Тёмный день - Сербжинская Ирина - Страница 147

Она взглянула на Дарина.

— Ну, что стоишь? Тащи труп! Только в крови не перепачкайся, а то не представляю, что милиции врать будем, если остановят.

Оказалось, однако, что перепачкаться было невозможно — крови почти не было.

— То есть, он практически обескровлен? Гм… — Гингема задумалась. — Интересный феномен. А я-то еще удивилась, когда ты выстрелил… ни капли крови не было, — она посмотрела на Дарина. — Но как он при этом двигался? Это просто невозможно! Так же не бывает!

— А вурдалаки бывают? — поинтересовался тот, с трудом запихивая тело в багажник. — А пули, смоченные в крови оборотня? А драконы, которых мы собираемся вызывать?

— Логично, — заметила на это Гингема.

Она аккуратно подвернула полиэтилен, стараясь не касаться убитого, и захлопнула багажник.

— А ведь я собиралась купить совсем маленькую машинку, двухдверник. Гм… хорошо, что не купила: страшно представить, какая возникла бы проблема с перевозкой трупов!

Дарин выразительно покосился на нее: нервы у профессорши, похоже, были не просто железные, а прямо-таки стальные.

— Тридцать лет преподавательской работы, что ты хочешь, — хмыкнула Гингема, каким-то образом угадав его мысли. — Ладно, не будем отвлекаться. Значит, закопать тело обращенного нам не удастся: ездить с трупом в багажнике по хозяйственным магазинам в поисках лопаты мне как-то не хочется. Предлагаю такой вариант: сейчас едем за город, там, на выезде сворачиваем, через пару километров — старый мост. Упакуем его, — Гингема кивнула на багажник. — Пару кирпичей подложим и с моста — в воду! Отличный способ избавляться от трупов, это я тебе, как миротворец говорю, — доверительным тоном добавила она.

Дарин припомнил место, о котором она рассказывала: безлюдная заброшенная дорога, что тянулась вдоль полей давным-давно развалившегося совхоза.

— Ладно, — ответил он. — Вот там уж точно — ни души. Только, когда приедем, побыстрей все сделаем: не хватало еще в этой глуши с вурдалаками столкнуться!

— Значит, договорились, — сказала Гингема. — Едем, только сначала, будь добр, принеси мне…

Она кивнула на дорожку.

Дарин взглянул туда, куда она указала и вытаращил глаза: на песке лежал маленький, похожий на игрушечный, нож.

— Что это?!

— Средство самообороны, — с достоинством сообщила Гингема. — Десертный нож, как видишь. Из сумки вывалился: я его утром из дома захватила.

— Десертный?!

— Серебряный. Незаменимая вещь!

Дарин повернулся к ней и воскликнул:

— Поверить не могу! Десертный нож! Мы же договарились, что бы будете…

— Да, да, носить с собой тот кинжал, что нам прислали, из вулканического стекла. Но он в мою сумку не помешается. Вот я и решила…

— Вы решили?! — изумленно переспросил он, не веря своим ушам. — В городе — вурдалаки, они в любой момент могут напасть, а вы собрались защищаться ножиком, которым и болонку не зарезать?!

Гигнема сердито фыркнула.

— Зачем тебе понадобилось резать болонку, скажи на милость?

— Это я так, к слову. Ну, вот что, — твердо сказал он. — Отныне — никаких десертных ножиков! Берите кинжал и везде — только с ним!

Он поднял с песка маленький нож, повертел в руках и решительно забросил в кусты.

— В магазин, в университет, на дачу — куда угодно, но только с кинжалом. А еще лучше — пока все не кончится, из дома — ни ногой! Только со мной или с Тохтой. И дайте слово, что так и сделаете!

Гингема поджала губы.

— Ну, ты и зануда, Дарин! Точь-в-точь, как мой бывший муж. Я, по-твоему, не могу постоять за себя?!

— Конечно, можете, — с неожиданным сарказмом откликнулся он. — Я только что это видел!

Гингема пожала плечами.

— Ну, хорошо, хорошо, — недовольно проворчала она. Даю слово, что отныне буду таскать с собой этот тесак, которым какой-то маньяк рубил головы вампирам. Не забыть бы прихватить его, когда экзамены начнутся. Положу на стол перед собой и, когда студент не будет знать билета, стану многозначительно поигрывать кинжалом. Доволен?

Дарин кивнул.

