Принцесса и ее рыцарь - Чайкова Ксения - Страница 59

Отчего погоня не полезла за нами в воду? Этот вопрос долго не давал мне покоя, я хмурилась и нервничала, сидя в мокром седле. Я сама, случись мне гнаться за кем-то, подобным образом поступила бы лишь в двух случаях — если бы «сдала» жертву следующей партии догоняющих или если бы была на все сто уверена, что преследуемые уже влезли в такую ловушку, из которой им не удастся вывернуться при всем желании. Ни тот, ни другой вариант мне не нравился совершенно, и я психовала, стараясь поудобнее усесться на влажной коже седла и по минимуму намочить штаны. Эло, с которым я, в конце концов не выдержав, поделилась своими мыслями, тут же поднял меня на смех. Как оказалось, плавание в этом мире — удел особо одаренных, большая же часть населения побаивается открытой воды как неизвестно чего. Так что, скорее всего, наши незадачливые преследователи попросту побоялись потопнуть, решив, что сомнительное удовольствие от достижения наших персон такого риска не стоит. М-да, похоже, мне очень повезло со спутниками. Я прекрасно понимала, что, если бы кто-нибудь из них не умел плавать, я осталась бы с ним на том берегу, несмотря на все доводы разума и требования инстинкта самосохранения,— в памяти были еще слишком свежи недавние события, когда эти двое своими спинами прикрывали лестницу, на которой стояла я, от полутора десятков мужиков, вооруженных отнюдь не прутиками и палочками.

Вскоре Ариан, ухитрившийся расстелить на луке седла слегка подмокшую карту, радостно сообщил, что ночевать мы будем в селе под названием Староносье. Я так и не поняла, чем вызван его восторг — тем, что мы сможем устроиться в удобном и относительно безопасном месте, или тем, что этой ночью он будет избавлен от моих посягательств. Ой, можно подумать, я к нему от хорошей жизни полезла! Кто ж виноват, что перед рассветом так похолодало?! Я даже начала рассматривать Эло в качестве грелки, но потом со вздохом отказалась от этого варианта — уж со слишком большими проблемами он может быть сопряжен. А с одним Шэром мне откровенно холодно. Может, завести еще одну собачку?

В Староносъе мы въехали уже в сумерках. Вернее, кто-то въехал, а кто-то и вошел — примерно за километр до села я свернула в лесок и переоделась в платье, а потом скрепя сердце спрятала Тэрриэт вместе с ножнами в сумку. Учтя негативный опыт в Большом Привозе, я решила постараться как можно меньше выделяться из толпы, а это значило, что придется временно отказаться от штанов на ногах, меча за плечами и коня под попой — в таком платье я не рискнула сесть в мужское седло (то есть сесть-то я бы, конечно, села, но уж слишком дерзко и вызывающе выглядели бы мои ноги в высоких разрезах подола, которые при ходьбе в принципе не так уж бросались в глаза). Пришлось покрыть двухцветные волосы шарфом, который раньше служил мне банданой, покорно опустить голову и скромным ежиком семенить за лошадьми моих спутников. Ариан, добрая душа, то и дело встревожено оглядывался на меня, уверенный, что я изнемогаю от усталости, и не имея понятия, с каким наслаждением я распрямила и заставила выполнять свои непосредственные обязанности ноги, затекшие от долгой тряски в седле. Шэр, насидевшийся в корзине, радостно скакал рядом, и я, стараясь не выйти из роли покорной овцы, безропотно следующей за своим господином и повелителем, улыбалась, глядя на его искренний восторг.

