Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 132

По травам Рохана галопом скакали всадники; из ворот Исенгарда мчались им навстречу стаи волков. Из Харадских гаваней выплывали военные корабли; с востока надвигались бесчисленные полчища людей – с мечами, копьями, луками, на конях, а с ними – колесницы вождей и тяжело нагруженные обозы… Все силы Черного Властелина пришли в движение. Фродо снова повернулся к югу и увидел Минас Тирит. Далекой и прекрасной показалась ему легендарная крепость: белостенная, многобашенная, гордая и величественная на своем горном престоле. Укрепления ее сверкали сталью, на шпилях развевались яркие флаги. В сердце Фродо взыграла надежда. Но напротив Минас Тирита высилась другая крепость – много больше и сильнее. Туда, на восток, против воли устремились глаза Фродо. Взгляд его миновал руины осгилиатских мостов и скалящиеся ворота башни Минас Моргул, перелетел за страшные Горы – и упал на плато Горгорот, в долину Ужаса, в Мордор. Солнце не могло рассеять Тени, лежавшей над этой страной. Сквозь мглистые завесы пробивалось пламя. Гора Судьбы пылала, к небу поднимались едкие черные клубы дыма. И вдруг взгляд Фродо замер, наткнувшись на преграду. Стены, укрепления, бастионы предстали глазам Хранителя – черные и немыслимо крепкие: железная гора, стальные ворота, адамантовая башня… Так вот он какой – Барад–дур, Твердыня Саурона! Надежда в сердце Хранителя погасла.

Внезапно хоббит почувствовал: страшный Глаз – там, внутри. В Черной Башне не спали. Каким–то образом от Фродо не укрылось – Глаз почуял, что на него смотрят. Злая, яростная воля, таившаяся в стенах крепости, прянула наружу и – Фродо ясно ощущал это – словно длинным пальцем принялась ощупывать окрестности[309]. Сейчас этот палец дотянется до него и пригвоздит к месту! Враг узнает, где прячется Кольцо! Вот палец коснулся Амон Лау. Вот он уперся в Тол Брандир… Фродо бросился наземь и сжался в комок, натягивая на голову серый капюшон.

«Нет! Никогда!» – услышал он свой голос. А может, наоборот – «Иду к тебе! Жди!»? Фродо сам не мог разобрать, что бормочет. И вдруг в его голову проникла какая–то новая, чужая мысль, зазвучавшая совсем по–иному: «Сними! Сними его![310] Кольцо сними, осел ты этакий! Скорее!»

Две силы встретились. Какое–то время Фродо балансировал между ними, как на скрещении двух клинков; он забился в судороге, не выдерживая пытки, – и вдруг вновь стал самим собой. Он был не Голосом и не Глазом, а хоббитом Фродо. Он был свободен в выборе, и у него оставалось еще мгновение, чтобы выбрать. И он снял Кольцо с пальца.

Оказалось, что в небе светит яркое солнце, а сам он стоит на коленях перед каменной скамьей. Ему почудилось, что над его головой пронеслась черная тень, длинная, словно рука призрачного исполина; не коснувшись Амон Хена, она протянулась на запад и пропала. Небо очистилось, засинело, и на деревьях запели птицы.

Фродо поднялся. Он чувствовал страшную усталость, но воля его окрепла, на сердце было легко, и он громко сказал себе:

– Теперь я сделаю то, что должен. Ясно одно: зло, заключенное в Кольце, действует уже и среди нас. Кольцо должно покинуть Отряд, пока оно не натворило горших бед. Я пойду сам. Одним я не могу больше доверять, другие – кому доверяю – слишком мне дороги: бедный старина Сэм, и Мерри с Пиппином. И Бродяга. Сердце тянет его в Минас Тирит, и он там будет очень кстати, особенно теперь, когда Боромир подчинился Злу. Я пойду сам. И немедля.

Он торопливо спустился обратно на полянку, где Боромир пытался отобрать у него Кольцо. Здесь он остановился и прислушался. Ему показалось, что снизу, из леса и с берегов, доносятся крики. Похоже, его звали.

– Они будут меня искать, – вспомнил он. – Интересно, меня долго не было? Не один час, наверное! – Он заколебался, бормоча: – Что же делать?

И сам себе ответил:

– Или я иду прямо сейчас, или не иду вообще. Другого случая не будет. Плохо, конечно, что приходится бросать их, да еще ничего не объяснив. Но они, конечно, поймут. Сэм точно поймет. А что мне остается?

