Пожар сердца - Блэйк Стефани - Страница 53

– Хауквей говорил мне, что его паровая яхта способна обогнать любой корабль в Китайском море.

– Пожалуй, нам пора возвращаться, – вмешалась Доун. – Старший слуга Хауквея отмечает время наших приходов и уходов.

– Ты права. – Джек осушил кружку пива и встал. – Молись за успех нашего дела, Спиноза.

Моника отправилась провожать Доун и Джека. Не успели они подойти к ступенькам крыльца, как домоправитель Ченг распахнул парадную дверь. Слуга-китаец поклонился, улыбаясь.

– Добрый вечер, мэм. Как прогулялись? – Он говорил по-английски почти так же свободно, как и мандарин.

– Спасибо, отлично. Очень хочется есть. Что у нас на ужин, Ченг?

– Суп из птичьих гнезд, вареная лососина и печеная утка.

– Потрясающе! Я быстренько сполоснусь перед едой.

– Пожалуйста, мэм. Кстати, вам, наверное, будет интересно узнать, что его высочество скоро прибудет домой.

– Я слышала об этом в деревне. Его поездка заняла больше времени, чем он предполагал.

Женщины поднялись наверх, и горничная приготовила теплую ванну. Когда Доун разделась, Моника небрежно заметила:

– Ты выглядишь очень довольной и счастливой. Наверное, мистер Макхью – хороший любовник?

Доун вспыхнула:

– Не дерзи, девчонка! Это не твое дело.

Моника захихикала.

– Почему же? Вот я, к примеру, охотно скажу тебе, что Спиноза в постели просто неутомим.

– Мне это не интересно.

– Может, как-нибудь поменяемся партнерами и посмотрим, который лучше?

Доун запустила в нее куском мыла. Девушка взвизгнула и убежала из ванной.

Восточная одежда казалась Доун удобнее, чем западная. Днем она носила свободный шелковый жакет и традиционные брюки мандаринов, а вечером надевала длинный свободный халат из эпонжа, который был мягче обычного шелка.

Для разнообразия к обеду она спускалась в платье из набивного ситца в цветочках, отделанного кружевом и разноцветными лентами. Под него она надевала шелковое или атласное белье и французские трусики. Магазин в Пиратской бухте ломился от мужской и женской одежды, собранной со всех концов света. Это были вещи, награбленные на захваченных кораблях.

В этот вечер они с Джеком рано легли спать, и Доун проспала как убитая до позднего утра. Разбудили ее очень приятные ощущения: Джек целовал ей грудь.

– Теперь понятно, почему мне снился такой сладострастный сон, – сказала она, томно трепеща под его поцелуями.

– Ты занималась со мной любовью?

– Нет, не с тобой, а со старым мандарином.

Джек засмеялся:

– Ему уже давно заказаны подобные глупости.

– Ты в этом уверен? Моника говорит, что китайские мужчины и после девяноста лет сохраняют хорошую потенцию. Они принимают возбуждающее средство – женьшень. – Она прикоснулась к его паху. – Вижу, тебе женьшень не нужен. Во всяком случае, пока. Ну давай же, милый. Не останавливайся на полпути!

Он засмеялся и встал, чтобы снять брюки.

В тот же день яхта Хауквея встала на причал в бухте. Это была маленькая шхуна с косыми парусами и вспомогательным двигателем. Две короткие трубы смотрелись нелепо на фоне мачт и рангоутов. Яхта была выкрашена в белоснежный цвет, поручни и многочисленные металлические детали из цельной меди сверкали на солнце. Казалось, яхта обладала золотой аурой, которая соответствовала ее названию, выбитому по-китайски на носу судна. В переводе оно означало «Золотой дракон».

Доун и Джек стояли на пристани, наблюдая за происходящим. Баржа, доставившая их на берег с пиратского судна мадам Чинг, подгребла к яхте и приняла на борт его высочество мандарина.

Углядев встречавшую его пару, Хауквей просиял. Он обнял Доун и пожал руку Джеку.

– Мои дорогие друзья, я так рад снова вас видеть! Как там говорится у вас, американцев? Вы – приятное зрелище для моих воспаленных глаз. Не могу передать, как я счастлив, что эта долгая поездка наконец-то закончилась и до нашего отплытия в столицу я могу посвятить себя приятным делам и отдыху.

Слуга помог мандарину сесть в носилки. Хауквей помахал им рукой.

