Талант быть счастливой - Хант Айрин - Страница 25

Он почувствовал, как Марни дернулась, как будто ее ударили.

– Прислушайся к совету своего сына, – он попытался говорить не так грубо, но его голос все-таки звучал сурово, – и подави в себе соблазн проверять на прочность шаткую конструкцию. Она может обрушиться самым неожиданным образом.

Марни была поражена и этим ответом, и тоном, каким Гай произнес его, а Роберто удивленно посмотрел на Гая. Вдруг наступило молчание, и в наступившей тишине между отцом и сыном произошло что-то такое, чего Марни не смогла понять. И от этого Роберто побледнел и печально ей улыбнулся.

– Сын у меня чрезвычайно скрытный, – медленно проговорил он.

– Почему он так на вас набросился.

Марни и Роберто сидели одни в его кабинете и пили кофе. Кабинет был заставлен бесценными книгами, и большую часть своего досуга в последнее время Роберто проводил в раздумьях над ними. Гай ушел, как только позволили правила приличия; он направился в свои мастерские, как ребенок бежит играть со своими любимыми игрушками. Она слышала где-то вдалеке хриплый рев двигателя, работавшего на холостом ходу, и мысленно представляла себе стоявших в кружок вокруг машины перепачканных, но счастливых людей, прислушивавшихся тренированным ухом к великолепным звукам, исходившим от машины.

Когда Гай купил это поместье около пятнадцати лет тому назад, он собирался построить здесь гоночную трассу и мастерские. И он выполнил свой план, не нарушив при этом естественной красоты долины. Чтобы добиться этого, он не скупился ни на какие расходы, так же как никогда не щадил средств на поддержание своей драгоценной коллекции в лучшем виде.

Он выводил каждую машину, проверял ее работу на различных скоростях, пытался на слух определить неполадки, проверял ее эксплуатационные качества (а еще больше просто наслаждался), а потом уже ругал механика, если что-то было не так. По мнению Роберто, успешное превращение водителя мирового класса в преуспевающего бизнесмена объяснялось прежде всего тем, что он имел отдушину в своей личной коллекции автомобилей. Гай был человеком настроения. В нем быстро вскипала кровь, его легко было рассмешить, он часто совершал поступки под влиянием порыва. Она видела, как он бранится и ругается, смеется и насмехается, горит желанием и пребывает в полнейшем умиротворении, но своему отцу он всегда выказывал только любовь и уважение. Роберто быстро взглянул на нее.

– Думаешь, я не заслужил такой суровой критики? – спросил он.

– Да, – ответила она. – И вовсе не в его стиле так разговаривать с вами.

– Здесь ты как раз попала в точку, дорогая, – печально сказал Роберто. – Мой сын стал не похож на себя. И уже давно. Уже четыре года.

Марии опустила голову, понимая его намек и не в силах смотреть на него.

– Я – любящий отец, и я очень горжусь своим сыном, Марни, – хладнокровно продолжал он. – Но не считай, что я не вижу его недостатков.

– У Гая нет недостатков, – насмешливо сказала она.

Роберто улыбнулся ее шутке, но покачал головой: он не хотел отвлекаться от серьезного разговора.

– Знаешь, я постоянно задаю себе вопрос: почему после всей той боли и несчастий, в которые вы себя ввергли, ты опять решилась на этот брак – ведь он оказался не таким удачным, как представлялось сначала, и не смог устоять при первом же испытании.

«Почему „испытании“?» – подумала Марни, а потом искоса взглянула на Роберто.

– Мы решились на это не ради некоего мужчины преклонных лет; вы, вероятно, этого боитесь? – с улыбкой ответила она.

Он медленно кивнул.

– Может быть, ради твоего брата?

Ее лицо застыло.

– И не ради него.

– Тогда, может быть, – мягко предположил Роберто, – ради того небесного создания, которое твой брат привозил вчера сюда и представил и качестве жены?

