Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 177

7

При посещеньи покупальцев

В кондитерской нарушен сон

От опытных хозяйских пальцев

До покупательских кальсон…

Вмиг просыпаются ватрушки,

Гато, и кухен, и пти-шу,

И, вторя разбитной вострушке,

Твердят: “Попробуйте, прошу…”

Всех пламенно влечет к Мамоне,

И, покупальцев теребя,

Жена и хлеб на кордомоне -

Все просят пробовать себя…

Когда ж приходит в лавку Коля,

Ее почтительный супруг,

Она, его усердно школя

(Хотя он к колкостям упруг!),

Дает понять ему, что свято

Она ведет торговый дом…

И рожа мужа глупо смята

Непостижимым торжеством!..

Toila

НА БАРБАРИСОВОМ ЗАКАТЕ

1

Кто в небе алых роз алее

Цвел в облаковом парике?

Спустясь с балкона, по аллее

Меж сосен мы прошли к реке.

Алела на закате пристань,

Такая серенькая днем.

Плескались рыбки – двести, триста?-

Блестя алеющим огнем.

Кричали вспугнутые утки

С малиновою белизной.

Не кровью ль истекали сутки,

Струящие к закату зной?

И на реке, на перекате,

Играла с мушкою форель.

На барбарисовом закате

Возникла эта акварель.

Я оттолкнул замок устало,

Подвинул лодку к ступеням,

И ты, сияющая ало,

Спустилась, кружева вспеня.

Я весла взял, и мы поплыли

Вниз по теченью за изгиб,

Где меж стеблей прохладных лилий

Скользит так много быстрых рыб…

2

С полуаршинной глубиною,

Зеленая, как малахит,

Прозрачною и ледяною

Струею орошает мхи

Прибрежные. Деревьев купы

Отзеркаленные в воде,

Склонились к ней. Покой везде.

Стволы – как великанов трупы.

Изгибисто несемся вдоль

Аллеи до ограды сада,

А там, за ним, где пихт рассада,

Пустырь – крестьянская юдоль…

Вот лес пошел. Вот вновь луга.

Вот устье Егерской канавки.

И хариусы – вид сига -

Бегут от лодки в скользкой давке…

Ты нажимаешь влево руль

И поворачиваешь вправо.

Суденышко вплывает в травы,

Что щедро вырастил июль.

Еще один нажим руля,-

И мы плывем в зеленых сводах;

Теперь уже в кофейных водах

Плотичка плещется. Крыля

На белое пятно батиста,

Летит бесшумный нетопырь,

И от его движений свиста

Ты вздрагиваешь. “Растопырь

Скорее руки, – и добычу

Мы привезем к себе домой!”

Ты моему не внемлешь кличу,

Восторг не разделяешь мой.

Наоборот: закрылась шалью,

Склонилась тихо над кормой…

Закат давно не блещет алью.

Из тучи поступью хромой

Выходит месяц, обознала

Полоску в струйках сквозь листву.

Домой зову и не зову:

Всего в версте отсюда дача.

Зеленолиственный тоннель

Так восхитительно олунен,

Июльский воздух так июнен

И мягок, как Мускат-Люнель…

Все вдаль ветвистым коридором

Плывем, пока вдруг ты с задором

Не поворачиваешь руль,

И мы канавою обратно

Скользим к реке, смотря на пятна

Луны в игре речных кривуль…

3

Окончены канавы, своды,-

Вновь малахитовые воды.-

И островок цветущих лип -

Все тот же, только в лунном стиле.

Плывем, сгибая стебли лилий,

Меж них пугая спящих рыб.

Мы покидаем с грустью стебли

И вверх стремимся в этот раз.

Теперь опять простор для гребли:

Чтоб “взять версту”, нам нужен час.

4

Но слушай, кто поет в болоте?

Я слышу женский голос там

В туманной лунной позолоте

Я вижу женщину. К кустам

Прибрежным по зыбучей топи

Она, вся белая, идет.

У берега водоворот -

Вдруг упадет в него… утопит

Себя, пожалуй. В золотых

Лучах остановилась. Росла.

Стройна. Бледна. Я поднял весла.

Смотрю. И вдруг она – бултых!

Мы вскрикнули, мы онемели.

И тишина. И – ничего.

Подплыли. Головы, как в хмеле.

Самоубийство? Колдовство?

Но эта песня! В этой песне -

Исчезни, враг! Господь, воскресни!-

Такой восторг, такая жуть.

Нет, человеческая грудь

Вместить ту песню не смогла бы:

Для мук подобных люди слабы…

Так значит, то не человек,

Не женщина – невольный вывод…

Мы фантазировали живо

С упорной мыслью в голове,

Что не было того, что было,

А если не было, то – то,

Что виделось, себя избыло,

И этот “кто-то” есть никто.

5

Теперь уже плывем в смятеньи,

И ужасом душа полна:

Мы думаем об этом пеньи…

Нам не в луну уже луна,

И вечер нам уже не в вечер:

Мы думаем об этой встрече.

И смысл, значенье встречи той

Неясны нам пока. Постой,

Ты видишь пристань? на скамейке

Сидит как будто кто-то… Змейки

Волос спадают на плеча…

И в белом, в белом… Кто бы это?…

Но в ужасе бежим ответа,

Пугаясь лунного луча,

Что выползает из-за тучи,

Готовый озарить ее…

Нас мысль одна и та же мучит;

И ты мое, и я твое -

Сердца свои мы оба слышим…

О, настороженная тишь!

И вот плывем все выше, выше…

И я молчу. И ты молчишь.

6

А вот и пристань. Вот и мыза.

На пристани встречает… Лиза.

Вся в белом, белая сама:

“Ах, чуть я не сошла с ума!-

От ужаса едва лепечет

И не находит слов для речи: -

Луна нервирует… И тьма…

И эта женщина… Ее вы

Не встретили? за полчаса

До вас бежала здесь… Коса

Такая рыжая… Лиловы

Глаза безумные… Капот

Распахнут белый… Дико пела,

Когда бежала… Я поспела

Едва прийти сюда… И вот

Сижу, едва жива от страха,

И жду вас: все же здесь светлей,

Чем в доме. От густых аллей

В нем мрачно. И луна, как бляха,

На клумбе с ирисами. Нет,

Я не останусь больше в доме

Одна без вас”,– в больной истоме

Шепнула девушка и в плед

Закутавшись, пошла за нами.

Невесело мы пили чай,

Невольно думая о драме,

Что с нами будет невзначай…

7

Оно вошло в нас хладнокровно,

Оно и крепло, и росло:

Спустя четыре года ровно,-

И, может быть, число в число?-

Расстался я с подругой тою,

С кем плыл рекою, залитою

Лимонным светом, к чаще лип

На островке, где наши были,

Где меж стеблями наших лилий

Живет так много наших рыб…

Озеро Uljaste

1923

КАРА ДОН-ЖУАНА

РАССКАЗ В СИЦИЛИАНАХ

1

Да, фейерверком из Пуччини

Был начат праздник. Весь Милан

Тонул в восторженной пучине

Веселья. Выполняя план

Забав, когда, забыв о чине,

И безголосый стал горлан…

Однако по какой причине

Над городом аэроплан?