В местном отеле нас поджидал весьма неприятный сюрприз — свободна оказалась только одна комната. Ариан запаниковал так искренне, а Эло разулыбался так откровенно, что яс трудом подавила желание начать плеваться и сильно сжала руку рыцаря, за которую держалась, изображая послушную дурочку,— мол, соглашайся! Ночевка на открытом воздухе не понравилась мне совершенно, и я вовсе не горела желанием повторять ее только из-за того, что Ариан стесняется ночевать втроем в одной комнате. В конце концов, если уж он такой скромник, то пусть отправляется хоть на конюшню, хоть на сеновал, хоть куда. А я хочу спать в кровати! Эльф, явно поняв состояние моей мятущейся души и уставшего тела, начал осторожно выспрашивать о других доступных для ночлега местах, но хозяин гостиницы был неумолим — ни на чердак, ни на конюшню постояльцев он пускать не собирался, даже за горячие благодарности и за дополнительную плату. В результате вскоре мы осматривали свое временное обиталище. Ничего особенного — кровать, огромный сундук, стульчик с резной спинкой и маленькая картинка на стене, изображающая драку тролля, эльфа и человека, причем последний, вооруженный лишь собственными кулаками, похоже, побеждал. Надо же, здесь, оказывается, тоже любят фантастику... Я покосилась на кровать и подумала, что рыцарь зря мялся — на такой огромной постелище мы благополучно уляжемся все втроем, вернее впятером, включая Шэра и Тэрри, и, вполне вероятно, за всю ночь ни разу не встретимся.

Побросав в комнате сумки с барахлом, мы отправились в общий зал, где получили ужин — слава богу, хоть он был не один на троих. Наскоро съев кусок какой-то неопознанной мною дичи с овощным гарниром, я погнала Ариана к хозяину гостиницы, требуя ванну. Судя по озадаченному лицу мужика, с подобными запросами ему приходилось сталкиваться весьма и весьма редко, но отказать и без того не слишком довольным постояльцам он не смог и развил бурную деятельность: крикнул служанку и конюха, велел им натаскать и на- греть воды, а сам двинулся на розыски бадьи для омовений. Дело это оказалось долгим, почтенным, требующим серьезных затрат времени и сил — на кухонной печке уже успели вскипеть два здоровенных чана воды, а хозяин все копался то в подполе, то в сарае, то на чердаке. Когда же он наконец, пыхтя от усилий, приволок искомый резервуар в центр зала, я почувствовала, что удержать на лице маску покорной овцы становится все труднее — при виде бадьи мне захотелось безудержно заржать во весь голос, и лишь усилием воли я превратила булькающий в горле хохот в кривоватую улыбку. Хозяева гостиницы тяготели к глобализму откровенно и неприкрыто — одна кровать в нашей комнате, на которую спокойно мог приземлиться Ми-8, чего стоила, а уж бадья... В ней, на мой взгляд, мог одновременно с большим удобством помыться личный состав полка, не сталкиваясь и не пихаясь локтями, а вот я в подобном мини-бассейне при желании вполне смогу потонуть.

Следующий удар по устоям и традициям хозяин нанес, во всеуслышание заявив, что этого монстра придется волочь в наш номер, так как специальных помещений для омовений у них не запланировано, а раз так, то нужно будет передвинуть в комнате всю мебель, включая кровать. Я чуть не свалилась в корчах и мигом раздумала мыться, вспомнив свой заплыв и решив, что река смыла с меня всю вчерашнюю грязь, а сегодня после форсирования местного водоема я еще не успела перепачкаться столь конкретно, чтобы срочно бежать ополаскиваться. Будь со мной подруга, мы бы спокойненько заныкались в какой-нибудь угол и полили друг друга из кувшина или лейки, но этих двух умников о такой услуге не попросишь один помрет от скромности прежде, чем я сниму штаны, а второй наверняка не так поймет. Вообще моя привычка к ежедневным омовениям, вынесенная из моего мира, здорово осложняла жизнь в Вириалане, где местные жители, по-видимому, стойко придерживались убеждения, что слой в один сантиметр толщиной — это еще не грязь, а в два — само отвалится. Но хуже всего было с устойчивым рефлексом, который у меня выработался много лет назад — если я вечером чищу зубы, значит, пора спать. Соответственно, без вождения щеткой по зубам я казалась себе грязной, не готовой кот- ходу ко сну и засыпала очень тяжело, если, конечно, не была вымотана до предела. В Вириалане существовали местные аналоги мыла, шампуня, дезодоранта, духов и даже пены для ванн, но вот уходом за зубами аборигены пренебрегали с преступным равнодушием, так что в результате я порой с трудом удерживалась от испуганных взвизгов и нервной ругани, когда люди открывали рты.

В итоге оставшись без ванны, я, злая, как оса, свистнула Шэра, сбежала в комнату, посреди которой уже мялся смущенный Ариан, и во всеуслышание заявила о своем намерении лечь спать.