Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 109

АМБРУАЗ ТОМА

Тома, который… Что иное

Сказать о нем, как не – Тома!..

Кто онебесил все земное

И кто – поэзия сама!

Тома – “водица”!.. Как хотите,

Подсуден даже модернист,

Сказавший, – вы меня простите,-

Что композитор… “водянист”!..

Тома, озвучивший Миньону,

Созданье Гетевской мечты,

Кому весь мир воздал корону

За звуки чистой красоты!

Каким жемчужно быть чурбаном,

Бездушным, черствым и сухим,

И непробивным барабаном,

И просто гадким и плохим,

Чтобы назвать “Миньону” “нотным

Кваском”, ее не ощутив

И не поняв, о чем поет нам

За лейтмотивом лейтмотив!

О ЧЕМ ПОЕТ?

О чем поет? поет о боли

Больного старика-отца,

Поет о яркой жажде воли,

О солнце юного лица.

О чем поет? о крае смутном,

Утерянном в былые дни,

О сне прекрасном и минутном,

О апельсиновой тени…

О чем поет? о вероломстве

Филины, хрупкой как газель,

О нежном с Мейстером знакомстве,

О хмеле сладостном недель…

О чем поет мотив крылатый,

Огнем бегущий по крови?

О страстной ревности Сператы,

О торжестве ее любви!

О чем поет? о многом, многом,

Нам близком, нужном и родном,

О легкомысленном и строгом,

Но вечно юном и живом!

ОБЗОР

В тебя, о тема роковая,

Душа поэта влюблена:

Уже глава сороковая

Любовно мной закруглена.

Я, перечитывая главы,

Невольно ими изумлен:

Они стрекозны и лукавы,

И шолковисты, точно лен.

Какая легкость и ажурность,

И соловейность, и краса!

И то – помпезная бравурность!

И то – невинная роса!

Чего в них нет! в них пульс культуры

И ассонансовый эксцесс,

И стилевой колоратуры

Страна безразумных чудес…

В них взгляд на ценности земные,

Омонумеченный момент,

В них волны моря голубые -

Балтийский аккомпанемент.

СОН В ДЕРЕВНЕ

Грассирующая кокетка,

Гарцующая на коне.

Стеклярусовая эгретка -

На пляже mй diterrannй e.

Навстречу даме гарцовальщик,

Слегка седеющий виконт,

Спортсмэн, флёртэр и фехтовальщик,

С ума сводящий весь beau-monde…

Она, в горжетке горностая,

В щекочущий вступает флёрт,

И чаек снеговая стая

Презреньем обдает курорт.

Ее зовет король рапирный

Пить с мандаринами крюшон,

И спецный хохоток грассирный

Горжеткой мягко придушён…

ТРАКТОВКА СНА

Зачем приснилась мне гарцунья

И он, неведомый гарцун?…

Уж это не весна ль – чарунья

Испытывает верность струн?…

Не смутные ли это зовы

Воспрянувшей от сна весны?…

Недаром дали бирюзовы,

Недаром небеса ясны…

Недаром в царстве беззаконий,

В повиновении весне,

Не только пламенные кони,-

Гарцуют всадники – во сне…

Недаром взор настроен зорко,

И возникают в сини гор

Она, неведная гарцорка,

И он, неведомый гарцор…

РЕЧОНКА

Меж Тойлою и Пюхаеги -

Ложбина средь отвесных гор.

Спускаясь круто к ней в телеге,

Невольно поднимаешь взор.

В ложбине маленькая речка,-

В июле вроде ручейка,-

(…О речка, речка – быстротечка!)

Течет… для рачного сачка?!

Уж так мала, уж так никчемна,

Что – для чего и создана?

Но и в нее глядит надземно

Небрезгающая луна…

По ней двухлетняя девчонка

Пройдет, “не замочивши ног”…

Но эта самая речонка

Весной – бушующий поток!

