Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Бальмонт Константин Дмитриевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 103

103

Изменить размер шрифта:

Города молчанья

В одной из стран, где нет ни дня, ни ночи,

Где ночь и день смешались навсегда,

Где миг длинней, но век существ короче.

Там небо – как вечерняя вода,

Безжизненно, воздушно, безучастно,

В стране, где спят немые города.

Там все в своих отдельностях согласно,

Глухие башни дремлют в вышине,

И тени – люди движутся безгласно.

Там все живут и чувствуют во сне,

Стоят, сидят с закрытыми глазами,

Проходят в беспредельной тишине.

Узоры крыш немыми голосами

О чем-то позабытом говорят,

Роса мерцает бледными слезами.

Седые травы блеском их горят,

И темные деревья, холодея,

Раскинулись в неумолимый ряд.

От города до города, желтея,

Идут пути, и стройные стволы

Стоят, как бы простором их владея.

Все сковано в застывшем царстве мглы,

Печальной сказкой выстроились зданья,

Как западни – их темные углы.

В стране, где спят восторги и страданья,

Бывает праздник жертвы раз в году,

Без слов, как здесь вне слова все мечтанья.

Чтоб отвратить жестокую беду,

Чтобы отвергнуть ужас пробужденья,

Чтоб быть, как прежде, в мертвенном чаду.

На ровном поле, где сошлись владенья

Различно-спящих мирных городов,

Растут толпою люди-привиденья.

Они встают безбрежностью голов,

С поникшими, как травы, волосами,

И мысленный как будто слышат зов.

Они глядят – закрытыми глазами,

Сквозь тонкую преграду бледных век

Ждет избранный немыми голосами.

И вот выходит демон-человек,

Взмахнул над изумленным глыбой стали,

И голову безгласную отсек.

И тени головами закачали

Семь темных духов к трупу подошли,

И кровь его в кадильницы собрали.

И вдоль путей, лоснящихся в пыли,

Забывшие о пытке яркой боли,

Виденья сонмы дымных свеч зажгли.

Семь темных духов ходят в темном поле,

Кадильницами черными кропят,

Во имя снов, молчанья, и неволи.

Деревья смотрят, выстроившись в ряд,

На целый год закляты сновиденья,

Вкруг жертвы их – светильники горят.

Потухли Отдалилось пробужденье.

Свои глаза сомкнувши навсегда,

Проходят молча люди-привиденья.

В стране, где спят немые города.

Осужденные

Он каждый день приходит к нам в тюрьму,

В тот час, когда, достигнув до зенита,

Ликует Солнце, предвкушая тьму.

В его глазах вопросов столько слито,

Что, в них взглянув, невольно мы дрожим,

И помним то, что было позабыто.

Он смотрит как печальный серафим,

Он говорит бескровными устами,

И мы как осужденные пред ним.

Он говорит: «Вы были в стройном храме,

Там сонмы ликов пели в светлой мгле,

И в окнах Солнце искрилось над вами.

Вы были как в спокойном корабле,

Который тихо плыл к стране родимой,

Зачем же изменили вы земле?

Разрушив храм, в тоске неукротимой,

Меняя направленье корабля,

Вы плыли, плыли к точке еле зримой, —

Как буравом равнину вод сверля,

Но глубь, сверкнув, росла водоворотом,

И точка не вставала как земля.

Все к новым бедам, поискам, заботам

Она вела вас беглым огоньком,

И смерть была за каждым поворотом.

Ваш ум жестоким был для вас врагом,

Он вас завлек в безмерные пустыни,

Где всюду только пропасти кругом.

Вот почему вы прокляты отныне,

Среди высоких плотных этих стен,

С душою, полной мрака и гордыни.

Века веков продлится этот плен.

Припомните, как вы в тюрьму попали,

Искатели великих перемен».

И мы, как раздробленные скрижали,

Свой смысл утратив, бледные, в пыли,

Пред ним скорбим, и нет конца печали.

Он снова речь ведет, – как бы вдали,

Хотя пред нами взор его блестящий,

В котором все созвездья свет зажгли.

Он говорит: «Вы помните, вес чаще

Вам скучно становилось между вод,

И смутно от дороги предстоящей.

Но раз попали вы в водоворот,

Вам нужно было все вперед стремиться,

И так свершать круги из года в год.

О, мука в беспредельности кружиться,

Кончать, чтоб вновь к началу приходить,

Желать, и никогда не насытиться!

Все ж в самой жажде вам была хоть нить,

Был хоть намек на сладость обладанья,

Любовь была в желании любить.

Но в повтореньи гаснут все мечтанья,

И как ни жди, но, если тщетно ждешь,

Есть роковой предел для ожиданья.

Искать светил, и видеть только ложь,

Носить в душе роскошный мир созвучий,

И знать, что в яви к ним не подойдешь.

У вас в душе свинцом нависли тучи,

И стал ваш лозунг – Больше Никогда,

И даль закрылась пеною летучей.

«Куда ни глянешь – зыбкая вода,

Куда ни ступишь – скрытое теченье,

Вот почему вы мертвы навсегда».

И вспомнив наши прежние мученья,

Мы ждем, чтоб наш казнитель и судья

Дал внешнее для них обозначенье.

Он говорит: «В пустынях бытия

Вы были – ум до времени усталый,

Не до конца лукавая змея.

И демоны вас бросили на скалы,

И ввергли вас в высокую тюрьму,

Где только кровь как мак блистает алый, —

А все другое слито в полутьму,

Где, скукою объяты равнодушной,

Вы молитесь убийству одному.

Молитесь же!» И наш палач воздушный,

Вдруг изменяя свой небесный вид,

Встает как Дьявол, бледный и бездушный, —

Того, другого между нас разит,

Лишь манием руки, лишь острым взглядом,

И алый мак цветет, горит, грозит.

И мы, на миг живые – с трупом рядом,

Дрожим, сознав, что мы осуждены,

За то, что бросив Рай с безгрешным садом,

Змеиные не полюбили сны.