Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Страница 40

Ребенком он частенько наблюдал за работой искателей золота. Они неистово работали, не замечая часов, без еды и сна, до тех пор, пока не падали до изнеможения. Когда он повзрослел, он узнал, что существуют другие виды изнеможения. Белла научила его читать и писать. Она научила его составлять план действий и скрывать свои эмоции до тех пор, пока этот план не будет выполнен. Беллины девушки научили его любви. Даниэль шел к намеченной цели с тем же едва сдерживаемым бешеным волнением, что и искатели золота. Он стал управляющим в Беллиной пивной в Вирджиния-Сити, потом в ее главном магазине и, наконец, в отеле, который они вместе построили. Он пребывал в печали, когда Белла отдалилась от дел. Он плакал в одиночестве, когда она умерла.

В конце концов он покинул Вирджиния-Сити и уехал в Нью-Йорк. Теперь те трудные годы казались ему прекрасной мечтой. Сделав исключение для Яна, он больше никому не позволял приближаться к себе. Но вот сейчас он встретил Порцию, и она вернула ему ту мечту, которую, он думал, навсегда спрятал под замок.

Ян смотрел на Даниэля настороженно. После долгого молчания он, наконец, произнес:

– Эх, Дан, вот если бы я мог еще поговорить с тобой о Виктории.

– Давай, а в чем дело?

Ян вышел на террасу к Даниэлю.

– Я встречаюсь с ней за вечерним кофе, Дан, и я… я полагаю, что у нас с ней что-то должно произойти.

– Да? И что же тебя смущает?

– Это Виктория. Она… мы держались за руки. Ее бедро прикасалось к моему под скатертью за столом. Я не мог сделать вид, что не заметил этого. Но я не знаю, как мне себя вести с ней дальше.

– О, Ян. Ты же не школьник. У тебя же было немало женщин, хотя ты и осторожен сверх разумного. Что тебя сейчас-то смущает?

Ян нервно потер руки. Он не мог доверить этого Даниэлю, но ему казалось, что он потерял чувство пристойности. Маленькая фамильярность за столом, которую он описал, взбудоражила его, и это-то и смущало.

– Просто мои интимные опыты происходили с женщинами другого рода. Виктория училась в частном пансионе в Англии. Она воспитывалась как леди, хоть она и не капризный тепличный цветок. Она мне очень нравится. Боюсь, что она слишком нравится мне, и я не знаю, что мне делать.

– Ян, я не знаю, почему ты спрашиваешь меня об этом. В настоящий момент я чувствую себя таким же профаном в обращении с женщиной, как и ты. То есть Порция сделала меня сумасшедшим, и я… Ян глубоко вздохнул:

– Я это подозревал. Какие же мы с тобой оба дураки!

– Может быть, но в одном я уверен: когда мужчина и женщина тянутся друг к другу, им никто не поможет никакими советами. Может быть, нам обоим нужно перестать бороться с неизбежностью, мой друг. Я подозреваю, что Виктория хочет более великих дел, чем кофе, и клянусь, что ты тоже. Я иду на прогулку. Не дожидайся меня, – сказав Даниэль, надевая куртку и выходя за дверь.

– И не подумаю, – крикнул вслед ему Ян. Через минуту он выключил свет в номере и выскользнул из холла. Ян удивился, как он мог раскрыть свою тайну Даниэлю. Втайне он просто надеялся, что Даниэль найдет какой-нибудь повод вмешаться и убедить его остановиться.

Общение с Даниэлем ввело Яна в светское общество. Сопротивление девушек этого круга всегда было знаком того, что они увлеклись. Глупые намеки, жеманный смех, наигранное равнодушие с их стороны удерживали Яна от того, чтобы на какую-нибудь из них посмотреть серьезно. Он всегда предпочитал женщин попроще. Они были именно тем, чем были, и их правила поведения были ясны.

Но Виктория бросила единственный взгляд на веранде и перевернула всю его жизнь. Встречи с ней наедине невыносимо терзали его чувства. Ее густой, теплый смех был заразителен. Она любила комплименты. Она призналась, что его старомодные манеры интригуют ее. Казалось, что она играет с ним как кошка с мышонком, и когда он был рядом с ней, он был не в силах сопротивляться ей.

