Обман - Джордж Элизабет - Страница 69

— Так где все-таки Тео Шоу был в ночь с пятницы на субботу? — спросила она.

— Говорит, что дома, вместе с бабушкой, которая подтвердить этого не может, потому что рано ушла в свои комнаты.

— Вот эта часть его истории, вероятнее всего, правдива, — заметила Эмили. — У Агаты Шоу — его бабушки — недавно был инсульт. Ей необходимо побольше отдыхать.

— А это предоставляет Тео массу возможностей добраться до Неза пешком, — многозначительно заметила Барбара.

— Что объясняет, почему все живущие по соседству в один голос уверяют, что не слышали шума машины. — Эмили в задумчивости сдвинула брови и направила сосредоточенный взгляд на вторую белую доску для записей, на которой ее рукой были выведены фамилии и инициалы подозреваемых.

— Эта девица Малик кажется вполне законопослушной, — сказала она. — Но если между ней и Тео существует тайная связь, то у нее, возможно, была причина сделать так, чтобы ее жених свалился вниз по ступенькам лестницы на Незе. Это отменило бы все ее обязательства в отношении Кураши. Причем навсегда.

— Но ведь ее папаша утверждал, что никогда не стал бы принуждать дочь выходить замуж за этого человека.

— Это он сейчас так говорит. А может, он ее прикрывает? Вероятно, в этом замешаны и он и Тео.

— Ромео и Джульетта, убивающие вместо себя графа Париса? Ничего не скажешь, логично! Но, кроме изувеченной машины, о которой мы обе почему-то забыли, есть еще кое-что, требующее объяснения. Предположим, Кураши подбили на то, чтобы пойти на Нез, встретиться там с Тео Шоу и дружески обсудить с ним отношения между Тео и Салах. Тогда как объяснить презервативы у него в кармане?

— Черт возьми! Презервативы! — в сердцах бросила Эмили. — Ну хорошо, а может, он вообще не намеревался встречаться с Тео Шоу?.. Но даже если он не знал вообще ничего о Тео, бесспорно одно: Тео о нем знал.

Барбара была вынуждена признать: подозрение, что убийцей был англичанин, становилось все более обоснованными. Что, черт возьми, она скажет при встрече этим пакистанцам? Она могла только предполагать, как поступит Муханнад, получив хоть какую-то информацию в поддержку своей уверенности, что это преступление на расовой почве.

— Ладно, — сказала она. — Пусть так. Но мы не должны забывать, что уличили Салах Малик во лжи. А поскольку у Хайтама Кураши оказался тот чек, мы можем предположить, что существует некто, заинтересованный в том, чтобы Хайтам узнал об отношениях Салах с другим мужчиной.

— Кто-то? — с деланным удивлением спросила Эмили и сама же ответила: — Рейчел Уинфилд. Ее роль во всей этой истории мне совершенно непонятна.

— Женщина, приходившая к Кураши в отель. Женщина в чадре.

— А что, если этой женщиной была Рейчел Уинфилд и именно она намеревалась увести Кураши…

— Шеф?

Эмили и Барбара разом повернули головы к двери: в проеме стояла Белинда Уорнер с какими-то бумагами в руке. Листки были аккуратно рассортированы и скреплены в отдельные пачки. Барбара догадалась, что это распечатки телефонных звонков из отеля «Пепелище», которые она вручила Эмили утром.

— Что это? — спросила Эмили.

— Я рассортировала, разложила по порядку и отработала все записи. — Подойдя к столу, она стала раскладывать на нем скрепленные листы, комментируя: — Звонки Маликов: от Салах, Акрама и Муханнада. Звонки от подрядчика по имени Джерри Де Витт. Он должен был произвести ремонт в доме, который Акрам приобрел для новобрачных.

— Де Витт? — переспросила Барбара. — Эм, он же работает на пирсе. Я разговаривала с ним сегодня.

Эмили взяла со стола блокнот и что-то записала.

— Что еще? — обратилась она к Белинде.

— Звонки от мастера по интерьеру из Колчестера. Он тоже работает в доме для новобрачных. Ну и звонки от разных, я думаю, случайных знакомых… Мистер Зайди, мистер Фарук, мистер Кумар, мистер Кат…

— Кумар! — разом вскрикнули Эмили и Барбара.

Белинда оторвала взгляд от бумаг.

— Кумар, — подтвердила она. — Он звонил чаще всех. Оставил одиннадцать сообщений. — Лизнув кончик пальца, она перелистала последнюю пачку листков, которая оставалась у нее в руках. — Вот, смотрите, Фахд Кумар.

— Ну и ну, — со вздохом облегчения произнесла Барбара. — Дела…

— Номер клактонский, — продолжала Белинда. — Я проверила, это магазин, где продают газеты и журналы, расположенный на Карнэрвон-роуд.

— Карнэрвон-роуд? — сразу встрепенулась Эмили. — Ты уверена?

