Король чародеев - Кинг Сьюзен Фрейзер - Страница 38

– Артур очень похож на тебя – любая галера в его руках порхает, как птичка, – одобрительно заметил Мунго. – Если он и правда участвовал в том налете, ему надо держать ухо востро: англичане таких вещей не прощают.

– Я за него спокоен, он малый не промах, – ответил лэрд. – Меня больше волнует мой зять. Он сказал, что привез из Ирландии партию отличного товара… Поеду-ка я в Глас-Эйлин, посмотрю, чем он набил свои лабазы! Его не будет еще неделю-другую, самое подходящее время для родственного визита – тем более что я очень соскучился по Сорче.

– Я, пожалуй, составлю тебе компанию, если не возражаешь, – оживился Мунго. – Мне тоже хочется повидать Сорчу. Ты возьмешь с собой леди Микаэлу?

– Вряд ли она согласится поехать, – мрачно ответил Дайрмид. Он был уверен, что после его исповеди и всего, что за ней последовало, Микаэла сердита на него и не пожелает не только путешествовать в его обществе, но даже дышать с ним одним воздухом.

– Да, она здорово обижена на Ранальда Максуина, – рассудительно заметил Мунго. – Но Сорче нужна помощь знающего врача, поэтому постарайся убедить миледи.

– Я уже просил ее поехать к Сорче, но она не сказала ни «да» ни «нет».

– Вот видишь, она же не отказалась наотрез! Пусти в ход свое обаяние, ты это умеешь. В конце концов, она же согласилась приехать к тебе в Даншен, хотя поначалу сопротивлялась изо всех сил!

– Что, прикажешь посадить ее на корабль и увезти силой, как в Перте? – нахмурился Дайрмид.

Мунго ухмыльнулся и, пришпорив лошадь, обогнал лэрда. А Дайрмид, наоборот, поехал медленнее, задумчиво глядя перед собой. Все эти дни, проведенные вдали от Даншена, он пытался не думать о Микаэле, но его мысли постоянно возвращались к ней – в любое время дня и ночи, во сне и наяву. С ее именем на устах он пробуждался и засыпал, ее нежное лицо он видел среди облаков, в дымке тумана, в золотом сиянии солнца и бледных лучах ночного светила.

«Влюблен, влюблен, как желторотый юнец!» – думал Дайрмид, досадливо морщась. Что может быть нелепее – потерять голову в его возрасте, с его-то горьким опытом! В жизни все гораздо сложнее, чем в любовных песнях Гилкриста…

Но почему образ Микаэлы неотступно преследует его, манит, возбуждает? Может быть, Микаэла и впрямь чародейка? Почему только ей он доверил свои самые сокровенные переживания и почему от ее сочувствия это ужасное бремя, которое он носит на сердце, стало как будто легче? То, что возникло между ними, было таким хрупким, таким прекрасным… и опасным для них обоих. Вот почему Дайрмид все безжалостно разрушил.

Но вырвать Микаэлу из сердца оказалось не так-то легко. Чем дальше Дайрмид уезжал, тем сильнее его тянуло к Микаэле. Безусловно, это было прежде всего могучее физическое влечение, томительное желание обхватить ее хрупкое тело, войти в теплую плоть… Но он ощущал и другую, более глубокую потребность, еще не до конца понятную ему самому. Его исстрадавшаяся душа нуждалась в женском тепле, в сочувствии, и это пугало Дайрмида, потому что он знал: очень скоро ему предстоит расстаться с Микаэлой…

Дайрмид не хотел, чтобы она стала его любовницей, потому что больше всего боялся поставить ее в неловкое, унизительное положение: ведь она была ему очень дорога. Если бы обстоятельства сложились иначе, он бы взял ее в жены… Но декрет церковного суда делал это невозможным. Разрешив Дайрмиду и Анабел жить раздельно, епископ взял с них клятву хранить чистоту, как будто их неудачный брак был грехом, требующим искупления!

Сердце Дайрмида разрывалось от горя. Он любил Микаэлу и не хотел причинять ей боль – слишком часто в жизни ему доводилось причинять страдания тем, кто был ему дорог… Сознавая, что должен расстаться с Микаэлой ради ее блага, Дайрмид твердо решил: вернувшись в Даншен, он заплатит ей жалованье, как обещал, и отошлет домой к брату. Как врач она сделала для Бригит все, что могла, а совершить чудо, по ее словам, была не в силах. Разумеется, Дайрмид не верил ей; впрочем, теперь это уже не имело никакого значения.

