Мой враг, мой любимый - Грэм Хизер - Страница 76

Внезапный порыв ветра заставил ее плотнее закутаться в плащ.

«Везде постепенно устанавливают порядок», – с грустью подумала она.

И еще одна новость не давала ей покоя – она беременна. Еще в прошлом году Кирнан только радовалась бы и тут же вышла бы замуж за Джесса.

Но теперь она – вдова Энтони, и предполагалось, что она все еще скорбит по нему. Опять же Джесс уехал на войну. Возможно, она больше никогда его не увидит. Впрочем, даже если каким-то чудом Камерон вдруг очутился бы сейчас перед ней, вряд ли Кирнан призналась, что носит его ребенка. Ведь это означало бы, что в их извечной борьбе она потерпела поражение.

Как только появятся внешние признаки, люди наверняка сурово осудят ее. Ничего другого и ждать нельзя.

Конечно, она с легкостью плюнет на мнение окружающих, но как быть с Джейкобом и Патрисией? Что бы ни случилось, близнецы наверняка захотят жить вместе с нею.

И придется признаться отцу. Кирнан не боялась его гнева: он, естественно, не захлопнет перед ней дверь родного дома, да и ребенка наверняка будет любить. Но вот разочаруется в ней – это точно. Его старческие плечи согнутся под той тяжестью, которую она взвалит на него.

От холода Кирнан совсем закоченела, щеки стали красными, зуб на зуб не попадал от дрожи. Ладно, не стоит пока сообщать новость близнецам. Придет время, она им все расскажет.

А сейчас ее ждут в доме Донахью.

В феврале вновь образованный штат – Западная Виргиния – принял новую конституцию. Томас и Каслмен горячо обсуждали это событие, а Кирнан вдруг поймала себя на мысли, что ее это мало трогает. Пока жизнь шла своим чередом: северяне, ворвавшись сюда, насаждали собственный порядок, а когда им на смену являлись конфедераты, Харперс-Ферри Опять становился типичным южным городом.

Северяне причиняли немалый вред Харперс-Ферри. В начале месяца они, наступая с Мэрилендских высот, предприняли попытку овладеть городом, причем один из них был убит в перестрелке. Тогда отряд под командованием майора Тинсдала разрушил ту часть города, где, по их предположениям, скрывались конфедераты. Чуть раньше Тинсдал сопровождал вдову Джона Брауна, приехавшую из Пенсильвании, чтобы забрать и предать земле останки мужа.

Появление Тинсдала и его отряда бурно обсуждалось жителями Харперс-Ферри. Ведь ровно два года назад Джон Браун предрек, что город будет разрушен, и вот на тебе – для выполнения этой зловещей угрозы сюда прибыл бравый вояка.

В конце февраля городом овладел генерал Банкс. Кирнан вовсе не была в восторге от прихода янки, но ни ее лично, ни ее домочадцев никто не трогал – как она догадывалась, благодаря вмешательству Джесса.

Однажды, когда она занималась стиркой, в прачечную пришел Каслмен – очевидно, решил помочь отнести тяжелую корзину с бельем. Опустив груз на крыльцо, он остановился на пороге и окинул Кирнан внимательным взглядом. Она тоже посмотрела на него в упор и требовательно спросила:

– Ну, в чем дело, Каслмен?

Он не торопясь раскурил трубку.

– Конечно, это не мое дело, миссис Миллер, и мне не стоило вмешиваться, но, на мой взгляд, вы слишком много работаете.

– Нам всем приходится много работать, чтобы есть и носить чистую одежду.

– Возможно, – нерешительно продолжил он, – только вот вам-то этого делать не следует, чтобы ваш малыш появился на свет живой и здоровый.

Краска вмиг прилила к ее щекам. Инстинктивно, словно защищаясь, она прижала руки к животу.

– Неужели так заметно? – с беспокойством спросила она. Каслмен покачал головой:

– Да нет, когда вы надеваете эти свои… – Он сам покраснел и смущенно добавил: – Ну, нижние юбки и все такое, совсем даже незаметно. Просто я хорошо вас знаю и обратил внимание, что порой вам нездоровится и вы быстро устаете. И еще я заметил, что вы часто смотрите куда-то вдаль, а глаза у вас усталые и грустные, как зима за окном. В свое время вы помогли мне, как и этот док, даром, что он янки, и теперь я хочу помочь вам.

