Нефритовый кубок - Старк Джеральд - Страница 19

– Хм?

– Не «хм», а очень просто. Месьор Рабиль, владелец Конного Ристалища, умеет считать не хуже посредников и нас с тобой. Дабы не допустить чрезмерных убытков заведению, он, к величайшей досаде любителей быстрой наживы, разумно повелел ограничить величину ставок. Отныне любой желающий может поставить на приглянувшуюся ему лошадь не более ста империалов. На заведомых победителей обычно ставят чуточку поменьше, на тех, кто имеет шанс внезапного выигрыша – чуточку побольше, а в целом это смахивает на уравновешивание чашек весов. Ты меня понимаешь? – озабоченно уточнил Ши, ибо лицо его приятеля приобрело слегка отсутствующее выражение.

– Не очень, – честно признался Конан, – но ты продолжай.

– Исходя из того, что наболтал сей убогий разумом тип, я делаю неоспоримый вывод, – с торжествующим видом провозгласил воришка, – где-то в городе прячется мастер разбрасывать яблочные дольки. У него имеются деньги… не очень много, около полутора тысяч талеров золотом или серебром. Он делит их на части и раздает нескольким не связанным между собой людям, поручая им сделать ставки от собственного имени. Они так и поступают.

– Из-за падения Феникса первыми приходят лошади, о которых никто не думал, что они выиграют! – внезапно осенило варвара. – Игроки получают выигрыш, отдают долю тому, кто поделился с ними деньгами, и довольные расходятся по домам, так?

– Малыш, ты делаешь заметные успехи, – одобрил Ши. – Я думал, придется раза три повторить, прежде чем до тебя наконец дойдет. Теперь у нас появились несколько вопросов без ответов. Сообразишь, каких? Или подсказать?

– Кто раздавал деньги и собирал урожай? – выпалил киммериец.

– Молодец, – кивнул воришка. – Еще?

– Случайно ли падение Феникса именно в этот день и каким образом ему помогли упасть?

– Тоже верно. Умнеешь на глазах. Жизнь среди образованных людей явно оказывает на тебя благотворное влияние. Глядишь, годков через пяток умудришься занять место Рекифеса!

Ши аж хрюкнул от восторга, представив своего дружка в кресле месьора Дознавателя. Конан, вопреки ожиданиям воришки, обмена колкостями не поддержал, а деловито осведомился:

– К кому пойдем теперь? Похоже, нам придется тряхнуть всех людей, о которых упоминал уль-Айяз.

– Ночь на дворе, – помотал головой Ши. – Лавки закрыты, а ломиться в дом к такому типу, как Жебел, бесполезно. Будь ты хоть трижды человекоохранитель из Сыскной Управы, с него станется собак напустить. Наведаемся утром. Кстати, запомни на будущее: человек, только что вытащенный из постели, плоховато соображает и не всегда успевает обдумать, что нужно сказать. Чем мы и воспользуемся. Я вот только одного не понимаю, – с ехидцей добавил Ши, – почему я, потомственный карманник, должен учить какого-то недавно спустившегося с гор варвара основам сыскного ремесла?

– Это тебе заслуженное наказание, чтобы впредь не позволял хватать себя за руку, – отпарировал киммериец. – И если ты надеешься сейчас удрать и просидеть остаток ночи в «Улыбке удачи», то надежда эта совершенно напрасная. Знаю я тебя: сбежишь и ищи ветра в поле. Переночуешь в казармах при Управе.

– Спасибо, хоть не в конюшне вместе с Фениксом, – буркнул Ши, недовольный тем, что его планы на грядущую ночь так быстро раскусили. Положительно, с этим варваром надо что-то делать! Он становится чрезмерно сообразительным.

Визит к ювелиру Жебелу, владельцу процветающей лавки «Пещера сокровищ», обернулся шумным скандалом, в ходе которого пострадали нечаянно разбитая хрустальная ваза и одна из сторожевых собак, на прощание огребшая от Конана хорошего пинка. Вдобавок слишком рьяному телохранителю почтенного купца свернули челюсть, а Ши, оправдывая свое прозвище, под общий шум умудрился стянуть оставленную без присмотра золотую побрякушку и статуэтку кхитайского фарфора. Никаких имен доблестному блюстителю и его добровольному помощнику узнать не удалось, вдобавок Жебел заявил, будто в жизни не посещал ни одного азартного заведения, и сулился непременно известить Его милость Рекифеса о разгильдяйстве и непомерной наглости его подчиненных.