– Вы видели Клэр? – оживленно спросила Марни. – Как она? Как себя чувствует? Знаете, она беременна и, наверное, выглядит не очень хорошо, – лицо ее затуманилось, а в глазах можно было прочитать боль и тревогу. – Пару месяцев назад она лишилась ребенка, и врачи предупреждали, что ей в течение некоторого времени надо будет подлечиться; я…

– У нее все в порядке, Марни, все в порядке, – мягко успокоил ее Роберто. – Она провела здесь со мной целый день, а твой брат и механики Гая перетаскивали вещи в их домик. Она была очень счастлива и довольна тем, что ждет ребенка. Довольна переездом сюда. Довольна тем, что муж взял отпуск и вывез ее на несколько недель за город, чтобы переждать этот… критический период.

Отпуск? Глаза Марни сузились. Какой отпуск? Джеми не мог позволить себе взять…

Гай. Она откинулась назад. Она не могла решить, сердиться ей на него или благодарить за эту заботу. Потом поняла, что он поступил так по своей воле: он, бывало, и раньше выражал свою любовь и заботу тогда, когда ей это требовалось, как будто чувствовал это.

Она нахмурилась, пытаясь разобраться, почему он, с одной стороны, на словах изничтожал ее брата, а с другой – мог совершать поступки, подобные этому.

Все из-за тебя, подсказывал ей тоненький голосок. Он это сделал для тебя. Разве ты не знаешь, что он бы сделал все, что угодно, чтобы облегчить твои заботы? Ты беспокоилась о здоровье Клэр, поэтому он организовал для Джеми отпуск, чтобы она могла отдохнуть в течение следующего, очень важного месяца, чтобы ее побаловали немного. Но если он такой распрекрасный, то почему же я здесь? Она бросала вызов тому тоненькому голоску. Ведь он шантажирует меня, использует мои трудности, делает что ему угодно вопреки мне. «Разве?» – спросил тихий голосок. Роберто некоторое время наблюдал, как одно выражение сменяло другое на ее лице, потом встал.

– Пойдем, – сказал он. – Я хочу тебе кое-что показать. А смотреть это лучше при хорошем освещении, – он нетерпеливо поманил ее рукой, когда она не выказала желания немедленно выполнить его требование. – Пойдем, пойдем, – настаивал он. – Мой сын меня за это не поблагодарит, но я думаю, что момент как раз подходящий и его не следует упускать. Пойдем.

Марни неохотно поднялась.

– Роберто, вы думаете, стоит еще раз рискнуть навлечь на себя гнев Гая? – с сомнением сказала она.

– Что он мне может сделать? – в его темных глазах загорелся огонек. – Побьет меня моей собственной тростью?

– Нет, – она рассмеялась и печально покачала головой. – Но гнев его падет на вашу голову.

Он просто взял ее под руку, ловким движением оперся о трость и повел ее по извивающейся дорожке, обрамленной многочисленными ухоженными розовыми кустами.

– Куда мы идем? – с любопытством спросила она.

– Скоро сама увидишь, – таинственно произнес Роберто. – Как же это здорово! – вздохнул он. – Прогуливаться по саду под руку с прекрасной женщиной. Я уже и забыл, как это здорово!

– Вы – дамский угодник, – поддразнила его Марни и потянулась, чтобы поцеловать его чуть обросшую щеку.

– Ну а теперь, – растягивая слова и улыбаясь проговорил он, – еще приятнее!

Она засмеялась, он тоже. Они и не предполагали, что их смех далеко разнесся в предвечерней тишине и достиг группы разговаривающих мужчин.

Один из них прислушался. Это был мужчина с темными гладкими волосами, на голову выше остальных. Он некоторое время хмурился, слушая этот смех, а потом опять вернулся к группе мужчин.

– О! – воскликнула Марни, когда они вышли из тени деревьев под яркое вечернее солнце. – Это просто восхитительно!

В сотне футов от них стоял затейливо украшенный, похожий на игрушку маленький коттедж. Таких она еще никогда не видела. Казалось, он сошел со страниц детской книги сказок. Его кремового цвета стены утопали в кустах красных и желтых роз.

– Что это? – взволнованно спросила Марни.

Она поняла, что это было, вероятно, тем самым зданием, которое заметила при подъезде к поместью. Но не могла понять, почему Гай построил этот прекрасный домик в таком отдаленном месте.

Потом ей пришла в голову неожиданная мысль, и она резко повернулась к своему спутнику.

– Роберто? Это для вас? Вы решили переехать сюда из главного дома?