Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 114

IV. ВКУШЕНИЕ

“Пропел петух, ты слышишь?” Сжал

Меня, – совсем я растерялась.

Я бормотала: ты слыхал?

Ты не ослышался? Металась,

Хотела встать. Но вновь на лбу

Пятна два лихорадно-красных

Увидев, вверила судьбу.

Свою глазам его прекрасным…

Настало утро. Пробудясь,

Я комнаты не узнавала

И даже башмачков. Смеясь,

Себя невольно вопрошала:

Во мне струится что-то. Что ж

Во мне струиться-то могло бы?…

Который час, – как тут поймешь?

И я – одна? и мы – не оба?

V. ВОСТОРГ

Ах, я не знаю ничего…

Лишь помню: дверь закрыть забыла…

Служанка входит. “Отчего

Свои цветы ты не полила?”

– Я их забыла. – Снова та:

“Где платье ты свое измяла?”

Смеется сердце. Та-та-та!

О, если бы я это знала!..

Подъехал к саду фаэтон…

“И ты не накормила кошку”,-

Твердит служанка. “Это он!”

Твердит мне сердце. Я – к окошку!

Проси, проси его ко мне,-

Я жду его: мне надо что-то…

И у меня наедине -

Запрет он дверь? – одна забота…

VI. ВТОРОЕ СВИДАНИЕ

Стучится. Отворяю. И,

Желая оказать услугу,

Дверь вмиг на ключ. В уста мои

Меня целует, как подругу.

– Не посылала за тобой,-

Шепчу… “Так ты не посылала?”

Смущаюсь и кричу душой:

– Да, мне тебя не доставало!

Да, посылала! да, побудь

Немного здесь! – Глаза руками

Закрыла от любви, на грудь

К нему склонив уста с глазами…

“Но кажется пропел петух?”

Он стал прислушиваться. Я же

Подумала невольно вслух:

– Как это мог подумать даже?…

Никто не пел. Пожалуй, лишь

Кудахтала немного кура…

Он мне: “Немного погодишь,-

Я дверь запру”. И вечер хмуро

В окно взглянул. А я едва

Могла шепнуть: – Но дверь закрыта…

Я заперла уже… – Трава,

Деревья, все – луной облито.

VII. У ЗЕРКАЛА

Уехал он опять. Во мне

Как будто золото струилось.

Я – к зеркалу. Там, в глубине,

Влюбленных глаза два светилось.

Лишь я увидела тот взгляд,

Во мне вдруг что-то задрожало,

И заструился сладкий яд

Вкруг сердца, выпуская жало…

О, раньше я была не та:

Так на себя я не смотрела!..

И в зеркале себя в уста

Поцеловать я захотела…

ГЕОРГИЮ ШЕНГЕЛИ

Ты, кто в плаще и в шляпе мягкой,

Вставай за дирижерский пульт!

Я славлю культ помпезный Вакха,

Ты – Аполлона строгий культ!

В твоем оркестре мало скрипок:

В нем все корнеты-а-пистон.

Ищи средь нотных белых кипок

Тетрадь, где – смерть и цепий стон!

Ведь так ли, иначе (иначе?…)

Контрастней раков и стрекоз,

Сойдемся мы в одной задаче:

Познать непознанный наркоз…

Ты, завсегдатай мудрых келий,

Поющий смерть, и я, моряк,

Пребудем в дружбе: нам, Шенгели,

Сужден везде один маяк.

ФИНАЛ

Закончен том, но не закончен

Его раздробленный сюжет.

Так! с каждою главою звонче

Поет восторженный поэт.

Напрасно бы искать причала

Для бесшабашного певца:

В поэме жизни нет начала!

В поэме жизни нет конца!

Неисчерпаемая тема

Ждет всей души, всего ума.

Поэма жизни – не поэма:

Поэма жизни – жизнь сама!

ВЭРВЭНА

Поэзы 1918 – 1919 гг

I. ЖЕМЧУГ ПРИЛИВА

ИНТРОДУКЦИЯ

Вервэна, устрицы и море,

Порабощенный песней Демон -

Вот книги настоящей тема,

Чаруйной книги о святом Аморе.

Она, печалящая ваши грезы,

Утонченные и бальные,

Приобретает то льняные,

То вдруг стальные струнные наркозы.

Всмотритесь пристальнее в эти строки:

В них – обретенная утрата.

И если дух дегенерата

В них веет, помните: всему есть сроки.

УСТРИЦЫ

О, замороженные льдом,

Вы, под олуненным лимоном,

Своим муарным перезвоном

Заполонившие мой дом,

Зеленоустрицы, чей писк

И моря влажно-сольный запах,-

В оттенках всевозможных самых -

Вы, что воздвигли обелиск

Из ваших раковин, – мой взор,

Взор вкуса моего обнищен:

Он больше вами не насыщен,-

Во рту растаял ваш узор…

Припоминаю вас с трудом,

Готовый перерезать вены,

О, с лунным запахом вервэны,

Вы, замороженные льдом!

ЛИКЕР ИЗ ВЕРВЭНЫ

Ликер из вервэны – грёзерки ликер,

Каких не бывает на свете,

Расставил тончайшие сети,

В которые ловит эстетов – Амор

Искусно.

Луною, наполнен сомнамбул фужер

И устричным сердцем, и морем.

И тот, кто ликером аморим,

Тому орхидейное нежит драже

Рот вкусно.

Уста и фужер сетью струн сплетены,

При каждом глотке чуть звенящих,

Для нас – молодых, настоящих,-

Для нас, кто в Сейчас своего влюблены

Истому.

Лишь тот, кто отрансен, блестящ, вдохновен,

Поймет тяготенье к ликеру,

Зовущему грезы к узору,

К ликеру под именем: Crеme de verveine -

Больному.

ПРИ СВЕТЕ TbMЫ

Мы – извервэненные с душой изустреченною,

Лунно-направленные у нас умы.

Тоны фиолетовые и тени сумеречные

Мечтой болезненной так любим мы.

Пускай упадочные, но мы – величественные,

Пускай неврастеники, но в свете тьмы

У нас задания, веку приличественные,

И соблюдаем их фанатично мы.

ФАНАТИКИ ИЗБОРОВ

Мы – фанатики наших изборов,

Изысков, утонка.

Мы чувствуем тонко

Тем, что скрыто под шелком проборов,

Тем, что бьется под легким, под левым,-

Под левым, под легким.

Мечтам нашим кротким

Путь знаком к бессемянным посевам.

Не подвержены мы осязанью

Анализов грубых.

В их грохотных трубах -

Нашим нервам и вкусам терзанье.

Пусть структура людей для заборов:

Структура подонка.

Мы созданы тонко:

Мы – фанатики наших изборов.

МОРЕФЕЯ

Флакон вервэны, мною купленный,

Ты выливаешь в ванну

И с бровью, ласково-насупленной,

Являешь Монну-Ванну.

Правдивая и героичная,

Ты вся всегда такая…

Влечешь к себе, слегка циничная,

Меня не отпуская.

И облита волной вервэновой,

Луной и морем вея,

Душой сиренево-сиреневой

Поешь, как морефея.