Она внушительна в разливе,

Она слышна за три версты,

Она большой реки бурливей

И рушит крепкие мосты.

Тогда люблю стоять над нею

На сером каменном мосту:

Она бурлит, – я пламенею,

В ней славословя Красоту!

ВАЛЕРИЮ БРЮСОВУ

Нежны bегсеusе'ные рессоры -

Путь к дорогому “кабаку”,

В нем наша встреча, – после ссоры,-

Меж наших вечеров в Баку.

Я пил с армянским мильонером

Токай, венгерское вино.

В дыму сигар лилово-сером

Сойтись нам было суждено.

Походкой быстрой и скользящей,

Мне улыбаясь, в кабинет

Вошли Вы тот же все блестящий

Стилист, философ и поэт.

И вдохноьенно Вам навстречу

Я встал, взволнованный, и вот -

Мы обнялись: для новой речи,

Для новых красок, новых нот!

О, Вы меня не осудили

За дерзкие мои слова,-

И вновь певцу лесных идиллий

Жизнь драгоценна и нова!

Я извиняюсь перед Вами,

Собрат, за вспыльчивость свою

И мне подвластными стихами

Я Вас по-прежнему пою!

ТЕ, КОГО ТАК МНОГО

От неимения абсента,

От созерцания кобур -

Я раздраженней дез'Эссента

У Гюисманса в “А rebours”.

И глаз чужих прикосновенье

На улице или в лесу,-

Без бешенства, без раздраженья,

Без боли – как перенесу?!..

А от “мурлыканья” и “свиста”

Меня бросает в пот и дрожь:

В них ты, ирония, сквозисто

Произрастаешь и цветешь!

Но нет непереносней боли -

Идти дорогой меж домов,

Где на скамейках в матиоле

Немало “дочек” и “сынков”…

Скамейки ставят у калиток,

И дачники садятся в ряд;

Сидят, и с мудростью улиток

О чем-то пошлом говорят.

И “похохатывают” плоско,-

Сам чорт не разберет над чем:

Над тем ли, что скрипит повозка,

Иль над величием поэм!..

ОБОЗЛЕННАЯ ПОЭЗА

В любви не знающий фиаско

(За исключеньем двух-трех раз…)

Я, жизнь кого – сплошная сказка,

От дев не прихожу в экстаз:

Я слишком хорошо их знаю,

Чтоб новых с ними встреч желать,

И больше не провозглашаю

Им юношески: “Исполать”!

Все девы издали прелестны

И поэтичны, и милы,-

Вблизи скучны, неинтересны

И меркантильны, и пошлы.

Одна гоняется за славой,

Какой бы слава ни была;

Другая мнит простой забавой

Все воскрыления орла;

Мечтает третья поудобней

Пристроиться и самкой быть;

Но та всех женщин бесподобней,

Кто хочет явно изменить!

При том не с кем-нибудь достойным,

А просто с первым наглецом -

С “красивеньким”, богатым, “знойным”,

С таким картиночным лицом!

МАЛЕНЬКИЕ ПОЯСНЕНИЯ

То не пальнула митральеза,

Не лопнул купол из стекла,-

То “Обозленная поэза”

Такой эффект произвела!

Еще бы! надо ль поясненье?

Поэт “девический”– и что ж?-

Такое вдруг “разуверерье”,

Над девой занесенный “нож”…

Нет, кроме шуток, – “Отчего бы,-

Мне скажут, – странный этот взгляд

С оттенком плохо скрытой злобы?”

И – объясняться повелят.

Охотно, милые синьоры,

Охотно, милые mesdames,

Рассею я все ваши споры,

Вам объяснения я дам!

Мой взгляд на женщин есть не личность,

А всеми обобщенный факт:

Не только “этих дам публичность”,

Но и “не этих дамный такт”…

Есть непонятные влеченья,-

Живой по-своему ведь жив…

Бывают всюду исключенья,

Но в массе – вывод мой не лжив.