Время Мечтаний - Вуд Барбара - Страница 108

Они вышли с обратной стороны здания во двор к дорожке, что проходила через лужайки, радующие глаз сочной зеленью. Деревья с красными, похожими на ершики соцветиями, и шелест листьев на ветвях эвкалиптов высоко над головой напоминали Джоанне «Меринду».

– Какое красивое место, – похвалила она. – Насмотревшись на город и прииски, трудно представить, что рядом может находиться такой прелестный уголок.

– У нас здесь нет недостатка в воде. Бастард-Крик, что находится в двадцати милях отсюда, питают воды подземной реки, которая течет под землей по пещерам в известняке. Мы можем выращивать здесь все, что захотим.

– Вам очень повезло, что у вас есть такой участок, сестра.

– Земля нам не принадлежит, миссис Уэстбрук, – сказала Вероника. – Власти колонии разрешили устроить здесь больницу, чтобы оказывать помощь нескольким золотоискателям, имевшим в этом районе участки для разработки. А затем началась золотая лихорадка, и у нас оказалось полно работы. Нам постоянно приходится перевязывать раненные головы и ноги. И все из-за неосторожного обращения с лопатами и кирками!

– Я уверена, что все очень благодарны вам и другим сестрам за помощь.

– Скучать нам не приходится, уверяю вас. Но у нас возникли трудности, миссис Уэстбрук. На власти оказывают давление золотодобывающие компании, которым хочется вытеснить нас отсюда. Наш орден не располагает большими средствами, и тех небольших сумм, что выделяют нам, хватает только на приобретение медикаментов и самого необходимого. Я представить себе не могу, куда мы денемся, если нас выселят отсюда.

Они прошли небольшое ухоженное кладбище, миновали теплицу, где трудились монахини в белых одеждах, огород и двор с разной живностью.

– Мы стараемся сами себя обеспечивать, – сказала Вероника. – Но годы идут, и мы не молодеем. Самой младшей из нас пятьдесят. Нам сложно из-за недостатка средств привлекать молодых сестер.

Они подошли к деревянному домику с табличкой над дверью: «Больничная палата».

– Миссис Уэстбрук, в какое время здесь находились ваши дед с бабушкой? – спросила Вероника.

– Между 1830 и 1834 годами.

– И вы говорите, они жили где-то в этих местах вместе с аборигенами?

– Возможно, но с уверенностью говорить не могу. Сестра Вероника остановилась и посмотрела на Джоанну.

– Если они были здесь в то время, миссис Уэстбрук, то их путь лежал через Перт тогда же, когда там была и я. В Австралию я приехала в семнадцать лет молодой послушницей. Я и со мной еще две сестры прибыли с первыми поселенцами. Три года мы прожили в поселении Перт, а затем отправились на восток, где основали ферму и школу для детей поселенцев. Подождите, кажется, я что-то припоминаю.

Джоанна ждала, а тем временем солнце скрылось за деревьями и неожиданно начал затихать беспрерывный шум, доносившийся с ближних приисков.

– Это было в 1834 году, – сказала сестра Вероника. – Мне запомнился год, потому что как раз в то время я принимала монашество. Из пустыни тогда привезли маленькую девочку, белую, и лет ей было около четырех. Состояние ее было ужасное. Физически с ней все было в порядке, о ней хорошо заботились, но вот когда дело доходило до расспросов о родителях, с ней неизменно случались истерики. Она была настолько напугана, что нам с трудом удавалось разобрать, что она хочет сказать. Помню, она пыталась рассказать о собаках, диких собаках, и огромной змее. Но больше всего нас поражало то, что она не говорила по-английски, а только на наречии аборигенов!

Власти направили ребенка к нам, чтобы мы присмотрели за ней, пока ее можно будет посадить на корабль, идущий в Англию. Нам сказали, что у нее там живут родственники. Этот ребенок мог иметь отношение к вашим деду с бабушкой?

– Это их дочь и моя мать, – проговорила Джоанна, ее охватило сильное волнение. Так, значит, они были здесь все-таки. Они точно шли этим путем. А если так, то Карра-Карра должна находиться где-то недалеко.

– Что теперь вы собираетесь делать, миссис Уэстбрук?

– Я должна выяснить, куда они отправились и где жили.

