Меч, палач и Дракон - Рау Александр - Страница 88

Заставив «новых» увязнуть на левом фланге, Агриппа атаковал их на правом. Маршал был в первых рядах черно-желтых гвардейцев, составлявших костяк его рыцарей.

Две конных лавы сошлись, как две волны, брызжа пеной — сбрасывая врагов под копыта коней. Трещали ломаемые копья, звенела стать. Боевые кличи перекрывали общий шум.

— Камоэнс! — кричала гвардия, — Синее и Белое! — вторили ее прочие сторонники Гальбы.

Тоже кричали и сторонники Ангелы, добавляя свои личные девизы и кличи, названия владений и провинций. У них был двойной перевес, но войско маршала, сплоченное вокруг своего вождя и знамени, быстро и четко повиновалось командирам, било как один человек. «Новые» же оставались толпой.

Агриппа сражался в первых рядах, отбросив щит, держа маршальский меч обоими руками. Те, кто не видел его на поле брани, считали д`Обинье изнеженным модником, который — как изнеженная женщина — тщательно следил за внешностью.

Сейчас же он был первым рыцарей — тем примером, за которым всегда идут воины. Агриппа верил в своих воинов, зная, что они не подведут, поэтому весь отдался рубке. На каждого врага он тратил по два удара. Больше никто не выдерживал.

Маршал был острием копья[15], направленного на предводителей «новых». Он пробивался к ним, делая все новых и новых вдов, уверенный в том, что его спина защищена.

Граф Линьян — известный мот и самодур — завидев маршала, прорубающегося к нему, хотел спрятаться за телохранителей, отступить, прорваться в задние ряды. Но не успел, теснота помешала. Агриппа ударил его в спину. Раненный граф Линьян припал к седлу, следующий за маршалом гвардеец прикончил его ударом боевого молота, проломив шлем, вбив голову в плечи.

Второй командир — граф Эррелья — не стал испытывать судьбу, повернул коня. Вслед за ним побежали оруженосцы и дружина. Заразительный пример увлек все войско. Рубка превратилась в бойню. Бегущие бросали щиты и оружие, чтобы облегчить весь. В плен не сдавались, зная, что гвардейцы их не возьмут, не остановят бег коней — просто раздавят.

— На нас идут. Готовьтесь, — приказал маг Ханрику Олансу.

Гийом находился в глубине баталии наемников, впереди него пятнадцать рядов пик, позади четыре тысячи паасинов, приготовивших свои страшные длинные луки.

Оланс выматерился по-скайски и стал отдавать команды офицерам.

Титулованные вельможи, вообразившие себя великими полководцами, поставили армию на грань разгрома. Погиб один из десяти, но прочие девять своей паникой и бегством грозили разрушить то, что уцелело.

— Лойал, дай залп. Пусть сворачивают! — распорядился маг.

Четыре тысячи стрел взмыли в небо, втыкаясь в землю перед белыми от пены мордами коней, пришпориваемых бегущими. Гийом был готов расстрелять союзников, но не допустить, чтобы они растоптали фалангу скайцев.

Видя разгром атаки, маг понимал, что у Агриппы есть два варианта действий. Первый — окружить левый фланг разбить рыцарей Рибейра и Миранды. Второй — не давая врагам опомниться — ударить по вождям. Пленить Ангелу, убить Мачадо. Обезглавленная армия королевы рассыпалась бы как карточный домик.

Маршал выбрал первое. Гвардия на плечах бегущих атаковала скайцев. Тысячи стрел паасинов смертельным градом лупили по панцирникам, раня людей и лошадей. Десятки всадников падали на землю, но общий разбег не останавливался. Черно-желтые рыцари, умели драться против сомкнутого строя пехоты. Их дружный копейный удар был страшен. Первые три ряда скайцев погибли на месте, взяв за свои жизни малую цену. Еще два пали под секирами и мечами. Гвардейский клин рвал, топтал и рубил, показывая не меньшее презрение к смерти, чем алькасарские янычары.

