Большая Советская Энциклопедия (РО) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 132

  С начала 20-х гг. в поэзии декабристов появились тенденции, отразившие усложнение идейно-психологической природы дворянской революционности. Новым потребностям отвечал своеобразно переосмысленный эстетический кодекс байронизма (см. Байрон Дж. Н. Г.). Возникал романтически трактуемый образ современного героя, в котором черты гражданина-тираноборца соединялись с ореолом трагического избранничества, катастрофичностью судьбы и напряжённостью индивидуального самосознания. Наряду с последовательно революционной линией в рамках гражданской поэзии развивались и другие тенденции, определившие своеобразие творчества Н. И. Гнедича (1784—1833), Д. В. Давыдова (1784—1839), П. А. Катенина (1792—1853), П. А. Вяземского (1792—1878), выступивших в поэзии в 1800-е гг. Предвосхитив многие мотивы декабристской литературы, их поэзия в 1810-е гг. развивалась в прямой связи с художественными исканиями будущих декабристов. Однако оппозиционность и свободолюбие этих поэтов не совпадали с идеологией декабризма. Самобытность их творческих исканий позволила им обогатить русскую поэзию, расширить круг её стилевых и жанровых форм. Поэзия Д. В. Веневитинова (1805—27) впитала мотивы, родственные декабристскому вольнолюбию, но окрашенные шеллингианским пониманием искусства. Вместе с ранней лирикой Баратынского и Ф. И. Тютчева (1803—73) она принадлежала к значительным явлениям русской философской поэзии.

  Особую линию литературного развития образовало в 1-й четверти 19 в. творчество Крылова и А. С. Грибоедова (1795—1829). Обращаясь к эпическим и драматическим жанрам, они разрабатывали тот подход к действительности, который составил в дальнейшем эстетическую основу критического реализма (см. Реализм). Сатирическая направленность творчества этих писателей выражалась в обострённом интересе к реальности, в стремлении выявить и обличить те отклонения от норм разума, которыми она изобилует. Принимая различные формы, этот процесс приближал к объективному пониманию жизни. Основой басенного стиля Крылова стала стилистика разговорного народного просторечия. Он создал басню, свободную от условностей классицизма, идущую от жизни, выражающую своеобразие народного мышления и «здравый смысл» народа. В комедии Грибоедова «Горе от ума» (1824), сочетающей завоевания классицизма и реализма, психологическая и бытовая конкретность, характерность языка, житейская колоритность сюжетного материала приобрели решающее значение. Исходную «посылку» комедии составлял типичный для просветительской сатиры обличительный приём — столкновение нормы разумного миропонимания с реальностью общественных нравов, основанных на предрассудках. Это сближало «Горе от ума» с идеологией декабризма. Вместе с тем открывались противоречивость движения истории, многозначность жизненных явлений, происходило усложнение характеров и жанровой природы пьесы, в ней сливались черты сатирической комедии и лирико-психологической драмы («сценические поэмы», по определению Грибоедова).

  Очевидно, что в 1-й четверти 19 в. все стороны и явления литературного процесса обнаруживали черты переходности и характеризовались скрещением разнородных элементов. Тенденции романтического и реалистического мышления сосуществовали с традициями рационалистической культуры 18 в.

  В центре литературного движения 1-й трети 19 в. находилось творчество А. С. Пушкина (1799—1837), однако оно не укладывалось в рамки какого-либо направления. Его лицейская, послелицейская и «южная» лирика вбирала в себя главные эстетические завоевания всех поэтических школ. Но Пушкин преображал усвоенные традиции, сплавляя их в целостном единстве индивидуального миропонимания. Молодой поэт был близок к романтизму, однако эволюция от «Руслана и Людмилы» (1820) к «Цыганам» (1824) свидетельствует, что романтизм не стал основой его мировосприятия: Пушкин шёл самостоятельным путём. В его творчестве преображались идеи гражданского радикализма. В ранних стихах вольнолюбивые мотивы, близкие к декабристской поэзии, были проникнуты ярко выраженным личностным пафосом. В начале 20-х гг. этот пафос сближался с байроническим бунтарством, но вскоре наметилось преодоление морально-философского кодекса байронизма. Пушкин пришёл к пониманию всемогущества объективных законов истории и начал поиски предпосылок общественной справедливости в самом ходе исторического процесса. В «Борисе Годунове» (1825) эти поиски обнаружили драматическую взаимосвязь «судьбы человеческой» и «судьбы народной».