— Отлично. А теперь лезь в кусты и отыщи нож, который ты выбросил! — приказала она, сверкнув глазами. — Это фамильное столовое серебро, досталось мне от прабабушки. Нечего им разбрасываться…. давай, давай!

Дарин вздохнул и полез в заросли.

…Во двор медленно въехала вишневая машина, хлопнула дверца. Сначала появился Дарин и внимательно оглядел двор. Затем появилась Гингема.

— Вроде, все спокойно, — заметил Дарин. — Никаких неожиданностей.

Этот момент и выбрал Тохта для того, чтоб шмыгнуть из кустов прямо под ноги и напугать до полусмерти. В кустах он занимался важным делом: искал серебряный болт. Ворошил листья, обнюхивал землю и при этом клял себя последними словами: вот тебе и опасный и неустрашимый кобольд-одиночка, вот тебе и потомок воинов! Промахнулся, как какой-нибудь несмышленый детеныш, первый раз взявший арбалет в лапы! И если он сейчас его не отыщет, то это плохо, очень плохо! Потому что в кармане у него всего-навсего три болта осталось… тут Тохта прервал поиски и заглянул в карман. Ну да, точно, всего три, причем, один из них черной кровью перемазан: его Тохта успел из груди вурдалака вырвать, пока упырь не исчез. Четвертый болт в ноге твари остался, а пятый…

Кобольд опустил морду к земле и снова стал шарить под кустами. Искал, пока машину Гингемы не заметил, а, заметив, со всех лап бросился навстречу друзьям: рассказать, что тут без них произошло. Втайне надеялся, конечно, что и Гингема, и Дарин придут в восхищение от его храбрости — как-никак, принял бой с вурдалаками! А вышло наоборот: Гингема, узнав, что он покинул квартиру и отправился сражаться с упырями, лишилась дара речи, а Дарин, вместо того, чтобы восхититься беспримерным подвигом кобольда, стал ругаться.

— Тохта! Да ты с ума сошел! Арбалетных болтов всего пять, а если б вурдалаков больше было? Шесть или семь? Что б ты делать стал? Да они бы тебя в клочки растерзали!

Кобольд сел — предусмотрительно устроился за машиной, чтоб никто из случайных прохожих не увидал — и почесал за ухом.

— Шесть или семь? Гм… об этом я не подумал, — честно признался он.

— Он не подумал! — проворчал недовольный Дарин и полез в кусты — искать вместе с Тохтой серебряный болт.

Отыскался он не скоро: лежал себе, зарывшись в прошлогоднюю листву, хорошо, что Тохта все же учуял. Сунул находку в карман и поплелся вслед за Дариным к подъезду, не забывая поглядывать по сторонам: мало ли что! Когда поднимались по лестнице, Дарин проговорил:

— Ладно, бесстрашный и опасный кобольд-одиночка, рассказывай, как дело было!

Тохта для приличия поотнекивался, мол, так, ничего особенного, но потом вошел во вкус: поведал все в деталях, даже про то, как с убитым вурдалаком поступил — как и полагается по законам племени.

Только приступил к обстоятельному описанию этих самых законов, как Дарин остановился и, покосившись на идущую впереди Гингему, прошипел:

— Тохта! Ты давай без кровожадных подробностей! Она все-таки женщина преклонных лет…

Гингема резко остановилась.

— А ну-ка, повтори! — потребовала она, испепеляя взглядом бывшего студента.

И Дарин тут же заткнулся и больше не мешал кобольду рассказывать.

…Устроившись за письменным столом, Тохта внимательно исследовал предметы: пергамент, мешочек, полный земли с перекрестка, коробку с ножницами. Пакет с сажей он и обнюхивать не стал — и так все ясно. Спрыгнул со стула, направился к миске, доел последний кусок рыбы, потом вытащил из рюкзака Дарина свои листки с жизнеописанием отважного кобольда-одиночки, фломастер и задумался: как бы получше описать недавнюю схватку с упырями?

Между делом, прислушивался к разговору Дарина и Гингемы: те рассуждали о том, как бы добыть последний ингредиент. Тохта сморщил нос. Добыть недостающий компонет можно было только одним способом и он сам этот способ и предложил. Сам, собственными силами, разработал план и поведал о нем Дарину и Гингеме. Ни тому ни другому план не понравился, но Тохта знал — другого выхода не было. Ему и самому не очень-то эта затея нравилась: хорошо, если сработает, а если нет? Кобольд тряхнул головой — об этом лучше было не думать. Но как прикажете не думать, когда мысли так и лезут в голову?!