– Никто не в силах мне помочь, Каслмен. Да и чувствую я себя вполне сносно. Но все равно спасибо.

Девушка умолкла и в задумчивости поджала губы.

– Как вы считаете, мне уже пора рассказать все детям или рано?

Каслмен поспешил ее успокоить:

– Спешить некуда, миссис Миллер. Сказать всегда успеется. А вот тяжелые корзины вам таскать вовсе не к чему. Всегда зовите меня, если что.

– Непременно, Каслмен. И спасибо.

– Я так считаю, – осторожно продолжил он, – этот парень, янки, будет до смерти рад, что вы…

– И слышать об этом не хочу, – резко оборвала его Кирнан.

– Он женится на вас, я уверен.

– Но надо же подумать и о детях. Они ни за что не захотят жить под одной крышей с человеком, виновным в смерти их брата и отца!

– Мне кажется, вы не правы, миссис Миллер. На мои взгляд, эти дети судят о войне более здраво, чем вы думаете.

– Возможно, – не стала спорить девушка. – И все же посмотрим, как будут развиваться события. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Но вот времени-то у нее как раз и не было. На следующей неделе Кирнан вместе с близнецами отправилась в город, чтобы сделать кое-какие покупки. Дело было отнюдь не простое, поскольку доходы от оружейного завода она получала в валюте конфедератов, при виде которой продавцы морщились, когда в городе хозяйничали янки. И все же она многое купила, поскольку жесточайшая блокада, которой подвергался Харперс-Ферри в течение всей зимы, с приходом северян была снята, и промышленные товары имелись в изобилии.

Выходя из лавки, Кирнан вдруг почувствовала, как в грудь что-то ударило. На мгновение ее охватила паника – она подумала, что в нее попала пуля. Вот и Патрисия испуганно вскрикнула, увидев расплывающееся красное пятно на груди и животе Кирнан.

Однако оказалось, что это всего лишь помидор.

– Проститутка! Подстилка янки! – выкрикнул кто-то из окна.

Она резко вскинула голову, но никого не увидела. Видимо, метатель помидоров вовсе не хотел, чтобы один из ненавистных ему янки застал его за этим занятием.

– Кирнан! – в ужасе вскричала Патрисия. – О чем он?

– Пойдемте отсюда, – сердито сказал Джейкоб. – А ты, Кирнан, встань между нами. Пусть-ка этот мерзавец посмеет бросить еще что-нибудь, ему придется иметь дело со мной!

– Да я сама метну в него помидор! – трясясь от ярости, заявила девушка.

Казалось, она вот-вот расплачется.

– Пойдемте отсюда! – настойчиво повторил Джейкоб и чуть ли не силой повел ее прочь.

Лейси Донахью, стараясь отчистить платье Кирнан, потом все время допытывалась, не пострадала ли она. Томас, молча наблюдавший за этой суетой, сидя у камина, вдруг с решительным видом взялся за ружье.

– Томас, не надо! – попыталась остановить его девушка.

– Негодяй! Да как он смел оскорблять леди!

– Томас, прошу вас, не делайте этого! – Не хватало еще, чтобы Донахью погиб, защищая ее честь и достоинство. – Томас, не надо ни с кем драться. Если на то пошло, я действительно имела дело с янки. Ну пожалуйста, Томас, бросьте ружье!

Лейси чуть не задохнулась, услышав такое.

– Ты имеешь в виду капитана Камерона, Кирнан? – недоверчиво спросила она.

– Хватит, Лейси! – резко оборвал ее муж. – Не забывай, что здесь дети. И все равно, Кирнан, – добавил он, обращаясь к девушке, – этот человек не имел никакого права…

– Ну-ну, Томас, успокойтесь, повесьте ружье на место. Нам пора домой, а то скоро снайперы стрелять начнут. Дайте мне слово, что не выйдете с ружьем на улицу!

– Будь по-твоему, Кирнан. – Томас глубоко вздохнул. Она наконец улыбнулась и позвала Джейкоба и Патрисию. По дороге в Монтемарт все трое молчали. Настроение у детей и у Кирнан было подавленным. Едва карета остановилась перед домом и Джеремия принялся выпрягать лошадей, как хозяйка Монтемарта торопливо поднялась наверх.

За окном сгущались сумерки. Кабинет Эндрю – или бывшая операционная Джесса – сиял чистотой. Никаких коек, бинтов, медикаментов. Кирнан опустилась в плетеное кресло и задумалась, глядя в темноту.