Нефритовый кубок - Старк Джеральд - Страница 18

– Боюсь, что выпив здесь хоть каплю, мы отравимся и скончаемся в страшных муках, – вполголоса пробормотал Ши, и добавил, обращаясь к хозяину: – Почтеннейший, мы с приятелем тут кое-кого разыскиваем…

– Опоздали, – с подвыванием зевнув, сообщил владелец «Лилии». Ши недоуменно сморгнул.

– В каком смысле – «опоздали»? – встрял Конан.

– В таком, что ежели вы явились вытряхивать долги из бедолаги Раселима, то достанется вам шиш с репейным маслом, – охотно пояснил тавернщик. – Быстрее надо было поворачиваться. Теперь у него в кармане – бешеная вошь на аркане. Остальное разошлось по кредиторам. Невезучий он человек, этот Раселим, вот что я думаю. Одна ему дорога: к ребятам, что проповедуют новую веру, мол, каждый человек сам творит свою удачу. Я так полагаю, они слегка заблуждаются, но дело ихнее. Раз кому-то угодно платить за пустопорожнюю брехню – ему же хуже.

Конан и Ши Шелам переглянулись, невольно хмыкнув, ибо отлично знали, когда и при каких обстоятельствах зародилась упомянутая «новая вера», а также развеселую парочку, заправлявшую недавно вспыхнувшей в городе религиозной катавасией – девицу Ильху и ее одноглазого приятеля по имени Хасти.

– Так касательно Раселима, – продолжал рассуждать вслух хозяин «Бронзовой лилии». – За столько лет впервые человеку повезло! Сорвал отличный куш на бегах и даже не сумел пройти пару шагов с полным кошельком. В общем, ежели вы за должком, который вам причитается, то Раселим пьян в доску и валяется под дверью. Будете бить – выведите на улицу и особо не усердствуйте. Ничего у него не припрятано, иначе я бы знал. Неудачник он, вот и все.

Тавернщик снова зевнул и занялся протиранием жестяных кружек, выглядевших так, будто их не мыли с самого дня изготовления, случившегося лет двадцать тому.

– О как, – разочарованно протянул воришка, попинав для пробы то самое тело, подпиравшее входную дверь и лишенное малейших признаков жизни. – Говоришь, ему досталось тысяча триста империалов? Сколько ж тогда на нем висело долгов?

– Одна тысяча двести девяносто пять золотых, – неожиданно ясным и разумным голосом откликнулся спящий, не открывая, впрочем, глаз. – Пять оставшихся ушли хозяину сего гостеприимного заведения. Других денег у меня нет. Можете проваливать.

– Мы не спешим, – с этими словами киммериец, испытывая некоторую брезгливость, сгреб говорящее тело за шиворот и прислонил к стене. – Может, мы желаем побеседовать с человеком, едва не разбогатевшим на лошадиных бегах. Вдруг он подскажет нам какой-нибудь секрет? Скажем, к кому обратиться, дабы заранее узнать, на какое четвероногое ставить?

Раселим внезапно распахнул один глаз и подозрительно уставился на незнакомых собеседников. Поразмыслил и рассудил, что двумя глазами увидит больше.

– Скачками интересуетесь? – сварливо проговорил он. – Тогда как насчет того, чтобы для начала помочь мучимому жаждой человеку?

Ши прогулялся к стойке и вернулся с кувшином, из коего вынул затычку и многозначительно помахал перед помятой физиономией Раселима. У того задергался кончик носа – точь-в-точь как у почуявшей мясо собаки.

– Так что насчет Конного Поля? – повторил вопрос воришка, ловко уводя кувшин из пределов досягаемости трясущихся рук пьяницы. – У тебя, мой нетрезвый друг, который год медный талер в суме не ночевал. Откуда же взялись деньги на ставку? Причем, Конан, обрати внимание – много денег. Ежели он выиграл тысячу триста, значит, ставил не меньше двух сотен, ибо трудностей с мудреной наукой счисления я, хвала Небесам, пока не испытываю. Может, он ограбил мирного прохожего, снял кошелек и бросил бедного человека подыхать в темном переулке?

– Тогда мы запихаем его в мешок, поскольку своими ногами он ходить не способен, позаимствуем у почтенного хозяина тачку и доставим подозреваемого к Сыскной Управе, – сообразив, поддержал игру киммериец. – Где для начала препроводим в уютный Зверинец…

– Поручив бдительной опеке уважаемого Тарбада сотоварищи, – с готовностью закивал Ши. – В конце концов, почему занятые люди должны тратить время на какого-то пропойцу? Я бы предпочел сейчас находиться в «Коринфских садах», а ты? Говорят, нынче там выступает какая-то потрясающая танцовщица, аж из самого Турана… – воришка с преувеличенным восторгом почмокал губами.

