Обман - Джордж Элизабет - Страница 68

— Надо ли задавать вопрос, кто, по-твоему, главный претендент на роль убийцы?

— Можешь не задавать. Я понимаю, кого ты имеешь в виду, — ответила Барбара. — Но если это действительно так и Муханнад убил Кураши, то какого беса он поднял такой шум из-за этого убийства?

— Да для того, чтобы сделать из себя святого. Он призывает к джихаду — священной войне против неверных, вопит о справедливости и мечет молнии в убийц-англичан. И соответственно, отводит все подозрения от себя.

— Но если так рассуждать, то надо признать, что Армстронг мог распотрошить брошенную машину. Разные подходы, но намерения-то одинаковые.

— У Армстронга есть алиби.

— А у Муханнада? Тебе удалось разыскать в Колчестере этого Ракина Хана?

— Да, он управляющий банкетным залом в одном из ресторанов его отца: костюм от Армани, туфли от Балли, «Ролекс» и перстень с бриллиантом из Берлингтонского пассажа. Он давний друг Малика, еще с университетских времен.

— И что он сказал?

— Подтвердил все: и факт, и время, и место. Они ужинали в тот вечер вдвоем. Встретились в восемь, а расстались почти в полночь.

— Просидеть за ужином четыре часа? В ресторане? Что это за ресторан?

— Нет, они ужинали в доме Ракина Хана. Жарил-парил сам хозяин, поэтому они так засиделись. Он любит стряпать; во время учебы в университете он готовил еду для себя и Муханнада, потому что, как он сказал, ни один из них не мог заставить себя есть английскую пищу. Он даже перечислил мне все блюда.

— И кто-нибудь может подтвердить?

— Да, с ними был еще один иностранец. Занятно, кругом сплошь одни иностранцы! Их однокашник по университету. Хан сказал, что это было что-то вроде встречи старых друзей.

— Да, — задумчиво пробормотала Барбара, — если они оба подтверждают…

— Чушь все это! — Эмили скрестила руки на груди. — У Муханнада Малика было черт знает сколько времени, пока я добиралась до Колчестера. Он сто раз мог позвонить Ракин Хану и договориться с ним, чтобы тот подтвердил его алиби.

— В таком случае, — возразила Барбара, — и у Иэна Армстронга было навалом времени, чтобы попросить тестя и тещу сделать то же самое. Ты с ними говорила?

Эмили не ответила.

— У Иэна Армстронга был четкий мотив, — продолжала Барбара. — А чем, скажи, Муханнад мог так сильно тебя заинтересовать?

— Да тем, что он слишком уж активно вмешивается в мою работу, — ответила Эмили.

— Вероятно, у него есть причина. — Барбара приподняла указательный палец. — Послушай, я согласна, что манеры у него как у каторжника. Да и этот Ракин Хан наверняка не лучше. Но ты почему-то не обращаешь внимания на обстоятельства, которые никак не укладываются в твою версию. Если бы Муханнад убил Кураши, чтобы сохранить честь семьи, стал бы он выворачивать наизнанку машину и прятать тело? Зачем ему привлекать внимание к тому, что могло бы запросто сойти за несчастный случай?

— Да потому, что он не хотел, чтобы это принимали за несчастный случай, — возразила Эмили. — Он все рассчитал: убийство должно сплотить его народ. И в результате — двойной выигрыш: Муханнад сводит счеты с Кураши, нанесшим ущерб репутации его семьи, и укрепляет свои позиции в пакистанской общине.

— Допустим, — сказала Барбара. — А почему мы так безоговорочно верим рассказам о сексуальных отклонениях Кураши? Ведь мотив есть и у Тревора Раддока. Его хотя и не вернули на прежнюю работу, как Армстронга, но у меня сложилось впечатление, что он не из тех, кто упустит шанс отомстить.

— Но ты же сказала, что и у него алиби.

— Да черт возьми! У всех прямо-таки железобетонное алиби! Эм, кто-то из них обязательно врет.

— Я тоже в этом уверена, сержант Хейверс. — В ее ровном голосе послышался металл, который не давал Барбаре забываться: Эмили руководила ее работой в силу своего таланта, ума, интуиции и умения, да и участвовала Барбара в деле только благодаря великодушному разрешению старшего инспектора.

