Время Мечтаний - Вуд Барбара - Страница 107

– Много лет назад они пытались противостоять нам, когда первые белые стали селиться на землях аборигенов. Поселенцы в отместку жгли стоянки туземцев, разгоняли дичь. Когда опустели их охотничьи угодья, аборигены стали добывать пропитание, воруя на фермах, за что их ждало наказание. В конечном итоге им пришлось сдаться. Они решили, что смогут выжить, присоединившись к нам, подражая нам. Но они не знали, как это сделать. Они ходят в обносках, которыми их снабжает церковь, пытаются говорить по-английски, пьют, курят, но им никогда не стать такими, как мы.

Они остановились понаблюдать, как женщина пекла хлеб на горячих углях. Она была босая, в платье, сидевшем на ней мешком. Убогое жилище за ее спиной было составлено из упаковочных контейнеров с хорошо заметными словами: аделаидская компания-производитель. В укрытии, рассчитанном на одного человека, лежал рваный матрац с вылезающей из прорех набивкой. Женщина равнодушно взглянула на незнакомцев и вернулась к своему занятию. Джоанна с удивлением отметила, что мало кто из аборигенов обратил внимание на появление в их поселке компании белых.

– Мама, – тихо сказала Бет, – неужели этим бедным людям некому помочь?

– Вообще говоря, правительство проявляет заботу об аборигенах через Совет по защите прав аборигенов, который обеспечивает их пищей и одеждой, поддерживает их интересы в целом. Но справиться с застарелыми проблемами не так-то просто. Первые миссионеры ставили перед собой цель трудиться на благо не поселенцев, а коренных жителей. Но боюсь, что их добрые намерения не принесли ничего хорошего. К примеру, они настаивали, чтобы аборигены отказались от традиционных накидок из шкур кенгуру и одевались, как европейцы. Но у туземцев такие накидки предназначались для разных целей, в том числе они служили защитой от непогоды. Дождевая вода скатывалась с меха, и человек под ней оставался сухим. А одежда из ткани промокала насквозь, в результате многие заболели воспалением легких и умерли. Добрые намерения, миссис Уэстбрук, могут порой приводить к отрицательным последствиям.

Но в этом жалком зрелище Джоанна видела больше, чем результат неудачи воплощения добрых намерений. Ничего не выражающие лица людей, мимо которых они держали путь, несли на себе печать поражения, словно окончательно сломленные жизнью, они потеряли к ней всякий интерес. Джоанна подумала, что и преступление деда, совершенное пятьдесят два года назад, могло сыграть свою роковую роль. А еще хуже, если среди них есть члены рода, в котором когда-то жили Мейкписы.

– Но что-то определенно можно сделать для этих людей. Нельзя ли вернуть их на земли предков?

– Даже если земля окажется свободной, миссис Уэстбрук, большинство из них не знают своих мест, – пояснил Фокс, отгоняя надоедливых мух. – Они не смогут распознать песенные линии – пути, соединяющие священные места.

– Можно выяснить, есть ли здесь выходцы из окрестностей Перта?

– Надо попытаться их расспросить. Другого пути нет. Мы не ведем их учет. Число их постоянно меняется. Они приходят и уходят по своей воле. Кто-то сегодня здесь, а завтра их уже и след простыл.

– Я ищу племя с тотемом кенгуру. Они должны помнить свой тотем.

Фокс покачал головой.

– Многие из них не знают даже названия своего племени.

– Я хочу поговорить с ними, – сказала Джоанна. – Хочу узнать, есть ли здесь кто-нибудь из Перта.

– Должен предупредить вас, миссис Уэстбрук, – заметил Фокс. – Эти люди приноровились говорить то, что вы хотите услышать. Поэтому нельзя полностью доверять их словам.

Под единственным деревом в лощине сидел старик с седой бородой, опускавшейся ниже пояса. Он курил трубку. Джоанна нашла в нем большое сходство с Иезекиилем. Эрик Грэхем, вооружившись карандашом, принялся что-то писать в блокноте.

– Ты говоришь по-английски? – спросил комиссар Фокс.

– Говорю, – ответил старик.

– Из какого ты племени?

Маленькие глазки буравили комиссара из-под нависших бровей.

– Старик, я здесь не по службе, – сказал Фокс, не дождавшись ответа. – Мы просто хотим кое-что узнать. Ты знаешь что-либо о роде Карра-Карра?

