Злые чары Синей Луны - Грин Саймон - Страница 120

Хок и Фишер переглянулись, затем быстро огляделись и были потрясены, обнаружив, что никто даже не удивлен открытием. Коли уж на то пошло, все, казалось, испытали некоторое облегчение, когда отпала необходимость притворяться, будто они ничего не знают.

— Хорошо, — произнес Хок, ни к кому конкретно не обращаясь. — И когда вы узнали? Чанс, ты проболтался?

— В этом не было нужды, — ответила вместо квестора королева Фелиция. — Все поняли, кто перед ними, как только вы вошли. Дабы скрыть столь знаменитые лица, требуется нечто большее, чем несколько шрамов и дешевая краска для волос. Но мы решили: ваше право сохранять инкогнито, если вы так хотите. Вот мы и согласились. Официально принц Руперт и принцесса Джулия никогда здесь не появлялись.

Хок медленно обернулся к Шаману:

— Я всегда надеялся снова встретиться с тобой, отец. Я никогда по-настоящему не верил в твою смерть. Но никогда не думал, что наша встреча окажется вот такой. Почему ты ушел? Почему позволил всем, даже мне, считать тебя погибшим?

— Это было необходимо, — отрезал Шаман. — Сколько раз можно повторять одно и то же? Я не годился на роль короля. Я ушел, чтобы кто-то другой мог занять трон. Кто-то более достойный. Ты или Харальд. Я надеялся, что это сделаешь ты, но у тебя так и не хватило мужества надеть корону. Ты никогда не стремился к власти достаточно сильно.

— Я вообще никогда к ней не стремился. Я мечтал сам строить свою жизнь.

Шаман долго смотрел на младшего сына и, наконец, кивнул в скупом одобрении:

— Ты вырос, Руперт.

— Пришлось. Отец-то мой помер.

Фишер подошла и встала рядом с Хоком. Он на секунду улыбнулся ей, прежде чем снова обратиться к отшельнику.

— Харальд говорил со мной после смерти, велел мне опасаться отцовского наследия. Мне понадобилось некоторое время осознать, что он имел в виду, но как только я сообразил, что убийцей можешь быть только ты, я все понял. Кто сильнее, тот и прав. И ты, и он вы оба всегда следовали этому принципу. Использовали свою власть, дабы проводить в жизнь то, во что верили сами, а всех остальных посылали к черту. Тебе это стоило королевства, а Харальду жизни. Я тоже ступил на этот путь в Хейвене, но ухитрился оттащить себя от края пропасти. Закон и справедливость должны существовать для всех, чтобы защищать мир от таких, как мы. Итак, отец, что мы станем делать теперь? Я не могу позволить тебе уйти. Готов ли ты предстать перед правосудием?

— Правосудием?! — воскликнул Шаман. — Кто вы такие, чтобы судить меня? Я король, а король это страна. Я совершил необходимое для спасения страны. Никто из вас не вправе порицать мои действия. Я вызвал проблему, позволив Харальду занять трон, и я же положил ей конец единственным возможным способом. Теперь он мертв и страна в безопасности. Я отправлюсь обратно в Лес, чтобы снова стать отшельником. И молите Господа, чтобы долг никогда не призвал меня обратно.

— Для чего? Чтобы снова убивать? Кого ты прикончишь на сей раз, если тебе не понравится, как идут дела? Ламента? Фелицию? Стефена? Ты ни на йоту не изменился, отец. Ты по-прежнему веришь в право сильного.

— Может, я и отрекся от трона, но ответственность с меня никто не снимал, — окрысился Шаман. — Я думал, уж ты-то поймешь, что значит долг. А теперь прочь с дороги, мальчик. Я ухожу.

— Нет, — сказал Хок. — Я не могу отпустить тебя, отец.

— И что ты сделаешь, Руперт? Зарежешь меня, как астролога? Ты способен убить собственного отца? Я убил своего сына, и это едва не уничтожило меня. Никто из вас не понимает, чего мне стоило исполнить свой проклятый долг.

Прямо посреди тронного зала пошел дождь. Крупные тяжелые капли сыпались ниоткуда, все быстрее и быстрее, сливаясь в стройную голубоватую фигуру, сотканную из живой воды. Она огляделась, текучие губы сложились в медленную, ласковую улыбку. Сэр Вивиан шагнул вперед, опустился на одно колено и склонил перед ней голову.

— Вивиан! — окликнула Калли, невольно хватаясь за меч.