— Вот, пожалуйста, адрес.

— Барб, похожее, боги протянули нам руку помощи.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовалась Барбара. Она подошла к большой карте округа и стала искать Карнэрвон-роуд. Оказалось, что улица пролегала перпендикулярно берегу и Морскому бульвару, проходила через железнодорожный вокзал и почти упиралась в шоссе А133, ведущее в Лондон. — С этой улицей связано что-то важное?

— Да, и это не похоже на случайное совпадение, — ответила Эмили. — Смотри, Карнэрвон-роуд проходит по восточной стороне рыночной площади в Клактоне. Понимаешь? Ведь это излюбленное место гомиков.

— Да, — согласилась Барбара, — это уже кое-что. — Она отвернулась от карты и увидела, что Эмили смотрит на нее горящими глазами.

— Я думаю, сержант Хейверс, у нас все получится! — объявила она, и в ее голосе снова послышалась прежняя уверенность, которую Барбара всегда считала неотъемлемым качеством Барлоу-Ищейки. — Кем бы он ни был, этот самый Кумар, мы его отыщем!

Глава 12

Салах как всегда тщательно готовилась к работе. Достав из зеленой коробки прозрачные пластмассовые подносики, она аккуратно расставила их на столе. Приготовила пассатижи, сверла, кусачки и выложила их в линию возле строя катушек с бечевками, проволоками и золотыми цепочками — все это было ей нужно для создания ожерелий и сережек, которые Рейчел и ее мать любезно согласились выставлять на продажу в своем ювелирном магазине.

— Ведь любая из твоих поделок ничуть не хуже того, что мы продаем в «Реконе», — ободряла когда-то подругу Рейчел. — Салах, мама наверняка возьмет их на комиссию. Вот увидишь. Да пойми же, попытка не пытка. Если их купят, у тебя появятся свои деньги. Если деньги тебе не нужны, возьмешь какие-нибудь новые украшения, согласна?

Рейчел оказалась права, у Салах появились деньги. Хотя большую часть своего заработка Салах отдавала родителям, ей даже хватило на браслет для Тео. А главное, она поверила в себя, в свою способность создать что-то особенное, что выражало бы ее внутреннюю сущность. Так что Салах делала украшения не только ради того, чтобы порадовать близких и пополнить семейный кошелек.

Неужели это был первый шаг? — спрашивала она себя, взяв с подноса несколько бусин, которые перекатывались на ладони, похожие на замерзшие капли дождя, холодные и гладкие. Неужели все началось, когда она решила заняться этой работой, столь непохожей на бизнес Маликов и открывшей ей мир, существующий за пределами узких рамок ее семьи? И неужели именно тогда образовалась первая трещина в ее, казалось бы, непоколебимом удовлетворении собственной жизнью?

Да нет, это не так. Слишком простое объяснение. Она не могла с уверенностью сказать: «Вот причина, а вот следствие» — и объяснить свое внутреннее беспокойство и боль в сердце. Она постоянно ощущала какое-то раздвоение в душе, будто принявшей и пытавшейся примирить два конфликтующих мира.

— Ты моя девочка-англичанка, — часто по утрам говорил ей отец, глядя, как она укладывает учебники в школьный ранец. В его голосе слышалась гордость. Ведь она родилась в Англии, ходила в городскую начальную школу вместе с английскими детьми; она говорила по-английски потому, что родилась здесь и росла в англоязычной среде. Поэтому, в понимании своего отца, она была англичанкой, такой же, как другие дети с фарфоровыми личиками, розовеющими после игры на свежем воздухе. В ней было столько английского, сколько сам Акрам втайне мечтал видеть в себе.

В этом вопросе прав, пожалуй, был все-таки Муханнад, признала она. Хотя их отец и пытался разом надевать на себя два национальных костюма, его истинной любовью были костюмы-тройки и зонтики, как это принято на его второй родине, а чувство долга не раз призывало облачиться в шальвар камис. Когда у Акрама появились дети, он преисполнился уверенности, что они поймут и простят эту мучающую его раздвоенность. Дома им следовало быть исполнительными и покорными: Салах слушалась и подчинялась, перенимая навыки ведения хозяйства и бытоустройства, поскольку ей предстояло ублажать будущего мужа; Муханнад, почтительный и трудолюбивый, готовил себя к тому, чтобы принять на свои плечи заботу о семейном бизнесе и между делом произвести на свет сыновей, которые в свое время сменят его на этом ответственном посту. За дверями дома, однако, оба ребенка Малика должны были выглядеть обыкновенными английскими детьми. Следуя советам отца, они старались ничем не выделяться среди своих одноклассников. В семье радовались тому, что они дружат с детьми из достойных семей и тем самым повышают престиж семьи, а соответственно и семейного бизнеса. Стремясь достичь этой цели, Акрам наблюдал за ними, стараясь увериться, что они вписались в общество, заняли в нем достойное место, но он обманывал сам себя.