Ворон и голубка - Грин Мэри - Страница 27

Эстелла взволнованно взмахнула руками.

— Я села в постели, а сердце так колотилось, что я думала, оно вот-вот остановится. Было больно!

Она вцепилась в руку дочери:

— У моей кровати стоял МУЖЧИНА!

Казалось, Эстелла опять потеряет сознание, но тут снова подоспела Тильда с уксусом.

— Мужчина! Ты узнала его?

Эстелла покачала головой:

— Я слишком испугалась и не смогла взглянуть на него. Помню только широкий серый плащ и надвинутую на лоб шляпу, закрывшую лицо почти целиком.

Она замолчала, широко раскрыв глаза, видимо, вновь и вновь воскрешая в памяти страшную сцену:

— Правда, он казался молодым и, насколько припоминаю, высоким. Я вскрикнула, и он сразу же исчез, совершенно бесшумно, словно призрак.

Синара и Тильда обменялись встревоженными взглядами:

— Ты уверена, что не видела это во сне? — спросила дочь, заранее зная ответ.

— Он стоял там, глядя на меня, — прерывающимся голосом пробормотала Эстелла.

— Это не мог быть один из слуг? — настаивала Синара, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она вспомнила безумца в сером плаще, которого встретила в лесу. Неужели это тот же самый человек? Но Жан был старым и кривоногим.

— Его плащ был слишком элегантным для слуги, — объяснила Эстелла, садясь. — Говорю же, этот замок полон зла. Я почувствовала это в тот момент, когда мы приехали сюда.

Синара вздохнула. Она сама ощущала нечто подобное. Возможно, всему виной была неприязнь слуг.

— Пожалуйста, позовите миссис Эверел, — умоляюще попросила Синара Брембла, стоящего рядом с диваном. Дворецкий вышел, а Синара, нетерпеливо ожидая появления экономки, начала растирать негнущиеся руки матери. Тильда плотнее обернула шалью хрупкие плечи. Эстелла все еще дрожала, но казалась намного спокойнее. Синара послала горничную за стаканом бренди.

— Мама, все уладится. Я позабочусь о тебе, и Брендон скоро будет с нами.

— Я хочу вернуться в Стормивуд, — заплакала мать, — потому что боюсь за свою жизнь, не говоря уже о твоей. Ты должна уехать со мной и ждать возвращения Мерлина.

Мне понятно твое беспокойство, но не думаю, что кто-то хочет причинить нам зло. Мы здесь окружены слугами, и вряд ли нам грозит опасность.

— Мужчина вошел в мою спальню! Слуги ленивы и равнодушны. Им безразлично, если в замок ворвется целая шайка грабителей!

Миссис Эверелл вплыла в комнату, неодобрительно поджав губы.

— Я выполняла ваши распоряжения относительно бельевой, миледи. Что-то неладно? — осведомилась экономка, складывая руки на животе. Платье из черного бомбазина потрескивало при малейшем движении. Холодные глаза с подозрением уставились на хозяйку.

Синара выпрямилась и спокойно встретила леденящий взгляд:

— Миссис Эверелл, вы по долгу службы обязаны знать все, что происходит в этом доме. Может, приходили трубочисты? Кто-нибудь навещал сегодня слуг? Родственники? Друзья?

Домоправительница покачала головой:

— Нет. Никаких посетителей.

— Возможно, приезжали поставщики? Кто-то подходил ко входу в кухню?

— Нет.

Наступило молчание… угрюмое… почти наглое…

— С этого дня прошу вас держать все двери на замке, и впускать в дом только тех людей, кого вы знаете в лицо, — распорядилась графиня.

Миссис Эверелл еле слышно фыркнула:

— Могу я спросить, почему? Здесь не Лондон, где полно воров и убийц!

— Таков мой приказ, и этого достаточно, — ответила Синара. — Уверена, что вам, как и мне, не хочется видеть здесь посторонних.

Миссис Эверелл еще сильнее поджала губы и подняла подбородок:

— Вряд ли подобное может здесь случиться.

У Синары не было ни малейшего желания затевать спор, поэтому она отпустила экономку и попросила Брембла, единственного верного слугу во всем доме, узнать у лакеев, не видели ли они чего-то необычного.

— Велите им обыскать замок сверху донизу, включая подвалы.

