Змеиный зуб - Келлерман Фэй - Страница 83

— Идет.

— Вот и хорошо. — Синди наконец отпустила руку Иоахима. — До встречи.

Спустившись вниз по лестнице, она торжествующе вскинула вверх голову и тихонько воскликнула:

— Сработало!

Сэмми появился рядом с ней примерно через минуту.

— Ну, что он сказал?

— Признался, что это он всех перестрелял.

— Синди...

— Да ничего он не сказал! Через несколько минут мы с ним будем пить кофе. Иди домой. Я тебе потом позвоню.

— Ну уж нет, — запротестовал Сэмми. — Мы так не договаривались.

— О чем мы не договаривались?

— Что ты останешься с ним наедине.

— Сэм, как я могу получить от него хоть какую-то информацию, не пообщавшись с ним?

— Мы собирались только наблюдать.

— А выходит иначе.

— Вот об этом мы как раз и не договаривались.

— Я импровизирую. А теперь отправляйся домой, пока он не увидел, как мы с тобой стоим рядышком и болтаем.

— Я тебя одну не оставлю.

— Сэм, ты его видел? Ежу понятно, что он совершенно безобидный тип. — Синди похлопала Сэмюэля по ермолке. — Послушай, братец, нам никогда не удастся доказать, что Иоахим — наемный убийца, но зато, вполне возможно, мы докажем, что он ни в чем не виноват. Для этого мне надо всего лишь выяснить, где он был в тот вечер, когда случилась бойня в ресторане. Если у меня это получится, уже хорошо. По крайней мере, тогда, если Стрэпп все же прекратит тормозить расследование, отцу не придется тратить время на этого самого Иоахима.

В словах Синди определенно был резон, и все же Сэма одолевали сомнения.

— Мне все это не нравится, — сказал он.

Синди решила попытаться зайти с другой стороны.

— Слушай, Сэмми, ты ведь обещал матери, что вернешься домой к одиннадцати.

— О, черт! — Сэмюэль в отчаянии топнул ногой. — Послушай, Син, ты должна мне позвонить. Просто дай знать, что с тобой все в порядке.

— У тебя ведь нет отдельной линии. Если трубку снимет твоя мать, что я скажу?

— Нажми двойку и клавишу, на которой изображена закорючка, какой обычно обозначают фунт стерлингов — тогда телефон зазвонит только у меня в комнате. Договорились?

— Ладно, ладно, договорились. Я позвоню.

— Когда?

— Где-нибудь около двенадцати. Ты еще не будешь спать? Тебе же завтра в школу.

— Ничего, я «сова». — Сэмми возбужденно потер руки. — Значит, около двенадцати жду твоего звонка.

— Да. А если я позвоню чуть попозже, не паникуй — я не превращусь в тыкву. Понятно?

Превратиться в тыкву все же лучше, чем превратиться в труп, подумал про себя Сэмюэль, но вслух этого не сказал. Он так нервничал, что у него похолодели кончики пальцев. Твердя про себя, что вид у Иоахима в самом деле совершенно безобидный, он все же решил, что, вернувшись домой, помолится за Синди. Сэмми считал, что поговорить с Богом никогда не вредно.

— Я уже прошел всех так называемых великих представителей американской литературы — ну там, Фитцджеральд, Хемингуэй, Фолкнер, Юдора Уэлти, Стейнбек... — Иоахим окунул покрытое шоколадом печенье в чашку кофе-эспрессо. — Все было нормально, пока я не добрался до романа «Свет в августе». Я вроде как знал, что это — аллегорическое изображение изгнания человека из Эдема за первородный грех. Но, боже мой, какой же тяжелый язык!

— Такой уж у Фолкнера стиль, — сказала Синди.

— Да, но я считаю, что такому роману читабельность не повредила бы. Я одолел и «Мага», [18] и «Заводной апельсин»,  [19] и много чего еще. Я не возражаю против экспериментирования со словами и с синтаксисом. Но сами фразы! Похоже, Фолкнер полагал, что не стоит использовать одно прилагательное там, где можно нанизать двадцать.

—Он ведь южанин, Иоахим. Они все пишут тяжело. Наверное, это как-то связано с повышенной влажностью.

— Возможно. — Иоахим откусил еще кусочек печенья. — А вы читали Фолкнера?

— Очень давно.

