Талант быть счастливой - Хант Айрин - Страница 24

Марни тяжело вздохнула и стала мрачно смотреть вперед. Они влились в движение на дороге. Когда они отъехали от дома, который она называла своим в течение четырех лет, Марни сказала себе, что ее жизнь отныне не будет принадлежать ей самой. Теперь ее господином стал Гай. И теперь его власть над ней была гораздо прочнее, чем это было в первый раз.

– И что теперь? – еле выговорила она, почувствовав, что уже не может контролировать свой голос.

– Теперь мы все начнем сначала, – сказал ей Гай.

И это было все. Слова были просты, но весьма много значительны!.

9

Они прибыли в Оуклендс в прекрасное время. Июньское солнце высоко стояло над вершиной холма, был разгар дня.

– Гай… Остановись ненадолго.

Он вопросительно посмотрел на нее. Остановив машину, он поглядел на нее и увидел, что лицо ее светится от восторга.

– Я всегда любила это место, – немного стесняясь, произнесла она.

– Посмотри, Ги! – воскликнула она, наклонившись вперед. – Ручей разлился так широко, что превратился почти в реку.

– Погода в горах для этого времени года была дождливая, – сказал он ей. Внимание его было приковано к ее восторженному лицу. – Несколько недель назад мы даже беспокоились, что вода доберется до поместья.

– И озеро тоже переполнено, – сказала она и посмотрела вниз, туда, где на видавший виды причал накатывались белые гребешки волн и маленькая лодка Роберто мягко качалась в них.

Дом был внизу, основательный и надежный. За два века он пережил много разных хозяев.

– Ты кое-что здесь переделал, – заметила она и показала на подсобные помещения.

Там, немного правее, ее цепкий взгляд художника, привыкший замечать детали, уловил кое-какие перемены. Маленький домик, похожий на коттедж, прекрасно вписывался в окружающий пейзаж.

– Новый гараж? – предположила она, удивляясь, правда, что эта постройка была довольно далеко от остальных гаражей, где Гай разместил свою драгоценную коллекцию.

– Что-то вроде этого, – ответил он, не желая вдаваться в подробности, и тронул машину. – Отец уже, наверное, заметил нас, когда мы въезжали в ворота, – сказал он. – Если мы не поедем сейчас же, он пойдет сюда нас встречать.

– Ч-что ты ему сказал?

Гай посмотрел на нее и увидел, что она побледнела, хотя солнце все еще посылало ей свои теплые лучи.

– Что мы помирились, – сказал он и перевел взгляд опять на дорогу. – Как ты, вероятно, понимаешь, он с восторгом принял это, – в его голосе слышалась некоторая ирония. – И я бы предпочел, Марни, чтобы он не обманулся в своих ожиданиях.

– Конечно! – воскликнула она, хотя ее немного задело, что Гай счел необходимым предупредить ее об этом. – Ты ведь знаешь, что я не сделаю ничего, что могло бы причинить боль твоему отцу.

– Но ты ведь причинила ему боль, когда ушла от меня, – напомнил ей Гай.

– Это было совсем другое, – неловко сказала она. – Роберто знает, что я по-прежнему обожаю его.

– Когда-то и я считал, что ты меня обожаешь. И посмотри, к чему это привело.

– Ты получил по заслугам! – резко ответила Марни. – Надеюсь, твой отец знает об этом!

– Ты, вероятно, права, – печально согласился Гай.

Он притормозил и искусно провел машину по узкому маленькому мостику через речушку.

– И все-таки, – он пожал плечами, – он любит тешить себя мыслью о том, что таким сыном, как я, можно гордиться. А разуверять его в таких чувствах было бы жестоко.

– Я никогда не стану этого делать, – холодно сказала Марни. – И никогда не делала.

После пересечения с гоночной трассой дорога резко повернула налево, и они буквально поплыли среди массива величественных дубов, которые и дали имя всему поместью. Страна дубов. Потом они подъехали к дому, выходившему фасадом на юг, так что независимо от времени года в нем всегда было солнечно.

Гай остановил машину, потом повернулся и посмотрел на нее.

– Готова? – спросил он.

– Да, – кивнула она, но внутри у нее все дрожало.

