Хроники инспектора Ротанова - Гуляковский Евгений Яковлевич - Страница 61

Когда Ротанову начало казаться, что он больше не выдержит этой пытки, и он совсем было собрался послать к черту собственную осторожность, до него долетел странный звук. Словно кто-то с размаху втыкал в песок металлические стержни, выхватывал их и втыкал снова.

Это происходило все чаще и чаще, звуки уже слились в непрерывную дробь, когда Ротанов наконец понял, что это звуки приближавшихся к нему шагов. Лишь одно-единственное существо или, вернее, несколько существ вместе могли издавать при ходьбе по песку подобные звуки.

Все шесть лап песчаников заканчивались острыми полуметровыми когтями, трудно понять, как вообще можно передвигаться по рыхлому песку на шести остро отточенных лезвиях.

Но эти твари передвигались вполне успешно. Ротанов почувствовал, как липкая жара, мучившая его с момента добровольного погребения в песчаной могиле, сменилась ледяным холодом. И по этому признаку он безошибочно понял, что настала пора действовать. Дальнейшее промедление могло закончиться трагически.

Время стремительно рванулось вперед или, наоборот, сократилось и поползло, как черепаха, — это смотря с какой стороны смотреть на события.

По мнению Ротанова, время вообще остановилось, по крайней мере секунд на двадцать.

Он рванулся вверх, упершись ногами в заранее подготовленный выступ и даже не пытаясь извлечь из песчаного плена свое главное оружие — бластер. Кроме того, что вытащить этот тяжелый предмет из песка было весьма затруднительно, в ближнем бою бластер вообще бесполезен. А в том, что время для огневого боя уже упущено, Ротанов не сомневался — шуршащие шаги песчаников раздавались совсем рядом. Выпрямившись наконец во весь рост, он смог осмотреться.

Их было пять штук, бронированных кварцитовыми панцирями чудовищ. Они стояли на расстоянии одного прыжка от инспектора, полукольцом вокруг его покинутого убежища.

Только пространство за его спиной оставалось свободным. Но, попадая в различные переделки, Ротанов давно усвоил простую истину — если окруженной жертве оставляют возможность бежать, именно там ее и поджидает самая главная опасность.

Так что бежать он не стал, тем более что даже на то, чтобы оглянуться и по-настоящему оценить ситуацию, времени у него не осталось. Ближайший к нему песчаник уже приподнимался на задние лапы для завершающей атаки.

Ротанов сделал единственное, что ему оставалось. Он упал, одновременно выхватывая правой рукой игольчатый пистолет и моля всех богов, чтобы песок не попал в его механизм.

Но осечки не произошло. Пистолет фыркнул, словно рассерженный кот, и выплюнул реактивную иглу точно в центр видневшегося в средней части живота песчаника темного круга.

Трехметровое чудовище, весившее, наверно, не меньше тонны, сразу же после выстрела взорвалось облаком песка, в который оно превратилось. Лишь молния освобожденной энергии сверкнула внутри этого облака, свидетельствуя о том, что с одним из противников инспектора покончено навсегда.

Второй песчаник попытался повторить атаку, но оказалось, что случайно занятая Ротановым позиция весьма выгодна для борьбы с энергетическими созданиями, имевшими одну-единственную уязвимую точку.

Ротанов хорошо усвоил ее местоположение из уроков Гранта, которые сейчас спасли ему жизнь.

Снизу, хоть и под острым углом, он мог вести огонь по любому из нападавших на него монстров, что он и проделал с предельно возможной скоростью. Стрелял он неплохо, да к тому же с расстояния в несколько метров промахнуться было невозможно, даже в том неверном свете, который давали звезды аромского неба.

Все четыре реактивные иглы, выпущенные им с интервалом не более секунды, нашли свою цель.

Когда поднятые взрывами облака пыли и песка осели, Ротанов увидел на соседнем бархане сидящего в позе индийского йога Рона Палмеса и почему-то почти не удивился его появлению.

— Что ты здесь делаешь?!

— Наблюдаю. В этой пустыне нечасто происходит что-нибудь интересное.

