Тёмный день - Сербжинская Ирина - Страница 29

— Похоже, он им не по зубам, — заметил Дарин.

— Кто знает? Конечно, все, кто вставали у него на пути, таинственным образом пропадали. Так что, сам понимаешь, желающих переходить ему дорогу отыщется немного. Но вот с Гильдией магов я бы на месте Кёртиса ссориться все же не стал, — мудро заметил Дадалион. — Уж больно они мстительные, эти маги! И злопамятные, как гоблины. Вот посмотришь, в конце концов, они найдут способ с ним разделаться…

— Интересно — протянул Дарин задумчиво. — А где он добывает артефакты?

— Понятия не имею. Кёртис работает всегда в одиночку: уходит вместе со своей кошкой, пропадает на какое-то время, потом появляется. И, к тому же…

Дадалион не договорил — мимо промчалась серая молния. Не рассчитав скорости, она с размаху врезалась в невысокий заборчик цветника, отскочила и обратилась в лучшего курьера Морского Управления Пулиса.

— Мастер Дарин! — завопил он. — Где же вы пропадаете?

— Привет, Пулис, — поспешно проговорил Дарин. — Забыл, блин! Верней, не забыл, а заболтался тут кое с кем…

— Привет, привет! Вы поторопитесь, мастер Дарин, а то купец Меркатель с отхи никак договориться не может!

— Буду минут через десять, — твердо пообещал Дарин.

— Мне пора! — крикнул Пулис. — Еще в Квартал Некромантов надо и в Совет судовладельцев!

И «скоростная крыса» помчалась по улице, набирая скорость.

… Ровно минут через десять Дарин взбежал по широкой мраморной лестнице Морского Управления, на ходу соображая, как бы побыстрей отыскать Барклюню и выяснить, где поджидают толмача купцы с отхи. Они могли быть где угодно: во дворе Управления, возле кораблей в бухте или у складов и бегать просто так Дарин вовсе не собирался.

Оказавшись в коридоре второго этажа, он огляделся — Барклюни нигде не было видно — и заспешил к кабинету господина Горама. Разумеется, у Дарина и в мыслях не было обеспокоить самого главу Управления, но в приемной непременно торчал бы Барклюня, а уж он-то точно знал, кому сегодня понадобился переводчик.

В просторном коридоре возле окна, под большим портретом, изображающим короля Бутфарпа четвертого в юные годы, стояли управляющий хозяйством гоблин Марголин и карлик Шелшик, напоминающий в огромной бархатной шляпе коричневого цвета, гриб-боровик.

— Наше дело все взять на учет и контроль, — скрипел «гриб-боровик», внимательно просматривая длиннейший свиток. — Тогда и порядок будет!

— Разумеется, — расцветая счастливой улыбкой, вторил ему Марголин. — Многие, скажу вам, не придают учету большого значения, но ведь если все не учитывать, этак все королевство разбазарить можно!

— Именно! — новый завхоз вытащил перо и нацелился на бумагу. — Итак, коридор. Что мы здесь имеем? Портрет государя. Пишу: «портрет». Как называется?

— «Бутфарп четвертый и блюдо с фруктами», — откликнулся гоблин.

— Пишу: «с фруктами»… — карлик окинул портрет придирчивым взором. — Так. Государя вижу отчетливо, а вот фрукты различить не могу… нельзя ли уточнить какие именно фрукты и в каком количестве были изображены на картине? А посуда? Вот в старой описи отмечено… читаю: «… на серебряном блюде». Но я приглядываюсь к картине и вижу отчетливо, что блюдо оловянное! Куда ж делось серебряное?!

Марголин вытер лысину.

— Трудно сказать, — признался он. — Невозможно разобрать. Неоднократно покупалось отпугивающее мух заклинание, но эти премерзкие создания так и норовят усесться прямо на полотно! Загадили всю картину…

— Как же так, — заволновался «гриб». — Что же я напишу в документе? А если проверка? Если спросят, сколько фруктов, если недосчитаются? Опять же, блюдо… нет, это нужно уточнить!

— Уточним, — твердо пообещал Марголин.

— Благодарю. Теперь горгульи, — карлик задрал голову и, шевеля губами, пересчитал каменные изваяния, украшавшие стены. — Вы как хотите, а надо что-то сделать с горгульей номер восемь! Принять какие-то меры, поговорить по душам, что ли. Внушить, что не годится вот так, никому не доложившись, пропадать на день-другой!

