Любовь на Бродвее - Марти Беверли - Страница 42

Пол снова наполнил свой стакан.

— Джаффи, — сказал он через минуту. — Сейчас ты осуждаешь меня. А кто обратился к шайке гангстеров, чтобы те вложили деньги в спектакль, который все равно закрыли через восемь недель?

— Так ты знаешь об этом? О делах с «Маленьким чудом»? Откуда?

— Аронсон рассказал мне.

— Не понимаю. Приходя в «Ла Венью» на просмотр иностранных фильмов, он рассказывал тебе, как ему удалось поймать Джаффи Кейн?

— Нет, не так. Не смеши меня. Я встретил Аронсона в тот вечер, когда он пришел поговорить с тобой. Помнишь, как вы беседовали внизу в вестибюле? Я вошел как раз в тот момент, когда он выходил, и узнал его по кинотеатру. Я не врал, когда говорил, что он большой любитель иностранных фильмов. Поэтому он был мне знаком. Но когда я спросил тебя, ты не призналась, в чем дело.

Пол смотрел на нее, его ярко-голубые глаза были влажными.

— Я не предполагал, что у тебя дела с синдикатом. Я даже не хотел думать об этом, но в тот вечер ты была такой взволнованной, такой необузданной, как птица, которую только что выпустили на свободу. А на следующий день ты уволила Райана, своего телохранителя.

Поэтому я решил, что у тебя есть какие-то дела с Аронсоном. Наконец, когда я столкнулся с нехваткой денег, я подумал: то, что хорошо для тебя, хорошо и для меня, и пошел к нему. Когда мы вели переговоры об условиях займа, он рассказал о тебе.

Джаффи оперлась на спинку кресла, чтобы не упасть.

Наконец она с трудом обошла его и села.

— Пол, неужели ты правда решил, будто я дала согласие выйти за тебя только потому, что на афишах появилось твое имя: «Пол Дьюмонт представляет»? Как ты додумался до этого?

Он пожал плечами:

— Это не имеет значения. Мы с тобой похожи, Джаффи. Мы привыкли играть главные роли. Нам нравится побеждать.

— Нет, — покачала она головой. — Мне не нравится.

Я люблю выступать на сцене перед зрителями. Это то, для чего я рождена. Для меня это как воздух. Я не могу жить без сцены. Все остальное меня мало волнует. Одежда, драгоценности, мебель, все это хорошо иметь, но эти вещи не главное в жизни.

— Это не так. Поклонники до сих пор обожают тебя.

В данный момент тебя не принимают всего лишь несколько продюсеров и режиссеров. Но и они скоро изменят свое отношение. Мэтт все время твердит об этом.

Но не дай Бог, Джаффи, если ты начнешь вести себя как неудачница и если мы окажемся на улице с долгом в полмиллиона.

Позднее Джаффи говорила себе, что не могла отказаться. Не потому что Пол оживил ее надежду на приличную роль, а потому что она была его женой «в радости и в несчастье», хотя судья в ресторане Джозефа в Бэк-Бее не произносил этих слов. Джаффи была ему настоящей женой, как Рози Майеру. Она не могла стоять рядом и наблюдать, как гибнет Пол.

Поэтому в конце концов Джаффи согласилась поехать в Мексику и привезти посылки для Финки Аронсона.

Клиника доктора Хуана Сантьяго де Родригеса находилась в двухстах милях восточнее Мехико, на побережье залива, в крошечной деревушке Тичипол неподалеку от Веракруса. Комплекс зданий клиники был намного больше, чем сама деревушка. Среди тропических садов искусно разместились многочисленные отдельные домики. Джаффи выделили домик под номером тридцать четыре с маленькой гостиной, спальней и ванной. Он был точно таким, как остальные, и представлял собой низкое, окрашенное в белый цвет строение с красной черепичной крышей и голубыми наличниками, отдельной террасой и небольшим бассейном.

В последний день, перед самым отъездом Джаффи, девушка с косами и смеющимися глазами принесла ей подарок:

— Это сувенир, сеньора, на память о нас.

В первый приезд, в июле, это был цветочный горшок, и Джаффи подумала, что же будет во второй раз, в августе.