— Мог бы предупредить, что они готовят здесь засаду!

— Вот еще! Лишить себя такого интересного зрелища? И, кроме того, я же тебя предупреждал, чтобы ты не бегал за своей женщиной, всячески пытался убедить, что общественные обязанности важнее личных. Взывал к твоему рассудку! Но мне это не удалось. — Рон вздохнул, всем своим видом стараясь показать, как он огорчен упрямством Ротанова, и, помолчав некоторое время, продолжил: — Знаешь, при всех преимуществах моего положения, в нем есть один существенный недостаток. Мне все время скучно. Пропускать через себя потоки информации из сетей быстро надоедает, она, эта информация… как бы это понятнее выразить?., слишком безжизненна, умозрительна, словно математические формулы.

Поэтому я люблю наблюдать за событиями в реальном мире. Но здесь так редко происходит что-нибудь интересное. Вот ты, например… Можно было заранее предсказать, что ты потащишься за своей девицей, несмотря на все мои предупреждения. Так оно и вышло.

А знаешь, по расчетам моего компьютера, ты должен был погибнуть в этой стычке. Очень странно, что этого не произошло. Шансов уцелеть почти не было. Ты очень везучий человек, Ротанов.

— Спасибо. Скажи лучше, как тебе это удается?

— Что именно?

— Всегда оказываться в нужном месте, в нужное время. Как тебе удалось преодолеть пустыню?

— Ну это просто… На самом деле меня здесь нет. То, что ты видишь, — всего лишь голографическая оболочка, содержащая внутри себя только оптические и звуковые датчики. Собрать я ее могу в любой момент и в любой точке пространства, координаты которой мне известны.

Неожиданно Ротанов почувствовал, что за этим сообщением кроется что-то важное — он еще не понимал, что именно, но, всегда доверяя своему безошибочному чутью, постарался продолжить разговор на заинтересовавшую его тему.

— Каким образом ты это делаешь?

— Тебя интересуют технические подробности?

— Конечно. Я же, прежде всего, исследователь, а уж потом представитель власти.

— Концентрирую в нужной точке энергетическое поле, оно собирает из внешней среды необходимые молекулы и отдельные атомы, затем строит из них заданную конструкцию, как бы обволакивая себя ими.

— Таким образом, сам ты, вернее то, что составляет твою суть, находишься не здесь. И разрушение этой оболочки тебе ничем не угрожает.

— Совершенно верно. И, по-моему, я тебе это уже объяснял. Мой разум и блок определяющих мое существование программ находятся в компьютере.

— А где находится сам компьютер?

— В одной из ваших книг, а я прочел все, какие удалось обнаружить в информатеках прибывших с Земли звездолетов, так вот в одной из них герой спрашивает у нахального мальчишки: «А ключи от квартиры, где деньги лежат, тебе не нужны?»

Ротанов усмехнулся и, ничуть не смутившись своей неудачи, продолжил вопросы:

— А индивидуальность внутри этого компьютера тебе удается сохранить? Свою память, например?

— Конечно, я могу строить внутри выделенных мне программ целый мир — такой, какой мне нравится, и менять его в любую минуту.

— Тогда откуда твоя ностальгия и скука?

— Ну это все же искусственно… Словно находишься внутри кинофильма, который сам же и снимаешь. Все известно заранее.

— Если я правильно понимаю, дом для Гранта ты построил по тому же принципу. Сначала поле, а затем частицы окружающей его материи выстроились в нужном порядке…

— Совершенно верно.

— И тебе удалось синтезировать воду и сложные органические соединения, чтобы заполнить холодильник продуктами?

— С водой все просто. Соединяю два атома водорода с одним атомом кислорода и получаю молекулу воды. Для этого не нужно ничего, кроме энергии и соответствующих катализаторов, а вот что касается органики, с ней, действительно, все намного сложнее. Воспроизвести продукты в виде, пригодном к употреблению, мне не удавалось никогда. Но, к счастью, на ваших звездолетах, брошенных на старом космодроме, мне удалось обнаружить целый склад продуктов, осталось лишь перенести их в нужное место.