Книга вампиров - Деружинский Вадим Владимирович - Страница 35

Этот яд — тетродотоксин (ТТХ). Механизм его действия на нервную ткань заключается в том, что он прекращает подачу нервного импульса, блокируя движение ионов натрия сквозь оболочку нервных клеток. Действие яда узкоизбирательно: оболочка клетки становится непроницаемой для ионов натрия, а ионы калия по-прежнему проникают сквозь нее. ТТХ может в будущем стать превосходным обезболивающим средством. В Японии уже сейчас продают тетродотоксин в малых концентрациях в качестве болеутоляющего, хотя до сих пор медики не научились достигать точного результата в его действии. На Востоке этот яд давно применяют для лечения астмы, головных болей, кашля, столбнячных спазм и даже некоторых стадий проказы.

Тетродотоксин очень быстро убивает человека. Один из первых симптомов отравления — покалывание и онемение во рту. Далее человек испытывает тошноту, понос, боли и происходит полный паралич тела при полном сохранении сознания. Выжившие после отравления люди рассказывают, что видели и ощущали все вокруг себя, но не могли ни говорить, ни двигаться. Именно это ощущают на Гаити и все, похороненные заживо.

Любопытно, что если в Гаити яд ТТХ используется в магии вуду, то в Японии он стал национальным, что ли, развлечением.

Я не могу назвать фугу национальной кухней Японии, хотя так принято считать. Дело в том, что тогда и опиум и гашиш мы должны назвать национальной кухней Афганистана или Турции, а мухоморы — национальной кухней карелов и финнов.

Японцы используют фугу как наркотик, а не как некое вкусное блюдо, созданное в результате поварского искусства. Тут искусства никакого нет — рыба подается в сыром виде (при обжаривании или варке яд может не сохраниться в мясе рыбы). Рыбу просто потрошат, снимают кожу, вынимают внутренности, моют — и тонко режут на дольки, красиво выкладывая их на блюде. Потом наркоманы в ресторанах ее едят палочками — и ловят кайф.

Лицензия, на «фугу». Надпись на вывеске японского ресторана сообщает, что «город Киото разрешает данному ресторану подавать фугу». Это блюдо, если его приготовить, не имея специальных знаний, может оказаться смертельно ядовитым.

Рыба сама не создает яд, он в ней присутствует из водорослей, где он первоначально содержится и которыми питается фугу. Поэтому никогда не ясно, каково содержание ТТХ в конкретной пойманной рыбе. Рыба могла съесть много ядовитых водорослей, и тогда не только ее кожа, печень и кости, но все мясо содержит смертельную дозу яда. Но рыба могла и вовсе не есть эти водоросли — тогда японские гурманы (а вернее — наркоманы) будут обмануты, платя огромные деньги за порцию (около 300 долларов в ресторанах Токио).

В среднем же доза яда такова, что у едока во рту появляется характерное покалывание и ощущается наркотическая эйфория, ощущение того, что «куда-то улетаешь».

Каждый год около ста человек в Японии умирают от того, что мясо рыбы содержало слишком высокую концентрацию яда (от ТТХ нет противоядия, и единственная, но малоэффективная помощь несчастному наркоману — это вызвать у него рвоту). Однако даже эти смертельные отравления не заставляют правительство Японии пресечь эту «народную наркоманию». Единственное, что сделало правительство, — это ввело правила разделки рыбы, при которым должны тщательно удаляться ядовитые части: кожа, кости, печень, а повара сдают экзамен на знание рыб и должны иметь отличное зрение. Как говорит статистика, в ресторанах, где следуют этим правилам, случаи смертельных отравлений сократились, и в основном люди отравляются тогда, когда готовят фугу самостоятельно.