– Сомневаюсь, что вам что-то удастся узнать: ведь прошло столько лет.

– Там что-то есть, сестра. Моя мать верила, что ее там что-то ждет, и теперь у меня такое чувство, что это ждет и меня.

Маленькие умные глаза сестры Вероники всматривались в лицо Джоанны.

– Так, значит, это духовное странствие? – спросила она. – Мне показалось, я почувствовала это, когда мы обменивались рукопожатиями. В вас я чувствую целеустремленность, миссис Уэстбрук. Возможно, в этом есть предопределенность, ощущение своей судьбы. – Она посмотрела на Бет. – И судьбы вашей дочери, полагаю. Господь привел вас сюда не без причины.

– Что-то меня сюда привело, – сказала Джоанна, – потому что это путешествие длится уже много лет. И начала я его не совсем по своей воле. И моя мать ощущала такую же тягу.

– Понимаю, – улыбнулась Вероника. – Много лет назад мне тоже было суждено приехать сюда. Я родом из богатой семьи, миссис Уэстбрук. И могу сказать, что была в молодости весьма недурна собой. У меня было много возможностей, но я была призвана приехать сюда, чтобы нести в этот дикий край Божью доброту и любовь.

– Что вы будете делать, если вас все же вынудят уйти отсюда?

– Тогда мы найдем другое место. Нам всегда это удавалось. – Она взяла Джоанну за руку. – Да будет Господь с вами в вашем путешествии, моя дорогая. Я буду молиться, чтобы вам удалось найти то, что вы ищете.

27

– Не нравится мне все это, и даже очень, – вздохнул Хью, закончив осмотр павшей овцы. Он встал на колени, чтобы лучше рассмотреть раны животного. Характер язв на коже и клочьями лезущая шерсть указывали на поражение личинками мясной мухи. Поднявшись с колен, он снял перчатки и окинул взглядом печальную картину. Повсюду лежали мертвые овцы. Живые тоже выглядели не намного лучше, так что не приходилось надеяться, что они протянут долго.

Хью добирался в «Меринду» пять недель и сразу с дороги оседлал коня и поскакал на пастбища к Джеко. Не прошло и часа, как он понял, что положение значительно сложнее, чем ему представлялось. По всему району наблюдался массовый падеж овец. Животные гибли сотнями. Они валились замертво все в язвах, сплошь покрытые кишащими личинками, а шерсть лезла с них клочьями. Пораженными оказались все стада от Уильямз Грейндж до Барроу-Даунс. Пока погода стояла прохладная, но Хью подозревал, что с потеплением, когда выведется новое поколение личинок, по равнинам прокатится новая, еще более грозная волна заражения.

Сбросив перчатки, он прошелся рукой по волосам. Все сильнее давала о себе знать усталость. Почти без передышки он проделал весь путь от Калагандры: сначала поездом до Перта, затем четыре с половиной недели на пароходе и еще два дня заняла дорога от Мельбурна до Западного района. Теперь ему было ясно, что вернуться к Джоанне ему удастся далеко не так скоро, как он рассчитывал.

– Знаешь, Джеко, это необычный случай, – говорил своему управляющему Хью. – Что-то здесь не так. Овцы погибают гораздо быстрее, чем обычно при такой напасти.

– Потому-то, Хью, я и отправил тебе телеграмму. Я знал, что мне одному не справиться.

Чем дольше ходил Хью среди погибших овец, тем сильнее становилось его недоумение. Его смущал слишком короткий срок между заражением и гибелью животного. Он теперь был рад, что уехал из Калагандры. Требовалось срочно установить причину всех странностей и найти способ предотвратить гибель остальных животных, в этой ситуации на счету был каждый день. Он подошел к еще живой овце. Она лежала на боку, и на ней кишмя кишели личинки. Хью взял ружье и выстрелил овце в голову.

– Ров вырыли, Джеко? – спросил он. – Закопайте всех мертвых овец.

– А что потом?

– Мы осмотрим все отары. Зараженных животных изолируем. У чистых надо немедленно подстричь шерсть на задних ногах. Не понимаю, в чем дело, Джеко, но это все очень серьезно. Не помню, чтобы личинки поражали животных так быстро и столько овец погибало. Инкубационный период необычно короток. Может быть, это какой-то новый вид мух?