Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников"

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников" - Страница 107

107

Изменить размер шрифта:

19 декабря 1926 (1 января 1927)

«Из детства Клара мне знакома...»

Из детства Клара мне знакома.

Отца и мать я посещал,

И, заставая Клару дома,

С нее портреты я писал.

Достигнул я в моем искусстве

Высокой степени, но здесь

В сентиментальном, мелком чувстве

Талант мой растворился весь.

Вот эту милую девицу

На взлете рокового дня

Кто вознесет на колесницу

Окаменелого огня?

А мне ль не знать, какая сила

Её стремительно вела,

Какою страстью опьянила,

Какою радостью зажгла!

– Вы мне польстили чрезвычайно! —

Остановясь у полотна,

С какою-то укорой тайной

Вчера сказала мне она.

О, эта сладостная сжатость!

И в ней жеманный ореол

Тебе, ликующая святость,

Я неожиданно нашел.

Светло, торжественно и бело,

Сосуд, где закипают сны,

Невинно-жертвенное тело

Озарено из глубины.

22 декабря 1926 (4 января 1927)

«Хоть умом не очень боек...»

Хоть умом не очень боек, —

Ведь не всем умом блистать, —

Но зато уж очень стоек,

Если надо не зевать.

Всё, что надо, держит память,

Каждый пункт и каждый срок,

И никто переупрямить

До сих пор его не мог.

С ним попробуй в спор ввязаться!

– Слово дал, а с ним и честь,

Так куда ж теперь податься?

Интерес-то в чем же есть?

– Вот, видны, как на ладони,

Слово, честь и интерес,

И не стащат даже кони

Ни в болотину, ни в лес! —

22 декабря 1926 (4января 1927)

«Упоенный ядом власти...»

Упоенный ядом власти,

Знавший радость и напасти,

Но презренной, робкой страсти

Не подпавший никогда,

Что донес он до порога

Светозарного чертога

К часу грозного суда?

Весь мундир совсем в порядке

До последней самой складки,

Безупречные перчатки,

Безупречный формуляр.

Где ж его злодейства? – Бредни!

Сорт простой, хороший, средний,

Не штафирка, не гусар.

23 декабря 1926 (5 января 1927)

Из старых былей

Чиновник молча взял прошенье,

Пожал плечами, – нельзя не взять!

– Когда же будет мне решенье? —

Сухой ответ был: – Надо ждать.

Проситель каждый день приходит,

И слышит тот же все ответ,

И наконец на ум наводит

Его какой-то сердцевел.

– Поймите, сударь, это слово:

Ведь надо ж дать, вам говорят.

Ну и давайте, хоть целковый,

Покуда не пойдет на лад. —

И точно, первая же взятка

Могла уж кой-что изменить, —

Чиновник, улыбаясь сладко,

Промолвил: – Надо доложить. —

Понятно стало все, что надо.

Проситель более не ждет,

И для солидного доклада

Он документы достает.

25 декабря 1926 (7января 1927)

Царь Содома

Из воспоминаний

Когда я был царем в Содоме,

Я презирал Господень гнев.

В моем раззолоченном доме

Теснилось много милых дев.

Наложниц нежных было двести, —

Для упражнения едва:

Не часто был я с ними вместе,

Мне докучали их слова.

А чем я славен был в рассказах

И в мыслях Содомлян велик,

То был мальчишек черномазых

Забавно-радостный цветник.

Да за дворцом зверинец шумный,

Весь полный буйных, диких сил:

Там жил и лев, и слон разумный,

И даже нильский крокодил.

И если был перед Всевышним

В растленьи тел тяжелый грех,

Я искупил его излишним

Разнообразием утех.

Я в благость Божию не верил:

Во всех сердцах царила мгла,

И я Господней злобой мерил

Мои содомские дела.

Мои невинные забавы —

Едва одно растленье в день —

Перед грозою Божьей славы

Ложились призрачно, как тень.

Господь, безжалостный Губитель,

Творец вселенских бед и зол,

К чему ж бы Он в мою обитель

Изобличителя привел.

Но Он пришел. Не в блеске молний,

Не в злом дыхании чумы, —

Полночной тишины безмолвней,

Неотразимей смертной тьмы,

Он посетил мою обитель,

Он поразил меня, – и я,

Безумец злобный и мучитель,

Пред ним склонился, вопия.

Ко мне прислали из Гоморры

Двух отроков: один, как все:

Улыбка, ласковые взоры,

И нежный стыд в нагой красе.

Другой, – тот прибыл издалека,

Из целомудренной страны.

Еше не ведал он порока,

Как день в предчувствии весны.

И все чего-то он боялся,

Не понимал нескромных слов,

И боязливо озирался

В толпе шумливых шалунов.

Одежды ль снимет предо мною,

Вдруг запылает он стыдом,

Но, обнаженный, красотою

Превосходил он весь Содом.

Так стройно возвышалось тело,

Суля безумство и любовь,

Что знойной страстью пламенела

Моя полуденная кровь.

Глаза полночные метали

Такой огонь, такую страсть,

Что забывал я все печали,

Труды державные и власть.

К его ногам мою порфиру

Я рад был с плеч моих совлечь,

И, поклоняясь, как кумиру,

У милых ног его возлечь.

Но поученьям страсти нежной

Он с отвращением внимал

И милый час, и неизбежный

Непониманьем ожидал...

«Умертвили Россию мою...»

Умертвили Россию мою,

Схоронили в могиле немой!

Я глубоко печаль затаю,

Замолчу перед злою толпой.

Спи в могиле, Россия моя,

До желанной и светлой весны!

Вашей молнии брызнет струя,

И прольются весенние сны.

И разбудят Россию мою,

Воззовут от могильных ночей!

Я глубоко тоску затаю,

Я не выдам печали моей.