Остынь, приказала она себе. Это уже не твоя компетенция, Барб. Она вдруг почувствовала, какая нестерпимая жара в дежурной части — хуже, чем в духовке. Прямые лучи послеполуденного солнца впивались в тело, словно раскаленные спицы. Когда ж это кончится! — посетовала про себя Барбара.

— Я проверила алиби Тревора, — сказала она. — По пути сюда я зашла в ювелирный магазин «Рекон». По словам мамаши, Рейчел исчезла из дому сразу после моего ухода. И мамаша не может сказать, была ли Рейчел в ту ночь на месте убийства или нет, поскольку в тот вечер она выступала на соревнованиях по танцам в Челмсфорде. Она сказала мне еще кое-что весьма интересное.

— И что же? — спросила Эмили.

— Конни сказала: «Моя Рейчел гуляет только с белыми мальчиками, запомните это, сержант». Как по-твоему, что бы это значило?

— Наверняка что-то ее тревожит.

— Мы знаем, что Кураши скорее всего встречался с кем-то в ту ночь. Со слов Тревора Раддока нам известно, что Кураши имел сексуальные контакты с мужчинами. Даже если Кураши и был гомиком, то это вовсе не значит, что он не мог быть… как бы это сказать… двояко ориентированным.

— Так ты считаешь, что у Кураши были дела с Рейчел Уинфилд? — спросила Эмили.

— Она отдала ему чек на браслет, Эм. На то у нее должна была быть причина. — Барбара перебирала в уме один за другим кусочки этого пазла, не пытаясь пока ни один примерить к определенному месту. — Но это не объясняет ситуацию с браслетом: как он оказался у Тео? Я допускаю, что Салах подарила браслет Тео, а вовсе не жениху; но ведь Тео также мог снять его и с тела мертвого Кураши. Как бы то ни было, Салах врет, что бросила браслет в море, а это, в свою очередь, говорит о том, что ей известно, как именно этот браслет задействован во всей цепи событий. А иначе — какой смысл ей врать?

— Господи! — В голосе Эмили металл уступил место тихой ярости. — Похоже, мы запутались, как мухи в паутине.

Барбара внимательно посмотрела на подругу и вдруг заметила, что под глазами у Эмили явственно обозначились синяки от усталости и напряжения.

— Если это кто-то из них, этот город взлетит на воздух.

Барбара знала, что она имеет в виду: если убийца окажется англичанином, то азиаты взбунтуются, а значит — полетят головы с плеч. И первой окажется голова Эмили Барлоу.

Они молча смотрели друг на друга. В это время Барбара услышала голоса, доносящиеся снизу, от входа. Мужчина говорил резко, голос женщины, отвечавшей ему, был профессионально спокойным. Мужчину Барбара узнала сразу. В приемной находился Муханнад Малик, приглашенный на встречу с полицией.

С ним должен быть Ажар. Итак, наступил момент, когда она наконец-то должна была сказать Эмили Барлоу правду.

Она открыла было рот, но поняла, что не сможет. Если она все объяснит, Эмили обязана будет отстранить ее от участия в этом расследовании. Она едва ли поверит в объективность Барбары, когда узнает, что в интересах одного из подозреваемых действует человек, живущий не далее чем в пятидесяти ярдах от ее убогого жилища в Лондоне. А Барбаре хотелось участвовать в расследовании, и не только потому, что она приехала в Балфорд-ле-Нез ради своих соседей-пакистанцев. Справедливости ради надо признать, что сейчас она хотела бы остаться в деле и ради своей подруги.

Барбара отлично знала, как тяжело женщинам преуспеть на службе в полиции. Мужчины, работающие бок о бок с ними, не должны убеждать никого в своих способностях. Женщинам приходится делать это ежедневно на протяжении всей своей трудовой жизни. Поэтому она с огромной охотой помогла бы Эмили укрепить служебное положение и доказать, что та достойна поста руководителя следственной группы.

— Я с тобой, Эм, — негромко произнесла она.

— Вижу.

Ответ Эмили прозвучал односложно и как-то неопределенно, и Барбаре, ожидавшей чего-то другого, вдруг пришло на ум объяснение такого поведения подруги: чем выше взбирается человек по лестнице власти, тем меньше верных друзей у него остается. Но через секунду Эмили, видимо, уже отогнала от себя черные мысли о будущем, которые не давали ей покоя.