Как пишет в своей книге Эдвард Р. Ричиути «Убийцы морей» (Edward R. Ricciuti «Killers Of The Seas», 1975), европейцы заинтересовались токсичными рыбами в XVTI веке, когда на Восток устремились полчища купцов и торговцев. Энгелберт Кэмпфер, врач голландского представительства в Японии, писал, что иглобрюховые рыбы умеют раздуваться, «обретая сферическую форму». По его сообщениям, несколько видов этих рыб представляют смертельную опасность для всякого, кто надумает их отведать, и тем не менее японцы их едят, выбрасывая лишь голову, внутренности и кости и тщательно промывая оставшееся мясо.

Ядовитая еж-рыба, источник тетродотоксина

Согласно сообщениям голландского врача, воинам в Японии запрещалось есть эту рыбу; и если японский воин умирал от отравления иглобрюховой рыбой, его сын, который по кастовой системе, существовавшей в Японии то го времени, должен был унаследовать привилегии отца, терял все права на отцовский титул. Первый известный нам случай отравления этой рыбой в Новом Свете произошел в 1706 году, когда четыре испанских солдата поймали иглобрюховую рыбу в Калифорнийском заливе и съели ее печень. Один умер через полчаса, другой скончался немногим позже; двое выжили, но и у них наблюдались признаки сильного отравления.

Люди, отравившиеся иглобрюховыми рыбами, впадают в коматозное состояние; этот факт стал причиной многих трагических инцидентов. Один из них произошел в конце XIX века: отравившийся впал в столь глубокую летаргию, что его сочли мертвым. В ожидании похорон тело на неделю поместили в какое-то холодное помещение, где «покойный» и ожил — незадолго до погребения. По его словам, несмотря на паралич, он полностью сохранял способность слышать и понимать происходящее и с ужасом ожидал, что его похоронят заживо.

Сохранились и другие подобные истории о жертвах отравления, которые вдруг восставали из гроба на пути к кладбищу, чем, вероятно, вызывали немалое смятение среди присутствующих. Истории о похороненных заживо всегда вызывали ужас, особенно в прошлые века в Европе, во времена повальных обмороков и особой склонности людей к летаргии (что до сих пор не нашло своего научного объяснения). Ко всей очевидностью можно считать, что десятки тысяч людей, отравившихся в Японии с древних времен и до наших дней ядом фугу, были похоронены заживо, в коме. А умерли только в гробу, от недостатка воздуха.

На Гаити случаи возвращения отравленных ядом рыбы-жабы от кажущейся смерти и стали, очевидно, основой для придумывания преступного метода «зомбирования». Кто первым из колдунов вуду додумался тут использовать особенности тетродотоксина, спекулируя на невежестве суеверного народа, — это, думаю, уже никогда нам не выяснить. Так сказать, «народное изобретение».

Как мы видим, эти «зомби Гаити» — явление, присущее отнюдь не только Гаити, а всему региону, где можно поймать иглобрюховую рыбу и отравиться ею.

Почему же именно на Гаити это все не стало национальным наркотическим блюдом (как в Японии) или просто случаями, наводящими суеверный страх (как в Европе)? Дело в том, что на Гаити феномен комы от яда иглобрюховых рыб — тетродотоксина — применили (и с успехом) на нужды местных людокрадов. Людей для рабства воровали везде (и воруют по сей день на Кавказе); на Гаити это облечено в некую мистическую форму, что имеет свои психологические бонусы.

Происходит все, как полагаю, так. Колдун получает заказ от рабовладельца и подыскивает будущего раба (зомби), который должен быть достаточно здоровым для работы и для того, чтобы перенести отравление, а одновременно он должен быть достаточно внушаем, чтобы верить магии вуду и считать себя не украденным в рабство, а считать себя зомби — восставшим из мертвых.

Далее намеченной жертве подсыпают яд. Человек впадает в кому, кажущуюся смертью. Его хоронят. Пока он не умер от удушья в гробу, его той же ночью достают тайно из могилы и «оживляют». По рассказам гаитянских колдунов (а на деле людокрадов), для этого в лицо коматозника прыскают камфару и щелочь (аммоний). От сильных запахов жертва приходит в себя, но это происходит далеко не всегда, и большинство отравленных колдунам не удается вернуть к жизни.