– Увидимся в доме!

Когда его унесли, Спиноза и Моника вышли на берег и вместе с Джеком и Доун стали разглядывать причалившую яхту.

Спиноза подергал себя за подкрученные кончики усов.

– Все в порядке, – сообщил он, – шестеро наших людей записались в бригаду ремонтных рабочих, которая должна подготовить «Золотой дракон» к отплытию в Китай. Еще трое будут красить бриг в двадцати пяти ярдах от яхты. По моему сигналу они прыгнут за борт и подплывут к нам.

– А команда яхты?

– Почти все матросы будут отдыхать на берегу перед следующим рейсом. С остальными проблем не будет, можете не сомневаться. Теперь дело за вами: надо поподробнее выяснить планы Хауквея и передать их нам как можно скорее.

– Да-да, чем скорее, тем лучше. – Джек взял Доун за руку. – Пойдем в дом, пообщаемся с возвратившимся хозяином.

Они попрощались с Моникой и Спинозой и поднялись к большому дому на горе.

После ужина, как было заведено до отъезда Хауквея из Пиратской бухты, все трое отправились в библиотеку мандарина насладиться кофе с коньяком.

Старый китаец покрутил в ладонях хрустальную рюмку, грея коньяк, и с наслаждением вдохнул его аромат.

– Конечно, чай – мой любимый напиток, однако, что ни говори, а французский коньяк лучше.

– Расскажите нам о своей поездке, – закинула удочку Доун.

– Это было долгое плавание – Сингапур, Борнео, Ява. – Он замолчал и взглянул на девушку с легкой улыбкой. – Ах да, еще мы заходили в Мангалуру на Малабарском берегу Индии.

От неожиданности Доун вздрогнула и пролила кофе из чашки на блюдечко.

– Мангалуру? Это же пункт назначения «Золотого облака»! Там находятся тиковые плантации моего отца.

– Да, я знаю, – не скрыл Хауквей, потягивая коньяк.

Джек подался в кресле и оперся локтями на колени.

– И какие же дела были у вас в Индии?

– Вообще-то там у меня не было дел в отличие от остальных портов. Я только посетил индийский филиал компании «Робертс ламбер». Надо сказать, вы владеете огромным участком тикового леса. Когда производство развернется в полную силу, оно принесет неплохие барыши.

Доун не верила своим ушам.

– Невероятно! Зачем вы это сделали?

– Хотел поболтать с вашим мужем. Кстати, он в прекрасном здравии.

– Мой муж? Какая наглость! Что вы ему сказали?

Мандарин не мигая встретил гневный взгляд и улыбнулся.

– Мне казалось нечестным держать его в неведении. Я решил поведать ему о вашей участи и таким образом поставить точку в этом вопросе. Миссис Прайс, я сказал вашему мужу, что вы умерли. Погибли вместе с мистером Макхью, когда китайский военный флот потопил корабль Ладронов, на котором вас держали в качестве пленных.

Доун вскочила с кресла, опрокинув свою чашку с кофе. В глазах ее блестели слезы ярости.

– Нет, вы не могли так поступить! Хоть вы и гнусный человек, но должна же в вас быть хоть капля порядочности!

Хауквей был невозмутим.

– Я же сказал вам, что сделал это из сострадания к ближнему.

– Пес! – вскинулась она и протянула к нему пальцы, скрюченные, как кошачьи когти. Ею владела единственная мысль – убить старика.

Джек резко встал, обхватил ее сзади и развернул к себе лицом.

– Нет, Доун! Гневом и насилием ничего не добьешься.

– Мистер Макхью совершенно прав. Пожалуйста, успокойтесь, моя дорогая миссис Прайс.

Она прочла в глазах Джека: «Ради Бога, не испорти весь наш план! Чтобы спастись, нам надо ладить со старым мерзавцем».

Доун сникла, и Джек отпустил ее. Она притронулась к своему пылающему лбу.

– Не знаю, что на меня нашло. Это шок. Жуткий шок от того, что Деннис считает меня мертвой. Пожалуй, мне лучше прилечь.

– Хорошая мысль, – подхватил Джек. – Думаю, завтра тебе предстоит трудный денек. Верно, Хауквей?

– Вы имеете в виду наш отъезд на «Золотом драконе»? Нет, мы отплываем послезавтра днем. Матросам надо еще много поработать на яхте, чтобы подготовить ее к новому рейсу.