Сие обещание переполнило без того неглубокую чашу терпения Конана. Киммериец, не удержавшись и не обращая внимания на яростную жестикуляцию приятеля, наговорил лишнего, и к числу действующих лиц добавились охранники лавки вкупе с домочадцами ювелира, предводительствуемые супругой Жебела – дамой сварливой и острой на язык.

– …Наше счастье, что ушли живыми, – заявил Ши, оказавшись за пределами владений достопочтенного Жебела. – Не-ет, этого борова надо отлавливать вне спасительных домашних стен. Желательно также разузнать, имеются ли у него предосудительные развлечения, вроде милой привычки содержать в подвале двух-трех похищенных юных девственниц, и уж тогда вести разговоры. Признаю, тут мы с тобой сглупили.

– Впредь будем умнее, – согласился варвар. – Скажем, что тебе известно про Косью, торговца сукном с Каменного рынка?

– Что он еле-еле держится на плаву, – развел руками карманник. – И я вполне понимаю его отчаянную попытку выручить хоть немного деньжат, участвуя в дележе яблочек. Возможно, он окажется сговорчивее.

Крохотное владение Косью приткнулось в одной из многочисленных галерей Каменного рынка, бело-оранжевого двухэтажного чудовища, до отказа переполненного людьми, складами, прилавками, повозками с товаром, ревущими верблюдами и острыми запахами готовящейся на открытом огне пищи. Друзьям пришлось раз десять спросить дорогу, прежде чем они выбрались к облупившемуся навесу, под которым горкой лежали непритязательного вида штуки тканей. Торговля, пусть с горем пополам, но все-таки велась: подле лавки стояли двое покупателей, оживленно препиравшихся с ее хозяином.

– Мы ищем месьора Косью, – без особых предисловий (ему казалось, что так внушительнее и действеннее) заявил Конан, дождавшись, когда покупатели удалились.

– Это я, – унылого вида тощий торговец покачал головой с таким видом, будто его в этой жизни уже ничего не удивляло.

– Сыскная Управа, – сухо добавил Ши. – Желаем задать пару вопросов касательно недавних бегов на Конном Поле. Тех самых, где месьор Косью имел счастье слегка обогатиться. Кстати, месьору известно, что его выигрыш может быть оспорен, как полученный в результате кое-каких грязноватых махинаций?

Косью безразлично глянул на парочку сыскарей и довольно вежливо спросил:

– И что именно вам угодно узнать?

– Самую малость, – обнадежил его Ши, почуявший сладкий запах близкой удачи, – имя того, кто совершил щедрый жест, ссудив денег для ставки.

– Обождать малость можете? – устало осведомился Косью. – У меня там посетители. Расчеты завершу и приду. Или заходите внутрь, если хотите.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и вошел во внутреннее помещение лавки. Сухо зашелестели ленточки на циновке, занавешивающей вход.

– Почему ты его отпустил? – вполголоса недоуменно осведомился Ши у киммерийца.

– Что значит «отпустил»? – переспросил Конан. – Он же сказал, что сейчас вернется!

– Ты этому веришь? – воришка обошел прилавок, отодвинул циновку и заглянул внутрь. Присвистнул сквозь зубы и окликнул приятеля: – Иди, полюбуйся. Хорошо, что я не Рекифес и не твой Наставник, иначе получил бы ты сейчас изрядную головомойку. За то, что упустил ценного свидетеля. Или возможного подозреваемого, смотря как дело обернется.

Циновка скрывала комнату с потемневшими от старости сундуками вдоль стен, столом, заваленным отрезками тканей и клочками пергамента, и узким окном. Еще там имелась стоявшая нараспашку дверь, тихонько поскрипывавшая на ветерке. За дверью виднелась уходившая наверх узкая лестница и заполненный какими-то мешками склад.

– Он просто вышел прогуляться, – с непередаваемой интонацией произнес Ши Шелам и ядовито хмыкнул: – Не бегать же теперь за ним по всему рынку. Если желаешь учинить погоню, то имей в виду – я тебе не попутчик. Навестим следующего? Кто еще числился в твоем списке?