Ночь ошибок - Сьюзон Марлен - Страница 50

Феба снова поежилась:

– Знаете, как это ни страшно звучит, но я не оплакивала его смерть.

– Уверена, к Роджеру вы испытываете совершенно иные чувства.

– О да, я так его люблю! Но Хокхерст ни за что не позволит нам пожениться.

– Спросите у него! – начала терять терпение Лили.

– Не могу! Кассандра говорит, если он узнает про Роджера, то запрет меня в башне и не будет никого ко мне подпускать.

Лили изумленно уставилась на Фебу. Как она может верить в то, что говорит про своего брата злобная Кассандра?

Феба снова расплакалась.

Даже учитывая любовь Роджера к нежным плачущим созданиям, сомнительно, что он отдал свое сердце этой слезливой глупышке. Возможно, разумнее будет вначале убедиться, что его чувства к Фебе действительно такие, как она утверждает, и только затем говорить с Деймоном.

Расставшись с Фебой, Лили вернулась к Саре и, сев за письменный стол, тактично изложила на бумаге свою просьбу Роджеру сообщить свои истинные намерения в отношении Фебы.

Закончив письмо, Лили отправилась к Хокхерсту и спросила, не откажется ли он отправить ее письмо.

– Если бы я мог отказаться, то ни за что не стал бы предлагать, – улыбнулся тот.

Он взглянул на конверт, и его улыбка мгновенно погасла.

– Не тот ли это красавчик Роджер, с которым я видел тебя в Бате?

– Да, это он, – ответила Лили, удивленная тем, что Деймон запомнил столь незначительный эпизод.

– И о чем ты ему пишешь?

Лили не хотела что-либо объяснять до тех пор, пока не узнает об истинных чувствах Роджера к Фебе.

– Это друг семьи, которому будет интересно знать о состоянии здоровья Сары.

По крайней мере, это было правдой, но истинная причина письма заключалась в другом.

Хокхерст подозрительно прищурился.

– Судя по всему, очень близкий друг!

20

Дверь, соединяющая смежные спальни Лили и ее сестры, была открыта, и молодая женщина слышала доносившийся из комнаты Сары голос миссис Несмит, пожилой домоправительницы-шотландки, заправлявшей всем в Хокхилле.

– Леди Эми, вам не следует чрезмерно утомлять мисс Сару, – с материнской заботой говорила она.

Лили подошла к двери. Эми сидела у кровати Сары в кресле, в котором Лили провела столько тревожных часов. Две девушки-ровесницы уже стали закадычными подругами.

– Вы не знаете, где Ястреб? – спросила домоправительницу Эми.

Этот вопрос очень интересовал и саму Лили. Впервые с начала болезни Сары Деймон сегодня утром не зашел проведать ее.

– С одним из арендаторов произошел несчастный случай, – ответила миссис Несмит. – Я не знаю, когда он вернется.

Лили была расстроена его отсутствием. За двенадцать дней, проведенных в Хокхилле, она успела привыкнуть к его утренним посещениям, послеобеденным прогулкам, партиям в шахматы и разговорам после ужина.

Ее не могла не радовать его предупредительность. Еще никто и никогда не относился к ней с такой заботой. И в то же время Деймон не предпринимал никаких попыток воспользоваться своим положением.

Несмотря на его обещание не требовать платы ни в какой форме, Лили опасалась, что он будет домогаться ее, но его поведение с самого начала и по сегодняшний день оставалось безупречным. Он вел себя так, как, по ее понятиям, должен вести себя истинный джентльмен с благородной дамой, с которой его связывает платоническая дружба.

Ей бы радоваться учтивости Деймона, но, странное дело, она была обижена, что он не оказывает ей никаких знаков внимания, выходящих за рамки простой вежливости.

Войдя в спальню сестры, Лили тепло поздоровалась со всеми, кто там находился. Когда она только появилась в Хокхилле, домоправительница встретила ее с холодной сдержанностью, если не сказать с подозрительностью. Однако с тех пор Лили удалось растопить лед недоверия, и теперь миссис Несмит дружески улыбнулась ей.

– С этим арендатором случилось что-то серьезное? – спросила Лили.