Гийом ничего не слышал. Тетивы паасинских луков звонко щелкали по кожаными перчаткам. Он швырнул в нападавших несколько молний. Места павших заняли новые рыцари, не испугавшиеся чародейства. Магу было трудно убивать бывших товарищей, являвших примеры доблести. Скайцы стали пятиться назад, стрелы паасинов, падая с неба, стали разить их и гвардейцев на равных — так все смешались. Четверть скайцев уже лежала на земле. Гвардейцев не могли остановить, ни пики, ни стрелы, ни скорострельные арбалеты-сауленхебели.

— Пора! — скомандовал оберштер[16] Пабло ля Ферес, — Коня, — он дал отмашку оруженосцу.

«Пора», — согласился с ним лейтенант бомбардиров Барт Вискайно — кардесец, неудачливый купец, ставший военным, розовощекий малый с хитрыми глазами.

— Бей гадов! — подал он условный сигнал и ударил оберштера ля Фереса коротким лагрским кинжалом — оружием королей, подарком мага Гийома, — Это тебе за де Вега, сволочь ратофолкская!

Оберштер, не успевший надеть шлем, пал замертво, клинок легко вошел в затылок.

Гальба кусал губы в кровь. Виски его бешено колотились.

Весы колебались. Все завесило оттого, что случиться раньше: Мачадо соберет силы и атакует распыленное войско Агриппы, или на помощь ополовиненной гвардии подойдут ордонасные роты и дружным натиском сломят сопротивление скайцев, разгонят лучников-язычников.

Герцог внимательно следил за тем, как двинулись ордонансные роты. Конница Агриппы еще атаковала превосходящего врага на всем поле боя, но сил ее не хватало. На левом фланге «новые» не оставляли попыток сломить наемников-лагцев.

Ордонансы двигались вперед. Ровный строй крепких парней в блестящих шлемах-капалинах и доспехах-бригантинах поверх кожаных курток. Быстро ступали, перешагивая через трупы людей и лошадей, не ломая ряды, не опуская сверкающие наконечники пик.

— Ну же, быстрее! — кричал Гальба, несмотря на то, что его не могли услышать.

Подойдя к скайцам и гвардейцам на расстояние полета стрелы, ордонансы остановились. Пикейщики расступились, выпуская вперед стрелков.

Залп. В спину своим. Короткие стальные болты по летки входили в конские тела, пробивали доспехи всадников, рвя плоть под ними. Гвардейцы не ожидали предательства. Замешательство их дало время на еще один безнаказанный залп в упор.

Черно-желтые рыцари оказались под перекрестным огнем, ордонансов и паасинов. Они были храбры — лучшие воины великого Хорхе, но их было слишком мало. Ордонансы-предатели вновь выставили вперед пикейщиков, их строй шагнул, грозя зажать гвардию между двумя стенами копий.

В этот самый миг пушки ордонансов, установленные на старых позициях, громыхнули, метая каменные ярда в лагрцев. Правой руке Агриппы — рыжему Эстебану Горгона казалось, что их разворачивают против рыцарей «новых». Он заблуждался. Пятнадцать грубо обтесанных каменных шаров ударили в плотный людской строй, сметая все на своем пути, отрывая руки, ноги и головы.

Гийом, отстранившийся от битвы, смотрел, как гвардия пробивает себе дорогу через порядки ордонансов — убиваемая цепами, алебардами, клевцами, поредевшая, умирающая, но не сдающаяся. Рыцари в черно-желтом гибли один за другим, маг надеялся, что Агриппа спасется.

Смена флага ордонансами его заслуга. Он тайно ночью вел переговоры с их командирами, связавшись с ними через ловкого пушкаря и плохого купца Барта Вискайно. Гальба надеялся, что регулярное жалование и клятвы на верность обеспечат ему поддержку ордонансов.

Герцог забыл, что, по крайней мере, пятая их часть сражалась против него в войске Риккардо де Вега. Ненависть к Гальбе совпала с законным поводом отомстить — ордонансы признали Ангелу. Иностранных наемников из их числа убедило золото, простых крестьян из глухих деревень — тайный разговор их выборных с королевой.

Войско Ангелы воспаряло духом. Бежавшие с поля боя бароны возвращались вместе с поредевшими дружинами. Лучшего из маршалов Камоэнса победили предательством и численным превосходством. Тысячи «новых» обрушились на деморализованных, обессиленных сторонников Гальбы и д'Обинье. Сражение распалось на десятки стычек — окруженные группы «старых» яростно обивались и гибли, если не бросали оружие.