— Родня у нее в соседнем замке, — развел руками гоблин. — В Квартале магов. Вот она и навещает их. Говорит, у нее сильно развиты родственные чувства!

Новый завхоз неодобрительно покачал головой.

— Родственники — это, конечно, дело хорошее, — заметил он, поглядывая на пустую стену, где должна была находиться горгулья номер восемь. — Но порядок есть порядок. Этак у нас все статуи по гостям разбредутся! А вдруг проверка? Учет? Перепись, наконец? Что скажем господам проверяющим?

— Поговорю лично, — кивнул Марголин. — Вот как только она из гостей вернется.

Дарин завернул за угол, и чуть было не столкнулся с Пулисом. Лучший курьер Управления, как всегда, мчался по своим делам, но Дарин успел ухватить его за рукав:

— Слушай, Пулис, а ты не в курсе, куда меня вызвали? Где купцы-то?

— Барклюню найди, он знает, — поспешно отвечал Пулис. — А я тороплюсь! Дел столько навалили: Ярмарка, что делать! Народу везде — прорва, курьеры так и бегают — туда-сюда, туда-сюда! Присесть некогда! Веришь ли, кусок сыра грызть — и то на бегу приходится.

Он принюхался, сморщив нос, отчего еще больше стал похож на крысу.

— Колбасу где-то жарят, чуешь? На улице.

— Нет, не чую, — признался Дарин.

— На Торговой площади. Может, забегу по пути, погрызу ломтик. Работы много, курьеров не хватает! Да и то сказать, важные сообщения не каждому доверишь, — скромно заметил он. — Разве что особым курьерам, с выдающимися способностями.

И Пулис скосил глаза на бляху «Лучший курьер», что висела у него на груди.

— Я всегда говорил…

Но тут в конце коридора появилась громадная фигура главы Морского Управления и Пулис, забыв обо всем на свете, бросился ему навстречу.

— Господин Горам, господин Горам! — завопил он. — Идет уже второй день изгнания моего народа из Лутаки! Второй день целое племя мыкается без своих нор, в голоде и холоде! Сколько же это будет продолжаться эта чудовищная несправедливость?

Господин Горам громко вздохнул:

— Послушай, Пулис…

Дарин украдкой махнул рукой Барклюне. Секретарь приблизился, опасливо поглядывая, как лучший курьер подпрыгивает на месте от возмущения и верещит, пытаясь втолковать что-то самому господину Гораму.

— Сегодня, вообрази себе, у нас в Управлении невероятная история произошла, — скорбным голосом начал Барклюня.

— Погоди ты с историей, — остановил приятеля Дарин. — Скажи лучше, где толмач требуется? Куда мне идти?

— Купец Меркатель тебя ожидает у Восточного входа. И отхи там же.

— Ясно. Теперь давай историю.

— Сегодня из городского Совета прибыл господин главный казначей. Они вместе с господином Горамом наличность проверяли, ну, как положено пять раз в год…

— И что?

— Потребовали у меня казначейскую ведомость за номером четыреста семьдесят восемь-дробь-одиннадцать и в хранилище изволили направиться, а мне на пороге приказали остаться. Заведено так: в потайное хранилище только господин Горам имеют право входить да господин главный казначей.

— А дальше?

— Я и стоял, как положено, да в носу так засвербило, мочи нет! Чихнул, а дверь возьми да и захлопнись!

Барклюня сокрушенно вздохнул.

— Вообрази себе положение… снаружи никак не откроешь, потому что ключ господин Горам всегда с собой берут. А изнутри не открывается!

— Ты же не нарочно! — изо всех сил сдерживая смех, выговорил Дарин.

— Господин Горам то же самое сказали. А господин главный казначей очень недовольны были. Решили почему-то, что я нарочно их там запер, и обещали мне жалованье сократить в два раза. И всего-то каких-нибудь пару часов они там и просидели…

— М-да…

— Я притягиваю к себе несчастья, — печально сообщил Барклюня.

— Почему же — к себе? По-моему, к другим.

— И это тоже, — еще больше загрустил секретарь.

Дарин задумался.

— Тебе надо как-то переломить ситуацию, — решительно сказал он. — Выскочить их этого круга! И будет все нормально!