— Сэр Вивиан! — неуверенно произнесла королева Фелиция. — Кто эта… особа?

Хеллстром взглянул в спокойное полупрозрачное лицо. Владычица кивнула. Главнокомандующий встал и повернулся к трону.

— Это Владычица Озера, ваше величество. Силы природы, собравшиеся вокруг призрака умершей женщины. Она дух страны, наша древняя мать, обитающая в сырой земле, сила, которая заставляет расти деревья и травы и питает всех нас.

Шаман медленно двинулся вперед. Надменность исчезла с его лица. Владычица повернулась к нему, и он резко остановился, вглядываясь в ее лицо и не в силах подойти ближе.

— Боже правый… — негромко произнес король Иоанн. — Это же ты, Элеанора…

Изумленный шепот прокатился по тронному залу.

— Королева Элеанора? — переспросил Чанс.

— Мама? — произнес Хок.

— Да, — ответила Владычица. Голос ее звучал, как искрящийся на солнце ручеек, а улыбка осеняла благословением. — Я была ею… Элеанора умерла очень давно, и то, что осталось от древнего Переходного Существа по имени Владычица Озера слилось с ее умирающей душой, чтобы она могла продолжить существование. Теперь я — последнее Переходное Существо в мире людей. С исчезновением Грезы я постепенно растаю — вместе с уходящей магией.

— Мама… — повторил Хок. Он двинулся к ней. Владычица остановила его ласковым, но непререкаемым взором.

— Твоя мать умерла, Руперт. Я теперь Владычица Озера. Дух страны. Я помню тебя, но должна быть матерью для всех. — Она снова перевела взгляд на Шамана, и он затрясся. — Я пришла судить тебя, король Иоанн. У кого на это больше прав, чем у женщины, которая была твоей женой, королевой для короля, матерью убитого тобой человека?

Отшельник рухнул перед ней на колени. По лицу его катились слезы, прочерчивая широкие борозды в глине и синей краске.

— О Господи, Элеанора! Я убил нашего сына! И тебя убил — своей ревностью. И, наверное, убил все, что было хорошего и достойного во мне самом. Я — не тот, кого ты знала, Элеанора, не тот, за кого ты вышла замуж! На моих руках столько крови, что их не отмыть всем водам мира.

— Это уж мне решать, — молвила Владычица Озера. — Примешь ли ты мой приговор, Иоанн?

— Я живьем вырву себе сердце и отдам его тебе, — сказал Шаман. — Делай, что должна, Элеанора.

— Ты совершил ужасное преступление, Иоанн. Успокоение приговора и бальзам наказания — не для тебя. Я забираю тебя. Ты будешь спать в земле, в моих объятиях, и не проснешься, пока не возникнет потребность в тебе. Чтобы в последний раз спасти страну и себя самого.

— Возместить ущерб, — проговорил Шаман. — На самом деле я только этого и хотел. Я так устал, Элеанора.

— Иди ко мне, любовь моя, — позвала хозяйка вод. — И усни вековым сном.

Шаман поднялся с колен и медленно огляделся. Он кивнул сидящей на троне Фелиции и Ламенту, стоящему рядом с ней.

— Храните страну, король с королевой. С вами мое благословение, хоть я и не уверен, что оно представляет какую-то ценность. — Он повернулся к Хоку. — до свидания, Руперт. Надо быть мудрым человеком, чтобы понять, что не годишься в короли, и сильным, чтобы уйти. Я всегда гордился тобой, сынок. И тобой, Джулия. Ты стала мне как дочь, которой у меня никогда не было. Прикрывай ему спину и постарайся сделать так, чтобы он поменьше ввязывался в неприятности. — Иоанн обернулся к Сенешалю. — Один последний дар и приказ тебе, мой верный слуга. Проведай свою бабку, Ночную Ведьму. Она сейчас Мать Ведунья в Академии Лунных Сестер. — По тронному залу прокатился вздох ужаса. Не испугалась только Тиффани. Иоанн улыбнулся. — После окончания долгой ночи Ночная Ведьма основала Академию. Я всегда знал об этом, но помалкивал. Каждый имеет право сам найти для себя искупление. Мне подумалось, что следует сообщить тебе об этом, Сенешаль, прежде чем я уйду. Семейные узы бесценны… Я готов, Элеанора.

Владычица протянула ему руки, из них фонтанами брызнула вода.

— Первый Лесной король был женат на Владычице Озера. Истинный брак между страной и королем. Теперь Собор вернулся, замок восстановлен, и все вернулось на круги своя.