Большая Советская Энциклопедия (РО) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 133

  Другим направлением развития романтизма являлось философское и эстетическое переосмысление традиций гражданской поэзии. Контуры его обозначились уже в лирике А. И. Полежаева (1804—-38), соединившей пафос бунтарского протеста и безысходно трагическое мироощущение, в позднем творчестве поэтов-декабристов, прежде всего А. И. Одоевского (1802—39). Наиболее принципиальное выражение получило это направление в лирике М. Ю. Лермонтова (1814—41). В его ранних стихах (1828—35) осуществлялся романтический апофеоз личности, формировались внежанровая структура лирического стихотворения и единый поэтический язык, экспрессивный и метафоричный, строился образ лирического героя, организующий всю поэтическую систему. Новая концепция личности порождала новые требования к ней и к миру. Рождался безграничный максимализм, который не раз приводил поэта к «мировой скорби», одновременно оборачиваясь жаждой абсолютной гармонии и полного преобразования существующего миропорядка. В нём — источник новой, романтической революционности и гражданственности. Сознание фатальной неосуществимости идеала и вместе с тем принципиальная невозможность отступиться от него — вот основы этой разновидности романтического протеста. Неустранимая разорванность сознания проявляет себя в небывалой интенсивности лирических эмоций и напряжённом самоанализе. Именно у Лермонтова лирика проникается пристальным вниманием к самому процессу внутренней жизни человека во всей её сложности.

  В зрелом творчестве Лермонтова развивались тенденции реалистической поэзии, начало которой положено Пушкиным. Лермонтов начинает «отделять» от себя трагические противоречия своей лирики, превращая их в предмет объективного изображения. Эта тенденция получает высшее выражение в прозе — в романе «Герой нашего времени» (1840), где наиболее полно объективируется образ «лермонтовского» человека, родственный лирическому герою стихотворений. Драма Печорина обнаруживает, что для него невозможно удовлетворение любым ограниченным нравственным решением. Ни традиционная сословная мораль, ни жертвенный альтруизм, ни «демонический» эгоцентризм, принципам которого Печорин фактически следует, не могут стать для него основой счастья и веры в достоинство человека. Вместе с тем роман открывает объективно-историческую предопределённость и плодотворность этой драмы: она приобретает смысл необходимого духовного кризиса, в котором рождается новая — нерационалистическая — нравственность и новый — неметафизический — гуманизм.

  Особую, во многом противоположную пушкинской и лермонтовской линию развития русского реализма образовало творчество Н. В. Гоголя (1809—52). Гоголь начал утверждением романтической мечты о прекрасном и справедливом мире, противопоставляя её «скудости» и «земности» крепостнической действительности («Вечера на хуторе близ Диканьки», 1831—32). В прозе и драматургии 1832—41 Гоголь столкнул провозглашенную им мечту с реальностью современной общественной жизни. Наметился сатирический подход к этой реальности, подход, в основе которого — принцип разоблачительного «остранения», варьируемый в различных жанрах и стилевых формах (сатирические повести сборников «Миргород» и «Арабески», 1835, «Hoc» и «Ревизор», 1836). Сатира Гоголя выявила полнейшую бездуховность официального русского общества. Реалистическое понимание уродств современной жизни в корне изменило характер гоголевского идеала, противопоставленного реальности уже не как мечта, а как обязательная жизненная норма, подлежащая осуществлению («Тарас Бульба», 1835—42). Не ограничиваясь этим, Гоголь обнаружил черты высокого и прекрасного в глубинах души пошлого «существователя» («Старосветские помещики», 1835). Такими художественными открытиями определялось тяготение к эпопейной поэтике и прежде всего к собирательным образам.

  Эти тенденции слились в стройную систему в романе-поэме «Мёртвые души» (т. 1, 1842). Художественная цель поэмы — утверждение всеобъемлющего идеала жизнеустройства, выдвигаемого как идеал национального возрождения. Идеальные критерии найденной нормы дали возможность обнажить противоестественность господствующих в России общественных форм. В то же время с высоты всенародного идеала становилась видимой перспектива духовного обновления русских людей, прозреваемая Гоголем в самой природе русского национального характера. Гоголю была ясна пагубность неограниченных сословных привилегий, отделения государства от народа, власти денег. И всё же вера в нравственное преображение «существователей» оборачивалась идеей немедленного «исправления» общества. Определяя проповедническую тенденциозность гоголевской поэмы, эта вера оказалась в дальнейшем источником реакционной утопии.