Она снова прибыла во владения доктора Сантьяго ранним утром во вторник. Стояла ужасная жара. Джаффи знала, что за пышными бугенвиллиями, гибискусами, пальмами и высокими стенами плещется ласковое море, но ветерок не проникал через эти искусственные тропические джунгли. В восемь часов служанка принесла ей нарезанные ломтиками плоды манго, зеленый чай и поджаренный кусочек трудножующегося маисового хлеба, посыпанного какими-то зернышками. Вскоре после девяти в домик пришел доктор. Он был очень тучным мужчиной с румяным лицом, толстой шеей и плечами, широкими, как железнодорожные шпалы.

— А, сеньора Дьюмонт, добро пожаловать. Как ваши нервы? — Его английский был превосходным, он рассказывал, что его мать была англичанкой и что он несколько лет учился в школе-интернате в Англии.

— Мои нервы восстанавливаются, доктор Сантьяго. — Джаффи взглянула на него и подумала то же самое, что и в прошлый месяц. Зачем он связался с гангстерами? Ради денег. Но его великолепный комплекс, этот рай для ультрабогатых изнеженных леди с мнимыми болезнями, наверняка обеспечил ему большое состояние. Сколько же ему нужно? — А как ваши нервы? — спросила его Джаффи. Усталость после длительного путешествия и сильная жара сделали ее безрассудной. — У вас крепкие нервы, доктор Сантьяго?

— Я научился контролировать свои нервы, — тихо сказал он. — Вы тоже научитесь делать это. Вода в бассейне, настой из трав укрепят вас.

Джаффи пристально посмотрела на доктора. Он не отвел глаз.

— Да, надеюсь. — Она перевела взгляд на цветы гибискуса и ждала, когда он уйдет.

Сантьяго направился к двери, затем обернулся:

— Сеньора Дьюмонт, я провожу здесь важную работу. Можно сказать, основополагающую работу. Исследования стоят чрезвычайно дорого.

— Не сомневаюсь.

Он пожал плечами и вышел. Джаффи поспешила за ним;

— Подождите минуту. Послушайте, если я захочу выйти отсюда, как мне это сделать?

— А куда вы хотите пойти? Вы пробудете здесь всего три дня, и мы сделаем все для вашего удобства.

— Не в этом дело. Я чувствую себя затворницей в этом крохотном домике. Мы ведь на побережье. Далеко отсюда океан? Есть здесь пляж?

Доктор покачал головой:

— Нет, это неосмотрительно и против правил. После десяти, если хотите, можете погулять по саду. Все остальные пациенты будут в своих домиках. — Он немного подумал. — Но вы должны рано ложиться спать, сеньора. Это часть моего предписания для лечения ваших нервов.

Густая растительность вокруг маленькой террасы обеспечивала полную уединенность. После того как Сантьяго ушел, Джаффи сняла одежду и голышом нырнула в бассейн. Вода была тепловатой, и ее было слишком мало для настоящего плавания. Она могла только плескаться или лежать на воде. Выйдя из бассейна, Джаффи повязала хлопчатобумажный саронг, вошла в домик, включила вентилятор, села и решила почитать журналы, которые привезла с собой.

После завтрака она поспала часок. Затем снова пошла в бассейн. Вскоре подошло обеденное время. Скука была невыносимой, еще хуже, чем в первый раз. Когда время подошло к десяти часам вечера, Джаффи распахнула дверь с чувством узника, услышавшего щелканье открываемого замка.

Стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием насекомых и наполненная густыми ароматами. На небе светила оранжевая луна. Она бродила по извилистым тропинкам и очень радовалась, что оказалась за пределами своего домика.

— Джаффи? Это ты?

Она застыла.

— Мэтт?

— Да.

— Как ты нашел меня? Зачем?

— Я и не искал. Я вышел из своего домика погулять по саду.

— И что ты здесь делаешь?

— Ш-ш-ш. Уже начался комендантский час, и мы не должны здесь находиться. Джаффи, ты больна? Почему ты мне не сказала?

Он задавал вопросы так мягко, что она поняла: он ждет от нее откровений об ужасной болезни.

— Я здорова. Просто… нуждаюсь в отдыхе.

Он изучал ее лицо, стараясь понять, не лжет ли она ему.

— Ты уверена?

— Конечно. Нервы, вот и все. У меня была депрессия, как ты знаешь. Кто-то сказал мне, что здесь самое подходящее место для восстановления нервной системы. Минеральные воды, настойки из трав и тому подобное.