  Специфические особенности пушкинского реализма приобрели всеобъемлющий характер в романе «Евгений Онегин» (1823—30); в течение 30-х гг. они утвердились в пушкинской лирике, драматургии и прозе. Оформилось художественное мышление, способное находить в обыкновенных вещах источники красоты и поэзии. Совершалось обновление литературного языка; пушкинское слово преодолевало замкнутость традиционных «устойчивых стилей», вбирало существенные элементы народной речи, обретало прямую связь с жизненной реальностью. Пушкин включал в свою художественную систему целые культуры, весь духовный опыт человечества становился внутренним достоянием этой системы; создавались своеобразнейшие формы лирики, драмы («маленькие трагедии», сцены), эпические поэмы («Полтава», 1828; «Медный всадник», 1833), прозаические повести («Повести Белкина», 1830; «Пиковая дама», 1833; «Капитанская дочка», 1836).

  Реализм Пушкина основан на всеобъемлющей многосторонности миропонимания, он соединял конкретный историзм с универсализмом, детерминизм — с признанием духовной свободы человека. Современное состояние мира представлялось Пушкину дисгармоническим. Ему открывались разобщённость людей и народов, трагические противоречия истории, сталкивающие в неразрешимых конфликтах государство и личность, народную стихию и деспотизм власти. Но сознание всего этого не отделялось в пушкинском мышлении от утверждения идеала иной жизни — единой, целостной, для всех справедливой и гармонически слаженной. Этот идеал опирался на сознание единства всемирной истории и всемирной культуры, на веру в безграничность духовного потенциала личности, на открытие в народном сознании нравственных ценностей, способных стать основой будущей социальной гармонии. Плодотворный синтез действительного и возможного, осуществившийся в пушкинском реализме, сделал его основой высочайших традиций русской литературы.

  Во 2-й четверти 19 в. развитие русской литературы протекало в исключительно трудных условиях. Одним из принципов правительственной политики стало подавление передовой культуры. Приобрела заметное влияние реакционно-охранительная литература: нравоописательные романы Ф. В. Булгарина (1789—1859), вульгарно-романтическая драматургия и проза Н. В. Кукольника (1809—68), авантюрный роман Н. И. Греча (1787—1867). Влияние консервативных идей сказалось в исторических романах М. Н. Загоскина (1789—1852). Получила распространение во многом эпигонская поэзия В. Г. Бенедиктова (1807—73). Однако в эти годы, в условиях политического «безвременья», литература оказалась основной формой общественного сознания, средоточием сил протеста. Напряжённый характер приобретали философские искания, создавалась опора для новой эстетики. В это время и оформились как целостные художественные системы русский романтизм и русский реализм.

  Влиятельной силой стала романтическая поэзия, развитие которой шло по нескольким путям. В поздней философской лирике Баратынского складывалась романтическая концепция личности: индивидуальное сознание дерзало осмыслить всю глубину противоречий бытия и духа, не ища примирения с ними и не пытаясь от них уйти. Универсальное осмысление этих противоречий характерно для лирики Тютчева. В 30—40-е гг. его поэзия проникнута сознанием обособленности и внутренней раздвоенности человеческого «я». Однако поэт находил возможность преодолеть индивидуализм. Пантеистические концепции «мировой души», «космоса» и «хаоса», «дневного» и «ночного» бытия стягивались у Тютчева к проблеме личности и служили романтическому её решению. Драма раздвоения личности получала вселенский смысл, вся внутренняя жизнь человека представала ареной борьбы мировых сил. Тем самым личность возвышалась до уровня «божеско-всемирного». Поэт отправлялся от традиционной одической стилистики, индивидуализируя её неожиданными сдвигами. В то же время в его лирике складывался всецело индивидуальный смысловой строй, основанный на единстве авторской мысли.