  Промежуточным звеном между романтизмом и реализмом явилась поэзия А. В. Кольцова (1809—42), отвечавшая потребности обоих направлений в лирическом воплощении народной жизни и народного мировосприятия. Опираясь на фольклорные традиции, Кольцов поэтизировал труд и быт крестьян, впервые воссоздал их вполне конкретно. При этом поэт открыл русской лирике новую для неё сторону действительности — мир внутренних переживаний сельского труженика.

  Многообразны взаимоотношения романтизма и реализма в развитии прозы. Явным преобладанием романтических черт характеризовалась проза Н. А. Полевого (1796—1846), А. А. Бестужева-Марлинского. Сплетение романтических и реалистических тенденций отличало прозу А. Ф. Вельтмана (1800—70), повести М. П. Погодина (1800—75), исторические романы И. И. Лажечникова (1792—1869) и Загоскина, укрепившие позиции исторического жанра мастерским воссозданием бытового колорита минувших эпох. В повестях Н. Ф. Павлова (1803—64) и В. А. Соллогуба (1813—82) преобладали реалистические тенденции.

  В 1842—55 русская литература развивалась в атмосфере обострившейся общественной борьбы, напряжённых идеологических споров между славянофилами и западниками, быстрого созревания революционной демократической мысли, питаемой идеями антропологического материализма и утопического социализма, а также диалектикой Гегеля. Эти идеи находят выражение в публицистике А. И. Герцена (1812—70), в критике В. Г. Белинского (1811—48), в эстетике и философии петрашевцев. Значительна была роль прогрессивных журналов: в 1839—46 — «Отечественных записок», позднее — «Современника». В 40-е гг. усиливается социальный пафос литературы. Романтизм ещё остаётся влиятельным направлением, способным активно откликаться на потребности эпохи и совершать художественные открытия (повести В. Ф. Одоевского, 1803—69, его «Русские ночи», 1844). И всё же магистральную линию художественного прогресса составляет развитие реализма.

  В эти годы приобрела значительное влияние критико-эстетическая мысль. В конце 20-х и в 30-е гг. существенна роль критической деятельности романтика Полевого, выступавшего в журнале «Московский телеграф», и «философские критики»: В. Ф. Одоевский, И, В. Киреевский (1806—56), Н. И. Надеждин (1804—56); в 40-е гг. — выступлений К. С. Аксакова (1817—-60) и близкого к петрашевцам В. Н. Майкова (1823—47). Но своего расцвета русская критическая мысль достигла в творчестве Белинского, выдвинувшего новые принципы критической оценки литературной деятельности писателя: он требовал проникновения в художественный мир автора, понимания внутреннего единства его идей и образов, рассмотрения его творчества в отношении к общественной жизни и развитию культуры. Белинский обосновал реалистическое понимание сущности искусства, усматривая её в особом восприятии действительности — в специфической форме образного мышления. Эстетика Белинского проникнута историзмом, стремлением к определению общих закономерностей литературного процесса, связанных с условиями общественного развития. В статьях и обзорах критика развёртывалась стройная концепция реализма и народности литературы, поставленных в связь с её демократизацией.

  Воздействие эстетики Белинского сказалось в творческой практике писателей натуральной школы. В 40-е гг. прозаические произведения В. И. Даля (1801—72), Д. В. Григоровича (1822—99), И. А. Гончарова (1812—91), И. С. Тургенева (1818—83), Ф. М. Достоевского (1821—81), А. Ф. Писемского (1821—81), М. Е. Салтыкова-Щедрина (1826—89), Герцена при всём несходстве их творческих манер были объединены отрицанием крепостнических порядков, защитой прав и достоинства личности, интересом к окружающей человека общественной среде, впервые понятой как всецело объективная сила. В первичном для натуральной школы жанре физиологического очерка среда ограничена сословными, бытовыми, профессиональными рамками. В новеллистических циклах, повестях и романах — «Бедные люди» (1846) Достоевского, «Кто виноват?» (1846—47) Герцена, «Обыкновенная история» (1847) Гончарова, «Записки охотника» (1847—52) Тургенева и др. — среда мыслилась как строй общественной жизни в целом. Среде противопоставлялась человеческая природа персонажей, в исконной сущности своей здоровая и непорочная. Этот акцент был наиболее силён в романе Герцена «Кто виноват?», где анализ личных драм приводил к философски обоснованной и политически заострённой форме социальной критики.