Безумная Роща - Смирнов Андрей - Страница 112

— Даже и неимеющая форму Сила выражает себя в форме так, как свойственно ей. Ты — тень. Гибель, угрожавшая нам — меч. Чистую мощь творения ты сравнивал с пламенем. Какое сравнение подберешь ты для говорившего с тобой? Неужели никогда в Сущем не встречал ты стихию или Силу, или что-нибудь, что было бы подобно ему?

Задумавшись, долго молчал Ирвейг, а потом сказал Лордам:

— Некоторые из вас знают или слышали о моем учителе, Гиверхинэле, Повелителе Обратного Мира. Велико было его могущество — столь велико, что позавидовали ему боги и убили его, но прежде, чем удалось им это, долгие годы длилась война меж моим учителем и тогдашними хозяевами Сущего. Но еще до той войны, когда я только-только стал учеником Гиверхинэля, необыкновенный гость посетил его замок. С великим почетом принял его мой учитель и с уважением говорил с ним. Беседа их была о природе времени и о различных свойствах его, но немногое понял я из их разговора. И когда гость покинул замок, рассказал мне учитель, что приходивший к нему принадлежит к народу, существующему за пределами времени, к народу, коему нет почти никакого дела до Сущего. Они горды и сильны, и чтят только одного — создателя их. Как выглядел гость моего учителя? Был он прекрасен и строен, и во многом подобен человеку, но за спиной его были темные крылья, украшенные сияющими драгоценностями. Только с этим ангелом я мог бы сравнить того, кто говорил со мной и кто подчинил себе силу клинка. Только много сильнее, чем тот ангел, был говоривший.

Но закричал Баалхаэрвед, Повелитель Слуг и Рабов:

— Ложь! Ложь! Ложь! Ты не мог говорить с ним! Ибо доподлинно мне известно, что умерщвлен он, выброшен в Ничто, уничтожен!!!

Едва ли не силой усадил его обратно Мастер Леонардо. Сказал Повелитель Зла:

— Глупец! Ты воевал с Каэрдином и видел его смерть, но Ирвейг прошел сквозь время и говорил с ним много прежде известных нам событий и даже прежде, чем возник мир Сущий. Но ясно теперь, каково происхождение Повелителя Затмений и откуда у Каэрдина меч, несущий в себе столь могущественные силы — ведь только посредством одного этого меча уничтожил он всю твою армию!

И вот, после того, как стали ясны последние подробности этой удивительной истории, покинули Лорды опустевшую Башню Времени и вернулись в Земли свои.

МИЛОСЕРДИЕ

(история двадцать восьмая)

Видишь ли ты человека в длинных одеждах, освещенного светом молний? На темной земле Хеллаэна стоит он, на гладких камнях, на холме перед замком. Камень в руке его, лицо его скрыто капюшоном. Но вот разжимает он руку и падает вниз камень. И медленное его падение.

Видишь ли ты этого человека? Не знаю. Но Лорд Алгарсэн, Повелитель Камней — видит. И, просыпаясь, он понимает, что то, что он видел — лишь сон.

Тогда Алгарсэн подходит к узкому окну башни и всматривается вдаль. Зачем? Что он ищет? Нет ответа. Он действует так, как должно, и не понимает — зачем. Небо Темных Земель бурлит и клубится, вспышки молний вырывают из мглы и являют взору смотрящего бешеную пляску туч. Руки Алгарсэна ложатся на холодный проем окна.

Изменение.

Лестница. Куда-то идет. Он.

Бездумье. Разум не лишен мыслей, но то, что связывает мысли и направляет их — как будто в параличе.

…Повелитель Камней понимает, что с ним что-то случилось. Однако желание узнать, что именно — исчезающе слабо; гораздо важнее представляется ему вовсе не забыть об этом понимании в следующем изменении.

Изменение.

Коридор. Какая-то другая часть его замка. Замка, выстроенного его руками и его колдовством, замка, который после изгнания из Эссенлера был его единственным домом — а теперь стал злым лабиринтом. Что ему нужно искать? Выход? Сердцевину лабиринта? Что-то еще? Алгарсэн не знает. Но он идет. Вперед…

Изменение.

На полу коридора лежит камень. Обычный серый булыжник небольших размеров, ничем не примечательный для чьих бы то ни было глаз — кроме глаз Повелителя Камней. Алгарсэн мгновенно узнает его и с воплем кидается к камню.