Она вышла из машины.

Гай подошел помочь ей. Его рука легла ей на талию, и он привлек ее к себе. Марии вся напряглась. Ее саму поразила эта реакция на его естественный жест.

– Расслабься! – убеждал он ее. – Повернись ко мне лицом и улыбнись мне. Повернись и улыбнись! – сердито повторил он, видя нежелание следовать его совету. – Отец только что вышел из дома и наблюдает за нами!

Преодолев себя, Марии повернула к нему голову, подняла лицо и улыбнулась ему. Их глаза встретились, и вдруг ей стало трудно дышать. Она почувствовала, что ее будто что-то кольнуло. Она судорожно вздохнула. Теперь уже Гай напрягся, и сердце его бешено застучало. Она почувствовала, что и ее сердце начало колотиться сильнее, у нее зазвенело в ушах, по телу пробежала какая-то волна. Его глаза потемнели и из карих превратились в черные; казалось, они, словно бездонные колодцы, все сильнее притягивали ее.

– Марни, – хрипло прошептал Гай.

– Нет.

Она не хотела признавать то, что – она это знала – происходило с ними обоими. Но в голосе ее не было убежденности, а когда она произносила «нет», губы ее чувственно приоткрылись.

Ей хотелось, чтобы он ее обнял и поцеловал. Она сделала такое открытие довольно неожиданно для себя. Ей не просто хотелось этого – все тело молило об этом. Жаждало этого. Просило этого.

Его рука скользнула по ее спине, и она оказалась лицом к нему. Потом она почувствовала, что всем телом прижимается к нему, а губы Гая медленно приближаются к ее рту.

Весь мир начал кружиться, а вместе с ним закружилась и ее голова. Его рука заставила ее прижаться еще теснее, она слегка прогнулась и всем телом ощутила прикосновение к своим бедрам его возбужденной плоти. Другой своей рукой он зарылся в ее волосы, поддерживая голову, и целовал все крепче и крепче. Руки Марни скользили по его мускулистой спине, а потом легли ему на плечи. Ее грудь поднялась, а набухшие соски сладострастно прижимались к его широкой мощной груди. Гай вдохнул немного воздуха и опять прильнул к ней, тело его начинало дрожать. Она почувствовала, что и с ее телом происходит то же самое. И когда он наконец оторвался от ее рта, оба они казались ошеломленными, смущенными, потрясенными случившимся.

– И не отрицай, что у нас это было! – отрывисто произнес он.

Он хотел опять припасть к ее губам, но она выскользнула из его рук, вдруг почувствовав холод и пустоту.

Она отодвинулась. В горле стоял комок, и она глотнула, чтобы избавиться от него. Марни попыталась собраться с силами, прежде чем предстать перед внимательным взором Роберто Фрабосы.

Он постарел с тех пор, когда она в последний раз видела его, выглядел чрезвычайно слабым. Он стоял, высокий, худой, очень изящно опираясь на свою трость. И она вдруг без всяких усилий опять заулыбалась. Это была теплая и естественная улыбка, какой у нее не было уже давно.

– Папа, – проговорила она и быстро направилась к нему.

Свободной рукой он крепко обнял ее, склонил лицо к ее волосам, пытаясь скрыть охватившие его чувства, а потом хрипло сказал:

– Это самый замечательный момент в моей жизни. Самый замечательный.

Он поднял голову и посмотрел на нее, глаза его подозрительно увлажнились.

– Спасибо, – просто сказала она.

– Теперь все позади? – спросил он, глядя на приближавшегося к ним сына. – Теперь вы опять любите друг друга?

Любим? У Марни дрогнули губы. Ей казалось, что она была не способна опять кого-нибудь любить.

– Дело в том, отец… – рука Гая властно обхватила ее за талию. – Разве мы когда-нибудь переставали любить друг друга?

– Но вы все-таки перестали кое-что делать, – заметил Роберто, – иначе последние четыре года не были бы такими, какими они оказались! – он покачал своей белой головой. – Бессмысленно прожитыми годами! – не терпящим возражений тоном подытожил он. – Пустыми, бессмысленно прожитыми годами!

– Папа! – голос Гая показался неожиданно резким.