Но перед разлукой он хотел попросить ее о последнем одолжении…

Держа в руке гусиное перо, Микаэла вздохнула и склонилась над листом пергамента с гороскопом Бригит. Для работы она выбрала большую залу, где, кроме нее, почти никого не было – только Гилкрист негромко наигрывал на арфе для Бригит и Евы, немного сонных после сытного обеда.

Мелодия была красивая, и молодая женщина невольно заслушалась, рассматривая творение своих рук. Гороскоп был практически готов, и результаты его не на шутку озадачили Микаэлу. На Меркурий в шестом Доме, Доме здоровья, оказывал вредное влияние Сатурн, а Марс отрицательно воздействовал на Солнце. Во всем чувствовалось сильное влияние Весов и Козерога, что свидетельствовало о повышенной опасности для ног и коленей девочки. Гороскоп выявил также сильную связь с водой, что, впрочем, совсем не удивило Микаэлу. Ее удивило другое: положительное влияние Венеры свидетельствовало о том, что на Бригит должно благотворно подействовать прикосновение любящего ее человека. Более того, расположение планет указывало, что Бригит будет хворать только в раннем детстве и с возрастом выздоровеет, если удастся подобрать правильное лечение!

Гороскоп малышки оказался сложнее большинства гороскопов, которые Микаэле доводилось видеть прежде. Удастся ли ей разобраться во всех его деталях? Будь рядом Ибрагим, он бы наверняка все понял, но, увы, он уже не может прийти ей на помощь…

Неожиданно в голову Микаэле пришла кощунственная мысль: если бы она не овдовела, то не узнала бы победительного очарования даншенского лэрда! Как всегда, при воспоминании о Дайрмиде восхитительный трепет пробежал по ее телу – и, как всегда, в следующее мгновение сердце заныло от тоски. Им никогда, никогда не быть вместе!

Молодая женщина вздохнула, отложила перо и потерла лоб. Горец никак не выходил у нее из головы. Поначалу она даже обрадовалась его отъезду, надеясь, что разлука принесет ей облегчение, но ночью снова затосковала по его объятиям, по теплу, которое от него исходило…

Но довольно грезить, прочь несбыточные мечты! Лэрд Даншена не желает обременять себя ее глупой любовью, а раз так, то Микаэла покинет его замок! Она составит подробный план лечения Бригит, и Лили с Ионой справятся без ее помощи. Надо будет попросить Ангуса послать гонца в Кинглэсси. Гэвина там, конечно, нет, но домашние наверняка без промедления пришлют за ней кого-нибудь из слуг.

Уехать, навсегда покинуть Дайрмида, Бригит, Макартуров… У Микаэлы защемило сердце. Это будет нелегко, но иначе нельзя! Нужно взять себя в руки и решиться на неизбежное. Она тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли, и вновь углубилась в свои расчеты.

Постепенно в большой зале начали сгущаться тени. Доиграв очередную мелодию, Гилкрист отложил арфу, Ангус отнес Бригит наверх, Ева тоже отправилась спать, и Микаэла, оставшись одна, с головой погрузилась в работу. Она так увлеклась, что даже не обратила внимания на голоса и лай собак во дворе.

Опомнилась она только тогда, когда услышала скрип половиц и шуршание камыша. Подняв голову, Микаэла ахнула от неожиданности: к ней подходил Дайрмид. Его каштановая грива растрепана, как будто он долго скакал навстречу ветру, могучий торс, окутанный зелено-черным пледом, казался совсем темным в полумраке. Их взгляды встретились, и в серых глазах горца вспыхнул знакомый серебристый огонек. Не сводя с нее блестящих глаз, лэрд остановился у стола.

– Приветствую вас, миледи! – произнес он негромко и подчеркнуто сухо.

Микаэла протянула ему пергамент с гороскопом.

– Я занималась составлением гороскопа Бригит, – заговорила она. – Посмотрите, здесь видно, что Сатурн пересекается с Меркурием, налицо явное преобладание Весов и Козерога, но есть благоприятное влияние Венеры и Луны…

– Пожалуйста, объясните толком, что это означает, – нахмурился Дайрмид.

– Это означает, что у Бригит есть шанс на выздоровление, она может поправиться, хотя и не скоро. По гороскопу, самым лучшим лечением для нее будет… – Микаэла осеклась, кровь бросилась ей в лицо.