Любовь на Бродвее - Марти Беверли - Страница 54

— Знаю, — сказал он, поднимая свой портфель и ожидая, когда носильщик погрузит его вещи на тележку. — Я случайно встретил его во вторник. Мы позавтракали у Джо Мэддена. — Он не смотрел на Джаффи, и она тоже не смотрела на него.

— Сценарии здесь? — спросила Джаффи, указывая на портфель.

— Да, один для тебя, другой для Джека Фаина.

Читая пьесу в одиночестве в большой двуспальной кровати в розово-серой комнате на пятом этаже отеля «Дорчестер», Джаффи еще раз подумала: Генри гений. Наконец она уснула и проспала всю ночь, обхватив пальцами тетрадь.

Премьера «Далилы» состоялась в «Гаррике» в среду пятнадцатого июня. Ее предупреждали относительно английских зрителей: они гораздо холоднее, чем в Нью-Йорке, им труднее угодить, потому что они избалованы и пресыщены театром. Но ей также говорили, что они любят пародии и остроумные шутки.

Во время короткого перерыва перед вторым актом она обратилась к английскому режиссеру:

— Послушайте, вы полагаете, они понимают меня?

Может быть, деревенский юмор слишком груб для них?

— Возможно, — сказал он, и Джаффи показалось, что в глазах его мелькнула тень страха.

— Хорошо. Не переживайте. Предоставьте это мне.

В начале второго акта Джаффи смягчила гласные звуки и стала выделять некоторые слова. Через какое-то время она почувствовала, что зал потеплел и появилась ответная реакция. В тот момент, когда она подошла к самой знаменитой реплике: «Есть здесь кто-нибудь, кому нужна маленькая скромница?» — публика уже грохотала, надрываясь от смеха.

Смеялись и те двое, что сидели на боковых местах в центральном седьмом ряду. Это были места, которые Джек Фаин всегда занимал в день открытия любого своего спектакля. Он чертовски суеверно относился к ним.

Если где-то каким-то образом они оказывались недоступными, можно было не сомневаться, что он и близко не подойдет к театру. Когда в последний раз опустился занавес, наступила магическая тишина, а затем последовал взрыв аплодисментов. Несса наклонилась и поцеловала мужа в щеку:

— Поздравляю, это успех!

Зал продолжал аплодировать, вновь и вновь вызывая артистов, поток любви и признательности хлынул на сцену. Джек встал:

— Пошли, мы уже это видели. Я хочу первым прийти в ресторан.

В Вест-Энде были свои традиции, но не такие обязательные, как на Бродвее. Например, после премьеры они не собирались в особом месте и не ждали рецензий.

Джеку объяснили это, но он тем не менее решил поступить по-своему.

— Завтра вечером я устраиваю вечеринку, — объявил он после генеральной репетиции. — В гриль-баре кафе «Ройял» на Риджент-стрит. Приглашаются все, кто работал на сцене и за кулисами.

Он выбрал кафе «Ройял», потому что оно было просторным, и к тому же Несса рассказала, что в викторианские времена Оскар Уайльд был завсегдатаем этого заведения. Ресторан сильно изменился со времен королевы Виктории, но гриль-бар выглядел так, как будто Уайльд мог войти сюда в любую минуту. Здесь было газовое освещение, красные бархатные драпировки, в углу пылал камин, и неизвестно откуда лилась тихая музыка.

Джаффи появилась последней. Она вошла под руку с Мэттом — с высокой прической, с бриллиантами, в длинной черной атласной накидке поверх пурпурного платья, которое купила месяц назад для вечеринки в отеле «Астор». Теперь наконец все увидели, какая она шикарная и очаровательная. И не только благодаря одежде — лицо ее красил ликующий румянец, вызванный неподдельной радостью снова быть на сцене.

Мэтт отошел и оставил ее в момент еще одного триумфа. Было много поцелуев и объятий, взаимных комплиментов и жалоб, как будто труппе нужно было убедиться в том, что случившееся действительно случилось. Вы были изумительны, дорогая… Потрясающе, Джаффи, просто потрясающе… Кто забыл стакан с водой в первом акте?.. Не знаю, какое это имеет значение?.. Где Фил, я хочу сказать ему, что в конце он поступил правильно… Невероятно, мисс Кейн, никогда не забуду этого…

В пять утра в номер в «Дорчестере» ей позвонил Джек:

— Я только что получил утренние газеты. Критики потрясены нашим спектаклем. Я не буду пересказывать, что они говорят о тебе, потому что ты сразу потребуешь увеличить вдвое гонорар. Хорошо, продолжай спать. Я люблю тебя, Джаффи.