– Не знаю.

Богатый землевладелец редко проявлял такое участие к своим крестьянам. Когда Лили высказала эту мысль вслух, домоправительница ответила:

– Наш молодой хозяин – очень хороший человек, весь в мать. – В ее голосе прозвучало уважение к первой супруге графа. – Она отлично воспитала его.

– А отец? – с любопытством спросила Лили.

Глаза миссис Несмит превратились в холодные щелки.

– Его отец не любил детей – ни своих, ни чужих.

Несомненно, отец Деймона в отличие от его матери не пользовался любовью старой домоправительницы.

В спальне Сары было душно, и Лили распахнула настежь дальнее от кровати окно. Миссис Несмит подошла к ней.

День выдался солнечный, легкий ветерок принес с собой ароматы цветущих растений, запах свежескошенной травы.

– Да, свежий воздух пойдет на пользу нашей девочке, – одобрительно заметила миссис Несмит. – Нам в Хокхилле очень повезло, что господином стал молодой хозяин. Он очень серьезно относится к своим обязанностям по отношению к семье и тем, кто от него зависит, хотя леди Кассандра вряд ли со мной согласится.

– Она очень несправедлива к своему брату.

Выражение широкого морщинистого лица миссис Несмит лучше всяких слов сообщило Лили, что, встав на защиту Хокхерста, она еще больше выросла в глазах старой домоправительницы.

– Увы, это так. Она обзывает его жестоким скрягой, но на самом деле это неправда.

Миссис Несмит взглянула на Сару и Эми. Девушки были полностью поглощены беседой, и все же домоправительница понизила голос до шепота:

– Меня очень огорчает, что леди Кассандра с такой ненавистью отзывается о молодом хозяине. Она пошла в свою мать, а от той мы видели одни только неприятности. Эта женщина была совсем не похожа на первую супругу покойного графа, любившую Хокхилл так, словно это было ее родовое поместье.

Лили обвела взглядом уходящие за горизонт зеленые холмы Хокхилла.

– Я ее прекрасно понимаю: такую красоту нельзя не любить.

– При ней имение процветало. Когда она умерла, мы все ее оплакивали – но еще больше оплакивали второй выбор старого графа. Не знаю, как он мог жениться на такой женщине – а на могиле его первой жены еще не успели завянуть венки. Когда старый граф связал себя узами брака с леди Оливией, нам всем пришлось туго, но хуже всех было молодому хозяину.

Миссис Несмит умолкла.

– Почему вы так говорите? – спросила Лили, не в силах сдержать любопытство.

– Тогда ему было еще лет пятнадцать-шестнадцать, а эта злая женщина делала все, чтобы настроить против него отца. И преуспела в этом. Ей даже удалось устроить так, чтобы бедного мальчика прогнали отсюда. Ему пришлось жить у своего деда по материнской линии. Ума не приложу, с помощью какой лжи она добилась этого.

Лили тоже не могла этого понять. За короткое время, проведенное в Хокхилле, она успела заметить, как любит Деймон свое родовое имение. Можно было представить, насколько болезненно воспринял юноша свое изгнание.

– Эта леди Оливия была таким хитрым и коварным созданием, – продолжала преданная домоправительница. – Многие годы она с помощью слез крутила старым графом как хотела, но в конце концов тот все-таки разглядел, что же она такое на самом деле.

– И что случилось?

– К тому времени, как она умерла, он ее уже на дух не переносил. Тогда он уже понял, чего ему стоила ее ложь.

Подойдя к спальне Сары, Хокхерст увидел, что дверь открыта. Он задержался на пороге, не замеченный находящимися в комнате. Первым делом, как всегда, его взор нашел Лили. Она стояла у окна, поглощенная разговором с его старой домоправительницей.

Деймон улыбнулся, вспомнив ледяное недовольство, которым встретила миссис Несмит появление в Хокхилле Лили и ее сестры. Домоправительница, нянчившая его в детстве, без колебаний выложила «молодому хозяину», как она его звала по привычке, все что думает по поводу нежданных гостей. Но Лили каким-то образом удалось растопить лед недоверия в сердце суровой миссис Несмит.