Потом она сама целовала его в коридоре. Поцелуй не показался ему невинным; он не ожидал этого. Он надеялся, что более опытный Даниэль подскажет ему, как себя вести с подобными девицами. Но Даниэль казался настолько поглощенным своими делами, что Ян не нашел благоприятной возможности, чтобы полностью довериться ему.

Теперь он тихо шел в полночь по коридору в сторону ее комнаты. Он не представлял себе, что Виктория на самом деле собирается выйти на встречу с ним так поздно.

Он не смог довериться Даниэлю, но он понимал, что влюбился в Викторию. Он не подходил ей, слишком стар для нее и слишком осторожен. Но в ней была какая-то пленительная тайна, и он знал, что не в силах отступить.

Ян остановился у кадки с пальмой. О чем она думает? Виктория могла и не понимать, что она так привлекательна для него. Но он-то давно уже не мальчик и знает, что порядочная леди никогда не предложит полночного рандеву. Он стоял в коридоре, растерянный и близкий к тому, чтобы отступить в спасительное укрытие своей комнаты.

Неожиданно возникшие из ниоткуда две нежные ручки обвились вокруг его шеи и повлекли его в темную нишу за кадкой:

– Ян, я думала, что ты никогда не придешь.

Когда руки сомкнулись вокруг его шеи, все опасения Яна исчезли вместе с прикосновением горячих нетерпеливых губ Виктории. Вечернее платье, которое было на ней, когда он оставил ее час назад, было сменено на нечто шелковое и восхитительно тонкое.

– Как насчет нашего кофе? – наконец сумел он выдавить из себя.

– Я не думаю, что ты захочешь, чтобы я шла по лестнице полураздетая, – шутливо прошептала Виктория, запуская руку ему под рубашку и гладя его волосатую грудь.

Ян посмотрел на свою расстегнутую рубашку, смущенно почувствовав отсутствие галстука:

– Виктория, извини. Я не мог представить себе, что ты обо мне думаешь. Я больше никогда не буду…

– Но я буду, Ян. И я хочу этого, с тобой, сейчас, сегодня ночью.

Она расстегнула пуговку на своем халатике, и лиф распался на две половины.

Ниша была темная. Но электрический свет в холле серебряно освещал ее обнаженное тело. Ее груди были полные, с твердыми сосками, и Ян понял, что он в плену и готов сделать все, что она хочет. К черту последствия! Она разогрела его кровь до точки кипения. Он знал, что бросаться в этот любовный омут абсолютно безрассудно, но не мог отвергнуть ее настойчивого приглашения.

– Виктория, – хрипло прошептал он, – куда?

– Сюда, в комнату моей горничной.

Она повернула ручку двери позади себя и втолкнула Яна внутрь помещения.

– Где твоя горничная?..

Его рубашка была сорвана. Брюки расстегнуты.

– В моей постели, конечно. Поцелуй меня, Ян Гант, или я умру от желания, находясь в твоих объятиях.

Даниэль бродил под деревьями, тщательно избегая встреч с запоздалыми ночными прохожими. И был весьма удивлен, когда услышал свое имя, которое прошептали из тени магнолии на углу квартала:

– Мистер Логан? Это вы?

Это был секретный агент Пинкертона.

– Бен, что ты здесь опять делаешь?

– Да все этот чертов капитан Макинтош. Он снова в отеле.

– Куда он пошел?

– Не знаю. Его нет на игре в покер. Возможно, он играет в бильярд. Что мне делать?

Проклятый капитан! Опять спутал им все карты.

– Просто держите глаза открытыми, Бен. У меня есть люди, которые разнюхают, где он. Я подозреваю, что и так знаю, где находится наш любезный капитан.

Даниэль знал, что Гораций и леди Эвелина чудесно нашли общий язык, и Даниэль беспокоился. Они казались вполне подходящей парой. Ему нужно срочно получить досье на графиню из конторы Пинкертона.

– Оставайся здесь, Бен, я полагаю, что он скоро выйдет из отеля.

Даниэль повернул обратно, но вскоре остановился, услышав крадущиеся шаги в темноте позади себя.

– Кто здесь?

Даниэль повернулся, заметив в лунном свете силуэт молодой женщины.

– Фаина! Подождите. Что случилось?

Фаина? Порция остановилась. Значит, он думает, что она – Фаина. А почему бы и нет? Только один раз он видел Порцию, одетую не как мужчина. Даниэль подошел к ней и схватил ее маленькую ручку своей большой рукой.