— Я тоже люблю тебя, Джек.

Она сдержала слово: обеспечила Джеку успех в Лондоне.

— Останься еще на несколько дней, — упрашивала она Мэтта.

— Я больше не нужен тебе. Спектакль начался, и ему обеспечен полный сбор, ты имеешь грандиозный успех. Новый сценарий у Джека на руках, и он говорит, что прочитает его до конца недели. Кроме того, мне пора заняться делом.

— Ты нужен мне. Ты можешь помочь уговорить Джека осуществить постановку «Когда наступает утро», после того как он прочитает сценарий.

— Он прожженный делец, Джаффи. Не слишком обольщайся. Даже если ему понравится сценарий, он сразу оценит огромные трудности в постановке.

— Я тоже так считаю. Ты должен втолковать ему, что эти трудности преодолимы.

— Хорошо. — Мэтт в конце концов сдался. — Я останусь до понедельника. Может быть, мы посидим вместе с Джеком в воскресенье. Я попытаюсь убедить его.

— Я слишком долго была без дела, — говорила она Мэтту, когда он, дождавшись ее после последнего спектакля в субботу вечером, накинул ей на плечи плащ, взял под руку и повел к выходу.

— Есть хочешь? Я приметил хорошенький ресторанчик за углом. У них можно получить поздний ужин.

Джаффи покачала головой:

— Нет, а ты?

— Тоже нет. Тогда поедем в отель.

— Не сразу, — сказала Джаффи. — Давай сначала немного пройдемся. Такой хороший вечер.

Было пол-одиннадцатого, но небо только начало темнеть.

— Не могу привыкнуть к тому, что солнце садится после десяти, — сказала Джаффи. — Это замечательно.

Создается ощущение, что находишься в какой-то фантастической стране.

Они направились на восток через широкую улицу под названием Странд, а затем по небольшим боковым улочкам вышли на широкий бульвар набережной Темзы.

Они были почти одни, не считая нескольких такси, промчавшихся мимо, да отдельных пешеходов, спешащих по своим делам. Где-то тихо звучала музыка.

— Глен Миллер, — удивилась Джаффи. — Разве он не погиб во время войны?

— Пропал над Ла-Маншем. Это всего лишь радио.

— Ты брюзга, — сказала Джаффи, улыбаясь. — Мэтт, потанцуй со мной. Она устремилась в его объятия.

Он обнял ее, но какое-то мгновение стоял неподвижно.

— Я не умею танцевать, — признался Мэтт. — Это то, чему мне так и не удалось научиться, пока я выбирался из трущоб.

— Я покажу тебе. Вот так. — Джаффи повела его, показывая простой тустеп. — Под музыку Глена Миллера легко танцевать, — сказала она. — Ритм очень четкий. У тебя хорошо получается. Ты быстро схватываешь.

Внезапно музыка прекратилась.

— Должно быть, кто-то закрыл окно, — решил Мэтт. — Кажется, пора уходить, — прошептал он, но не отпускал ее.

— Нет, слышишь? Музыка снова заиграла. Они не закрыли окно, а только настроились на другую волну.

На этот раз звучал вальс.

— Штраус, — сказала Джаффи. — Это тоже легко танцевать. Давай, ты видел, как его танцуют, во многих фильмах. Только представь, что ты Фред Астер, а я Джинджер Роджерс.

Мэтт закружил Джаффи по маленькому парку, так что ее плащ надулся колоколом. Они двигались все быстрее и быстрее, следуя уже своему собственному ритму, не относящемуся к скрипкам, звучащим вдали.

— У меня кружится голова, — сказала Джаффи, смеясь. И когда губы ее раскрылись, он наклонился и поцеловал ее.

Несколько минут спустя они сидели на заднем сиденье такси и молчали, просто держась за руки, а в отеле одновременно попросили ключи, но Мэтт не вышел из лифта на четвертом этаже. Вместе с Джаффи он поднялся на пятый, взял ключ из ее дрожащих рук и открыл дверь, потом подошел к Джаффи и взял в ладони ее лицо. Приподняв его, он наклонился и прижался губами к ее губам.