Смотрящий по неволе - Логачев Александр - Страница 31

— И все таки, кто это такой добрый, что за меня так трогательно мазу тянет?

— Всего навсего я представляю ГРУ. На самом деле нам достаточно наплевать, кто отхватит нефтекомбтнат. Хотя, наверное, кривлю душой. Лучше бы комбинат отошел к твоим дружкам. У вас потом его изъять будет проще. С заокеанскими друзьями больше запары — международная огласка, понимаешь?

В ГРУ Шрам верил, в хачиков и газ — нет. Наверное, пришлый сам конфорку врубил и теперь банально разводит, чтоб крепче жилец со страху жался к кормящей титьке. Или вообще сказка, ведь Шрам никакого шкодного запаха не учуял. Как задубел в носу аромат жасмина, так и стопор.

Но азеров все едино при случае не помешает наказать, даже если невиновны. Уже хотя бы за то, что они — азеры.

А вот другая скользскость — западло, или не западло честному вору с гереушником контачить? Наверное, не западло. Они — не Министерствн Внутренних Дел, а обыкновенные военные люди.

— Что, не успели тогда прослушку в моем офисе законопатить? — Шрам представил, как достает из схорона оригинал кассеты, а тут его чик-чик и в дамки.

— Был уркой, уркой и останешься. Не охота на тебя давить, но не так трудно твоему Михаилу Геннадьевичу нашептать, почему ты на зоне косил под лоха.

— Это что, у вас на меня нет ничего более серьезного? — с третьей же «стороны» гость реально прав: Шрам был уркой, уркой и оставался. Не верил — в газ, азеров и даже наполовину в ГРУ. Не боялся — реально ничего не боялся, даже сулящую расстрельную статью понаехавшую комиссию. Не просил — не он явился в гости к этим невнятным, но грозным людям, а они к нему. А уж он придумает, зачем они ему пригодятся.

— А больше ничего ты всерьез не боишься. Отвязанный ты человек, Шрам. У нас на тебя в тотализатор даже ставки делают: отцепишь ты комбинат, или нет?

— А ты по какую сторону ставишь?

— На «нет». Себе ты комбинат не откусишь, слабоват еще, но кровушки иноземцам попортишь. А там, глядишь, и приличный инвестор объявится.

— Ладно, — покумекав согласился Сергей Шрамов, — Отдам я вам копию. Через три дня, — он ждал. Если другую сторону такое предложение устроит, значит реально от него хотят только копию. Если не устроит, кто-то на Серегу катит бочку неизвестного тротилового эквивалента.

— Быть по сему, — неожиданно устроило предложение ту сторону, — Кстати, насчет Эрмитажных списков. Лучше тебе про них вообще забыть.

— Ну если устраивает подождать три дня, то я выбираю понедельник, вторник и среду на следующей неделе.

— Ты мне брось эти чисто уркаганские прихваты!..

Не поверил стопроцентно Виталий Ефремович, что особоуполномоченная, чешущая Вирши вкривь и вкось комиссия и все брошенные на утлые Вирши ментовские бригады способны заломать оуки одинокому уголовнику Храму. И подстраховался — пригласил из Питера киллера Молчуна, а в поводыри приставил Пырея, как сочувствующего задаче. Еле Пырей нашел свободных от столь приятных трудов пару часиков, чтоб отлучиться по личному вопросу.

К сожалению далеко не всегда находил Пырей время, чтобы проверить, как там идут дела с постройкой его дворца. Это в натуре должен был получиться дворец — двухэтажный, с реальным камином, а не электрической подставой. С гаражом на две машины. Ну там еще обязательно банька, полы с подогревом и прочие жлобские навороты, чтоб все, как у порядочных людей.

Пырей размечтался и не заметил, как оказался на месте. Действительность была значительно хуже. Неосторожно подрядившийся на такую несладкую работу Вонг возвел только стены. Крышу еще не положил, ну а о баньке даже не заикался. Понятно, Пырей затянул с проплатой, у него сейчас черная полоса. Но это проблема Вонга, а не Пырея.

Озлобленный заказчик неловким жирафом выбрался из машины и по вытоптанной траве подлетел к сидящим кружком у щуплого костерка шабашникам.

— Я вас заставлю кирпичи грызть! Вонг, собака вьетнамская, почему простой? — он глянул на «доставшиеся в наследство» часы, — Десять утра, а вы сидите!

— Все сделана, хозяин, — поднялся с корточек и закивал болванчиком бригадир вьетнамцев. От того, что он выпрямился, Вонг намного выше не стал. Его желтое щуплое обезьянье личико утопало в воротнике на пять размеров большей фуфайки. И никак было за этим бруствером не выцепить прячущихся глаз.

— Где ж в порядке?! Где ж в порядке?! — Пырей чуть не саданул саботажника в зубы, да только загодя знал — толку от этого не прибавится. Вьетнамцы были равнодушны к боли и живучи, как кошки.

— Все сделана, хозяин, — будто заведенный продолжал повторять желтопузый. Зачем-то достал из кармана мятую бумажку. Наверное, на ней фиксировал, сколько Пырей задолжал.

— А-ну, веди, показывай! — решил желтой мордой потыкать в несделанное вьетнамца Пырей и поддал под вислый зад в тайной надежде, что бригадир выронит бумажку. Только зря надеялся, эти желторожие обладали цепкостью белок.

Бумажка вернулась в карман фуфайки, висящей на плечиках, будто соболья шуба. Озорной такой клифт, в другой раз Пырей даже посмеялся бы. А остальным работничкам хоть бы хны. Сидят на корточках, вонючую похлебку из селедки в котелке ложкой помешивают. Глазки-щелочки заказчика не провожают, далеко мыслями вьетнамцы. В родном краю, где рисовые поля до горизонта, а дома пахнут бамбуковым соком.

И вот Пырей с Вонгом вошли в дверной проем. Здесь полагалась по плану прихожая — наборный паркет, стены испанской узорчатой плиткой…

— Ты как плитку поклеил!? — тут же наехал Пырей, — Сикось-накось плитку поклеил! — тут же наехал заказчик, — И кто плитку клеит раньше, чем крышу постелит?! Ты хочешь, чтоб дождь все поливал?! — и от ненависти к низкорослому народцу даже зажившая рука у Пырея заныла ревматической болью.

На самом деле Пырей не знал, когда положенно клеить плитку. Может, ничего от дождя плитке не сделается? Но главное было — наехать. Чтоб Вонг чувствовал себя виноватым и не скулил насчет денег.

— Так надо, хозяин, — затянул привычную шарманку Вонг, — Еще вчера крышу постелили бы, да материал консился. Рейка консился, кирпич консился, цемент консился… — и опять спрятались обезьяньи глазки за воротник огромной фуфайки.

Пырей зло отмахнулся и за шкирятник поволок Вонга в следующие апартаменты — по плану трапезная. Оказывается, аккуратно посреди трапезной в полу наблюдалась прямоугольная яма метр на два.

— А это что, урод? — взорвался до предела взбешенный Пырей.

— Цемент консился, — покорно ответил сложивший щуплые желтые ручонки на груди Вонг.

— Ну ты — дебил! Вон же в углу три мешка цемента!