— Кстати, а сколько вам лет?

— Двадцать один, — соврала Синди.

— Так, значит, вы старшекурсница?

— Только что получила степень магистра.

— А-а. И что же теперь?

— Пока ничего.

— В аспирантуру податься не думали?

— Нет.

Иоахим промолчал.

— Я устала от учебы, — пояснила Синди— Когда-нибудь вы меня поймете.

— Вы слишком молоды, чтобы так говорить.

— Четыре года университета, разделяющие нас, — это настоящая пропасть. Не в смысле интеллекта, Иоахим. Я хочу сказать, что устала от мелочности и суетности, которыми пропитано все в университете. Мне надоели бесконечные умные разговоры, постоянное хвастовство, стандартные приемчики навязчивых ухажеров, пытающихся затащить меня в постель...

— И как, подействовали приемчики?

— На меня нет.

— Извините, — залился краской Иоахим. — Это было бестактно с моей стороны.

— Да уж... — Синди вгляделась в своего собеседника. — Знаете, а вы, между прочим, часто краснеете.

Иоахим побагровел еще больше.

— Я редко общаюсь с девушками. Или следует говорить «с женщинами»? Как правильно?

— «Особы женского пола» — вполне подходящий термин. — Синди глотнула кофе. — Вообще-то вы в самом деле немного...

— Ну, продолжайте, не бойтесь. Вы можете произнести слово, начинающееся с буквы «н».

— Какое — наивный?

— Ловко вывернулись, — улыбнулся Иоахим. — Вы хотели сказать «нудный», но не сделали этого. Весьма любезно с вашей стороны. Но вообще-то так оно и есть. Да, я немного нудный. Но меня это не тяготит. — Лицо Иоахима потемнело. — Лучше быть нудным, чем таким, как большинство в Уэстбридже — сопливым, напичканным наркотиками, слабовольным, бесхребетным, безмозглым мешком с деньгами.

— Как вам вообще ваш колледж?

— Сам колледж вполне нормальный, но публика в нем просто мерзкая.

— Вас очень достают?

— Теперь уже нет, я сумел поставить себя. Интеллект все же дает кое-какие преимущества. Но в свое время... — Иоахим торопливо, с хрустом съел еще одно печенье. — Впрочем, я никого не виню за это. Я в колледже белая ворона... так всегда было. Вот и вы считаете меня странным. Посмотрели бы вы на моих родителей.

— Я вовсе не считаю вас странным, — возразила Синди. — Вы были бы белой вороной в любом колледже, потому что вы умны.

Лицо юноши снова стало пунцовым. В этот момент Синди отчетливо поняла, как легко манипулировать молодыми парнями, подростками. А ведь она, в отличие от Жанин Гаррисон, отнюдь не была роковой женщиной. Боже, подумала про себя Синди, мальчишки, наверное, при виде Жанин просто млеют.

— Мне пора, — заметил Иоахим, посмотрев на часы.

Синди тоже взглянула на свое запястье — было одиннадцать тридцать.

— Поезжайте, — сказала она. — Я еще немножко здесь побуду.

Иоахим нервно облизнул губы.

— А вам разве не надо домой?

— Мне двадцать один год, Иоахим. Я ни перед кем не обязана отчитываться.

— Вы живете одна? — застенчиво поинтересовался юноша.

— С матерью. Как только устроюсь на приличную работу, подыщу себе какое-нибудь жилье.

Иоахим побарабанил пальцами по столу.

— А вы не хотите заглянуть ко мне — посмотреть какой-нибудь фильм или что-нибудь в этом роде?

Синди удивленно уставилась на него.

— А ваши родители не будут возражать?

— Вообще-то моих родителей сейчас нет в городе. — Иоахим смущенно опустил глаза. — Я сделаю попкорн, включу кабельный канал. Конечно, не бог весть какое развлечение, но по крайней мере вам не придется беспокоиться по поводу всяких там «приемчиков» — я совершенно безобиден.

— Вы что, голубой? — спросила Синди, немного помедлив.

— О нет... — Лицо Иоахима снова стало пунцовым. — Я имел в виду совсем не это. Просто мне очень приятно будет с вами поболтать еще немножко, вот и все.

Мозг Синди лихорадочно работал. Какая великолепная возможность, думала она. Не делай глупостей, возражал ее внутренний голос.