– Да, – последовал ответ. – Я знаю Карра-Карра.

– Мистер Фокс, спросите его, – взволнованно начала Джоанна, но Фокс ее остановил:

– Подождите, пожалуйста, миссис Уэстбрук. Старик, а ты знаешь место, куда тарелка убежала с ложкой?

– Да, знаю. Могу вас проводить туда.

– И конечно, за деньги, – буркнул Фокс и отвернулся. – Теперь, вы сами видите, миссис Уэстбрук, с чем можно столкнуться. Может быть, вам есть смысл поговорить с сестрой Вероникой. Она прожила в этих краях не один десяток лет. Возможно, ей известно что-либо.

– А кто она, сестра Вероника?

– Она одна из монахинь-католичек, которые устроили школу и больницу на краю города. Она живет здесь целую вечность. Если хотите, я могу вас проводить к ней прямо сейчас.

Они двинулись в обратный путь. Эрик Грэхем размышлял, будет ли ему о чем писать или нет, а капитан Филдинг остановился раскурить трубку. Внимание Бет привлек покосившийся столб. К нему было прибито несколько досок с коряво написанными на них названиями. На одном указателе значилось: «Бастард-Крик, 20 миль южн.». Бет не могла сдержать улыбки. Какой-то шутник переправил в названии букву, и получилось бранное слово. На других досках было написано: «Джонсонз-Уэлл», «Дурракаи» и «Лавертон».

Бет смотрела на эти доски с недоумением. Ей казалось, что они вообще указывают в никуда.

Монастырская школа своим видом приятно поразила Джоанну. Она ожидала увидеть нехитрую деревянную постройку среди сухого кустарника. Но перед ней предстала совсем иная картина. Несколько каменных зданий тесной кучкой расположилось на берегу водного источника, должно быть, единственного на многие мили вокруг. Когда Джоанна увидела растущие вдоль чистого ручья деревья и зеленеющую по его берегам траву, ей сразу же пришло в голову сравнение с оазисом. Фокс проводил их к большому обшитому досками дому с широкой верандой и жестяным баком на крыше для сбора дождевой воды. Выцветшая надпись над парадным входом гласила: КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ СВ. АЛБАНА, ПАСТОР ОТЕЦ МАГИЛЛ СЛУЖИТ МЕССУ В ЧЕТВЕРТОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ КАЖДОГО МЕСЯЦА. Ниже шла другая надпись: ШКОЛА И БОЛЬНИЦА.

– Монахини живут вон в том здании, – указал мистер Фокс, поднимаясь со своими спутниками по ступенькам веранды. – Но думаю, сестру Веронику мы найдем здесь. Она в больнице с утра до вечера.

Джоанна удивилась еще больше, оказавшись в прохладном тихом вестибюле, где пахло лимонной мастикой и цветами. Как на приисках, так и в лагере аборигенов пыли и мух было предостаточно, но сюда, на этот форпост религии, существовавший заботами двенадцати преданных своему делу монахинь, как объяснил Фокс, пыли и мухам доступа не было.

Сестра Вероника в свои неполные семьдесят лет выглядела здоровой и крепкой. Белые одежды подчеркивали ее загар, и, хотя полные тягот годы жизни под солнцем пустыни не могли не оставить след, безупречность ее речи приводила в изумление.

– Приятно видеть тебя, Пол, – обратилась она к Фоксу, пожимая ему руку. – Ты у нас нечастый гость.

Фокс представил Джоанну, капитана Филдинга и юную Бет. Эрик Грэхем старался остаться незамеченным и держал наготове блокнот с карандашом.

– Миссис Уэстбрук разыскивает след своих деда с бабушкой, возможно, побывавших в этих краях много лет тому назад, – объяснил комиссар Фокс. – Их звали Джон и Нейоми Мейкпис. Какое-то время они жили с аборигенами в месте с названием Карра-Карра.

– Сожалею, – сказала монахиня, порывшись в памяти. – Мне не приходилось слышать фамилию Мейкпис, и я не знаю, где находится Карра-Карра. Но, может быть, вам стоит расспросить аборигенов, что живут за городом…

– Мы там уже были, – сказала Джоанна. – Но я там ничего не добилась.

– Но если вы сообщите мне какие-либо подробности, это, возможно, освежит мою память, – предложила сестра Вероника, заметив разочарование своей собеседницы. – Я как раз шла сменить в палате сестру Агату. Пойдемте со мной и поговорим по дороге.