В узких коридорах царила зловещая тьма, но Синара все же проводила мать и помогла ей лечь в постель. Тильди обещала этой ночью спать в комнате хозяйки, и Синара решила, что сама проверит все запоры, прежде чем уйдет к себе. Последние события совсем выбили ее из колеи!

Расстроенная графиня поспешила назад по погруженным во мрак переходам, желая добраться до ярко освещенного холла. Сердце беспорядочно колотилось от страха, но она была полна решимости не дать разыграться собственному воображению. Вполне возможно, что матери все это приснилось, но что если она не фантазирует? Кто мог пробраться в замок, и что ему нужно было в комнате Эстеллы?

Ужасная мысль поразила Синару, и хотя она немедленно попыталась выкинуть ее из головы, подозрение не унималось. Что, если кто-то намеренно запугивает женщин в замке? Ведь встреча в лесу могла бы кончиться тем, что лошадь понесла бы и сбросила всадницу.

«Я могла упасть и сломать шею», — с ужасом подумала Синара и, сопротивляясь грозившим одолеть ее мрачным предчувствиям, попросила Брембла проверить вместе с ней все двери.

— Я бы чувствовала себя лучше, будь граф здесь, — причитал Брембл, вперевалку шагая рядом с хозяйкой. — Подозреваю, у нас с каждым днем будет все больше трудностей со слугами.

— Но почему? — допытывалась Синара — Что сделал Мерлин, чтобы так настроить их против себя?

— Эти деревенские жители ужасно суеверны. Они вообразили, что милорд убил своего отца и теперь накличет на них зло.

— Но вы не верите этим слухам?

— Я знал хозяина еще с того времени, когда он был совсем маленьким, миледи. Мистер Мерлин и мухи не убьет.

Брембл говорил так убежденно, что Синаре сразу стало легче.

— И если мне будет позволено сказать, миледи, слугам не по душе, когда вы требуете от них сверхурочной работы, как, например, сейчас, когда решили все переделать в замке.

— Если бы они с самого начала старались содержать дом в чистоте, не пришлось бы прилагать лишних усилий, — заметила Синара, хорошо понимая, что строгость — единственный способ заставить слуг повиноваться.

— Согласен, но тем не менее они не питают к вам особой симпатии, — возразил Брембл и тут же вспыхнул от смущения. — О, простите, миледи, я не имел права говорить подобные вещи!

— Не волнуйтесь, Брембл, — рассмеялась Синара. — Вы — один из немногих, кому я могу полностью доверять, а взамен прошу лишь полной откровенности.

Брембл кивнул и, судорожно сглотнув, проверил, тщательно ли заперта дверь кухни. Они вернулись в большой холл, где массивная мебель в тусклом свете свечей напоминала притаившихся в тени людей. Когда они подошли к широкой лестнице, занимавшей большую часть западной стены, огромная дубовая входная дверь с грохотом захлопнулась. Синара была уверена, что успела увидеть, как в щели мелькнуло что-то серое. Это могло означать, что незваный гость все время был в замке…

— Что это? — удивился Брембл, направляясь к двери, и, распахнув ее, всмотрелся в непроглядный мрак. Два лакея сбежали по ступенькам:

— Мы обыскали все комнаты, миледи, — сообщили они. — Нигде никого.

— Идите за Бремблом, ему нужна ваша помощь, — велела Синара, встав на пороге. Ночь была необычно темной — ни луны, ни звезд. С моря дул холодный бриз, оставлявший на губах вкус соли.

Эта тьма бесследно поглотила мужчину, и Синара уже хотела было идти к себе, когда тишину прорезал вопль, а потом стон. Вне себя от тревоги, она выбежала на крыльцо, пытаясь разглядеть, что происходит.

Брембл вернулся, тяжело опираясь на одного из лакеев и держась за плечо.

— Что стряслось? — охнула графиня, помогая усадить кругленького дворецкого в гигантское резное кресло у двери.

— Он ударил меня чем-то, кажется, камнем. Еще повезло, что попал в плечо, — прохрипел Брембл. По красному лицу градом катился пот, и Синаре второй раз за вечер пришлось отпаивать бренди очередную жертву негодяя в сером плаще. Мать говорила правду — в замок пробрался чужак.

Дворецкий смог только немного оправиться от неожиданного приключения, как в дверь постучали. Лакей, успевший задвинуть засов, спросил, кто приехал.