Он медленно вытащил Кольцо и снова надел его. Хоббит исчез, и вниз по склону прошуршало что–то вроде легкого ветерка, только еще тише и незаметней.

Остальные долго сидели у реки. Сначала все молчали, только изредка кто–нибудь вставал и принимался беспокойно бродить вдоль берега. Наконец все собрались в круг и заговорили. Вспоминать старались о чем–нибудь постороннем – о пройденной дороге, о пережитых приключениях. Арагорна расспрашивали о Гондоре, о его древней истории и о том, что осталось от великих творений гондорских мастеров на земле пограничного нагорья Эмин Муйл, – о каменных королях и тронах на Амон Лау и Амон Хене. Спрашивали и о великих Ступенях, спускающихся вдоль Рауроса. Но все мысли и все разговоры неизменно возвращались к Фродо и Кольцу. Какой выбор сделает Хранитель? Почему он медлит?

– Раздумывает, наверное, какой из двух безнадежных путей безнадежнее, – предположил Арагорн. – Очень может быть, что так. Идти на восток всем вместе, теперь, когда нас выследил Голлум, когда не исключено, что наша тайна уже всем известна, – затея куда более безнадежная, чем раньше. Но Минас Тирит тоже далеко от Огня, далеко от нашей цели – уничтожить Ношу. Мы можем там ненадолго остаться и показать, на что мы способны, но ни Повелитель Дэнетор, ни все его люди, вместе взятые, не в силах сделать того, что не под силу даже Элронду, – сохранить Ношу в тайне или выстоять, если на Гондор обрушится вся мощь Врага, а это случится непременно, выследи он Кольцо. Что выбрали бы мы, каждый из нас, будь мы на месте Фродо? Я не знаю. Сейчас нам, как никогда, не хватает Гэндальфа.

– Утрата наша горька, – подтвердил Леголас. – Но решать мы должны без него. Почему бы нам не сделать этого самим, чтобы помочь Фродо? Давайте позовем его и проголосуем! Я бы голосовал за Минас Тирит.

– Я тоже, – сказал Гимли. – И все же скажу вот что. Нас послали только для того, чтобы мы в меру сил помогали Хранителю, и мы не обязаны сопровождать его дальше, чем захотим. Никто из нас не давал обета дойти до Огненной Горы. Тяжко мне было расставаться с Лотлориэном! Но я здесь, и теперь, когда мы встали перед окончательным выбором, я знаю, что не могу оставить Фродо. Я бы выбрал Минас Тирит, но если Фродо решит иначе – последую за ним.

– Я тоже пойду с ним, – поспешил сказать Леголас. – Распрощаться с ним сейчас было бы бесчестно.

– Это и правда было бы предательством, брось мы его сейчас все разом, – подтвердил Арагорн. – Но если он пойдет на восток, нет нужды, чтобы шли все. Более того, этого делать, наверное, не следует. Затея обречена на провал, и неважно, сколько нас будет – восемь, трое, двое или даже один. Если бы мне дали право выбирать, я назначил бы троих: Сэма – он на другое не согласится, – Гимли и себя. Боромир вернется в свой город, где он нужен отцу и своему народу. С ним отправятся остальные – по крайней мере Перегрин и Мериадок, если Леголас не захочет нас оставить.

– Нет уж! Не пойдет! – возмутился Мерри. – Мы не можем бросить Фродо! Мы с Пиппином условились – куда он, туда и мы. И передумывать не собираемся. Мы, правда, не знали, чем это обернется. Издалека, в Заселье да в Ривенделле, все казалось другим. Но посылать Фродо в Мордор жестоко. Для этого надо быть сумасшедшим! Это же верная гибель! Почему мы его не остановим?

– Мы должны его остановить, – поддержал Пиппин. – Это его, наверное, и беспокоит. Он знает, что мы его на восток не пустим. А с собой он, бедняга, никого тащить не хочет. Подумать только! Одному в Мордор… – Пиппина передернуло. – Бедный, глупый, бестолковый хоббит! Он мог бы догадаться, что никого насильно тащить не придется. Если мы его не остановим, то ведь и не бросим же!

– Прошу прощения, – подал голос Сэм. – Я думаю, вы моего хозяина не понимаете. Он вовсе не сомневается, он знает, куда ему пойти. Что пользы в этом Минас Тирите? Я имею в виду, для него, вы уж простите, господин Боромир, – добавил он и обернулся. Тут обнаружилось, что Боромир, поначалу молча сидевший невдалеке, пропал.