Камешек хихикает и убегает от него…

…Самое время для нового изменения. Не так ли?

Алгарсэн стоит, тяжело дыша. Во рту — привкус крови. Стена, к которой он прижимается, холодит ему затылок и спину. Темно.

Шевеление рядом с правым ухом. Он медленно, медленно оборачивается. Часть стены вспучивается и смотрит на него. Глаз ее — тот самый камень, который Алгарсэн преследует и который преследует его самого, камень, который Алгарсэн некогда подарил…

Провал в мыслях.

…, чтобы получить его Силу. Но теперь…

Изменение.

…Он вдруг понимает, что снова куда-то идет. Коридоры заканчиваются, впереди он видит светлую залу. Перед ним катится камень.

Когда Алгарсэн входит в зал — в зал, где расположен Источник, сердце его замка, он видит, как камень впрыгивает в руку человека, стоящего здесь же. Впрыгивает — и замирает; теперь это снова всего лишь булыжник.

Алгарсэн смотрит в лицо пришельцу. Внезапно ясность ума возвращается к нему. Он вспоминает себя, вспоминает имя и титул того, кому подарил камень и чью Силу желал получить — имя и титул того, кто ныне стоит перед ним. Также он осознает, что и это мгновение просветления вызвано лишь прихотью пришельца.

Алгарсэн молча ждет. Гордость — последнее убежище тех, кто потерял все.

— По нраву ли тебе пришлась моя Сила? — С медоточивой улыбкой спрашивает его Мъяонель. — Ты ведь столь сильно желал ее, что я не мог не пойти навстречу твоему желанию.

Алгарсэн смотрит на него. Молча, ибо слова Владыки Бреда не требуют ответа.

Он ждет, когда пришедшему надоест развлекаться с ним. Ждет безумия или смерти.

— Поначалу, — говорит Мъяонель, поглаживая камешек, — я хотел сделать с тобой что-нибудь такое, что прочие Лорды — и прежде всего мои враги — запомнили бы надолго. Колебался я только в одном — совершенно ли уничтожить тебя или же поглотить твою Силу, а твой разум сделать своей вотчиной?… Что скажешь на это, любезный Лорд Алгарсэн?

— Что тебе нужно? — Говорит тогда Повелитель Камней. — Ты желаешь выкупа?

Отвечает Мъяонель, нетерпеливо махая рукой:

— Нет. Да и какой выкуп ты можешь мне дать, если я в любую минуту по своему желанию могу забрать все, что у тебя есть? Нет, не выкупа я желаю. Также не нужны мне твои извинения или что-нибудь еще в этом роде, потому как я слишком хорошо знаю, что насквозь фальшивы будут любые твои извинения. Не о том, что сделал, будешь сожалеть ты, но о том, что не удалась твоя проделка. Поэтому, поразмыслив хорошенько, я понял, что из всех возможностей наилучшая — сделать тебя своим рабом, выпить до дна твою Силу, поглотить твой разум, навечно поселить в твоей душе безумие.

Но, — продолжает Мъяонель, — поразмыслив еще некоторое время, я решил иначе. Нет у меня причин проявлять к тебе какое-либо снисхождение и не желаю я становиться твоим другом — но без всяких причин ныне буду я милосерден. Ибо опостылела мне жестокость. Без всяких условий дам я тебе свободу и позволю жить, как раньше, и изыму свою Силу из твоего замка и твоего разума. Пусть единственным наказанием тебе станет память о том, что ты мог бы приобрести, став моим союзником, и не приобрел, пожелав предать меня. Оставайся тем, кто ты есть, ибо, я вижу, тебя вполне удовлетворяет твое существование.

Камень же, — продолжал Мъяонель, — который ты подарил мне прежде, я забираю с собой. Воспользуйся им, если сможешь.

И тогда увидел Алгарсэн, Повелитель Камней, как булыжник в руках Хозяина Рощи превращается в прекрасную драгоценность. И тот, кто некогда был Повелителем Драгоценностей, вспомнил о прежней своей Силе и застонал от ярости и бессилия.

Мъяонель повернулся к нему спиной и покинул его замок. И хотя отчего-то улыбка бродила по губам его, кто теперь скажет, что не был он милосерден?