До затуманенного разума Раселима постепенно дошло, что беседующие высоко над его головой молодые люди не являются посланцами от очередного разъяренного заимодавца, но представляют из себя нечто худшее – законную власть. Он заерзал и неуверенно пробормотал:

– Ребятки, вы не шутили бы так…

– Кто сказал, что мы шутим? – возмутился Ши и от полноты чувств едва не выплеснул кувшин с вином на пол. Раселим скорбно взвыл. – Смешки давно остались в прошлом. Давай, поднимайся. Не волочить же нам тебя, ровно мешок с хламом?

Подниматься Раселим не желал. Он вообще не стремился покидать пределов «Бронзовой лилии», в доказательство чего вцепился в ножку стола и уставился на человекоохранителей мутно-жалостливым взглядом, бормоча нечто неразборчивое.

Острый локоть приятеля въехал Конану под ребра, намекая, что неудачливый игрок достаточно запуган и вот-вот начнет выдавать свои тайны.

– Оно конечно, можно обойтись без Управы и Зверинца, – неторопливо, точно беседуя сам с собой, проговорил варвар. – У сыскных, знаешь ли, надзиратели – сущие лютые звери, спуску никому не дают. Помирать будешь, а кружки воды не допросишься. Для начала побьют как следует…

– Всенепременно побьют, – охотно подтвердил Ши и встряхнул кувшин, дабы содержимое забулькало погромче.

– А с утра пораньше потащат на допрос, и не будут, как мы, вежливыми да обходительными, – продолжил развивать мысль Конан, и тут Раселим не выдержал. Будь он чуток потрезвее, он, может, и сообразил, что его бессовестно обводят вокруг пальца, но в своем теперешнем состоянии… да еще с неотступными воспоминаниями о потере законного выигрыша…

– Ничего я не знаю! – с неподдельной мукой в голосе возопил он. – Покою вам не дает, когда кто-то пытается исправить свои дела? Никого я не грабил! Никогда в жизни! Это меня обворовывают все, кому не лень! Единственный раз протянули руку помощи, так никакой пользы я, пропащая душа, с этого не получил! Довольны?

– Какая такая рука помощи? – быстро спросил Ши. – Вернее, чья рука?

– Хорошего человека, – убежденно и внятно заявил Раселим. – Который хотел выиграть на бегах и другим поспособствовать…

– Почему он сам не сделал ставку? – удивился Конан, но воришка угрожающе зашипел на него, призывая к молчанию, и набросился на пропойцу:

– Сколько тебе дал хороший человек? На какую лошадь нужно было внести деньги? Посмотри сюда! Видишь кувшин? Он твой, только ворочай языком побыстрее! Как зовут хорошего человека?

– Четыреста талеров, – с усилием выговорил прижатый к стенке и совершенно запутавшийся Раселим. – Поровну на Белое Облако, Летящую Стрелу, Дьюдр и Упрямца. Три четверти выигрыша – ему, одну – мне. Я хотел сказать, что ни одной из этих кляч не дано тягаться с Фениксом, а потом подумал – какая разница? Коли он швыряет золото по ветру, глядишь, и мне перепадет малая кроха. Пришли Стрела и Упрямец, один к пяти, один к восьми. Этот тип ждал меня у ворот Конного Поля, забрал свою долю и пожелал всего наилучшего. Имени я у него не спрашивал, а он не говорил. Выглядит прилично, покажете мне его рожу – узнаю…

– На, – Ши брезгливо ткнул попрошайке вожделенный кувшин. – Пойдем отсюда.

– Как это понимать? – нетерпеливо потребовал объяснений киммериец, как только приятели удалились от «Бронзовой лилии» на сотню шагов. – Почему ты больше ни о чем его не спросил? Может, в самом деле стоило вывести его на улицу и пару раз хорошенько встряхнуть?

– Тогда бы он разорался на весь квартал или сделал вид, будто у него мозги напрочь отказали, – рассеянно отозвался воришка. – В Управе ему пересчитают зубы и не добьются ничего путного. Источник вычерпан до дна. Однако кое-что полезное этот ценитель дешевого шемского пойла разболтал. Похоже, мы имеем дело со старинным трюком, в просторечии именуемым «Корзина золотых яблок».