Обман - Джордж Элизабет - Страница 43

— Прости, — сказала она. — Я напрасно настаивала.

Эмили тяжело вздохнула.

— Послушай Барб, я хочу, чтобы ты участвовала в этом деле. Мне нужен помощник, действующий со мной заодно. Но возня с Армстронгом — это просто потеря времени. Это меня и взбесило. А я уже и так на взводе из-за постоянных перепалок с Фергюсоном. — Эмили открыла сок и сделала несколько глотков, а затем, стараясь говорить спокойно, добавила: — Армстронг сказал, что на машине могут быть отпечатки его пальцев, потому что он заглядывал внутрь. Он увидел, что двери машины открыты, и решил проверить, не нужна ли кому-нибудь помощь.

— И ты ему веришь? — спросила Барбара осторожно, стараясь не обострять отношения. — Ведь он же мог и сам разгромить машину.

— Возможно, — неожиданно спокойно согласилась Эмили и снова взяла в руки пакет с вещдоками.

— Шеф? — Женский голос донесся откуда-то из глубины здания. — Нашелся один тип из Лондонского университета по имени Кайер-аль-Дин Сиддики. Вы слышите меня, шеф? Он прочтет то, что вам нужно, если вы перешлете ему текст по факсу.

— Это Белинда Уорнер, — сухо сказала Эмили. — Короткой записки напечатать не может, но по телефону творит чудеса. Хорошо! — проорала она в ответ.

Отправив книгу, чтобы сделали копию нужной страницы, она достала из пакета чековую книжку.

Увидев ее, Барбара поняла, что кроме дороги, ведущей к двери дома Иэна Армстронга, есть еще и другие пути. После недолгого раздумья она сказала:

— Кураши выписал чек две недели назад. Четыреста фунтов на имя некоего Ф. Кумара.

Эмили, сосредоточенно нахмурив брови, посмотрела на корешок.

— Это, конечно, не бог весть какая информация, но и пренебрегать ею было бы глупо. Нам надо выяснить, кто он. Или она.

— Кстати, чековая книжка была в кейсе. Там еще был счет из местного ювелирного магазина «Драгоценности и бижутерия Рекон» на имя Салах Малик.

— Непонятно, зачем ее прятать, — покачала головой Эмили. — Ведь никто, кроме самого Кураши, не мог ею воспользоваться. — Она перебросила книжку Барбаре. — Разберись с этим чеком. Да и со счетом из ювелирного магазина.

Это было великодушно, ведь только что она чуть ли не отстранила Барбару от дела из-за ее настойчивости. А сейчас Эмили, проявляя еще большее благородство, доверительно сообщила Барбаре:

— Я должна буду еще раз встретиться с мистером Армстронгом. И еще, между нами, девушками: сегодня мы с тобой должны сформулировать основную версию.

— Хорошо, — ответила Барбара. Ей хотелось поблагодарить подругу за все: за то, что она не отворачивается от ее изуродованного лица; за то, что позволяет ей работать бок о бок с собой; даже за то, что позволяет иметь собственные мысли. Но сказала она совсем другое: — Если ты уверена, что я могу быть полезной.

— Еще как уверена, — сказала Эмили дружески. — Я считаю тебя одной из наших. — Она надела солнечные очки и взяла кольцо с несколькими ключами. — В Скотленд-Ярде немало настоящих профессионалов, которых азиаты скоро зауважают. Даже мой шеф признает их профессионализм. А я хочу их переплюнуть. И обойти своего шефа. А потому хочу, чтобы ты делала все возможное для того, чтобы это произошло.

Сообщив подчиненным о том, что она направляется к мистеру Армстронгу с намерением основательно с ним побеседовать, Эмили во все горло, так, чтобы было слышно в дальнем конце здания, крикнула:

— Если что, звоните на мобильный! — кивнула Барбаре, и через несколько секунд ее уже не было в кабинете.

Оставшись одна, Барбара стала перебирать содержимое пакета с вещдоками. Она обдумывала, как вписываются в версию о проволоке, послужившей орудием убийства Хайтама Кураши, ключ, по всей вероятности от банковского сейфа, отрывок текста на арабском языке, корешок чека, выписанного на имя какого-то азиата, и загадочный счет из ювелирного магазина.

Начать с последнего казалось ей наиболее логичным. Если есть какие-то детали, которые после нетрудной проверки могут быть исключены из перечня улик, то лучше всего начать именно с них. Это придаст уверенности в близком успехе вне зависимости от того, сколько пользы принесет следствию.

Оставив вентилятор включенным, Барбара спустилась по лестнице и вышла на улицу, где ее «мини» раскалилась, как фольга в духовке.

Рулевое колесо обожгло руки, а опустившись в продавленное сиденье, она почувствовала себя так, словно плюхнулась на колени джинна. Правда, двигатель завелся сразу, без обычного кокетства, и она через некоторое время повернула направо, в направлении Хай-стрит.

Ехать было недалеко. Магазин «Драгоценности и бижутерия Рекон» находился на пересечении Хай-стрит и переулка Сэвил-лейн, но был еще закрыт. Барбара постучала, надеясь, что кто-нибудь находится в подсобном помещении позади прилавка. Она подергала за ручку и снова постучалась, на этот раз более требовательно. И ее услышали. Женщина с высокой прической, сооруженной из волос пугающе красного оттенка, появилась перед дверью и жестом показала на табличку с надписью «Закрыто».

— Мы еще не совсем подготовились, — пояснила она с доброжелательной улыбкой. А потом, сообразив, насколько неосмотрительно было бы отмахнуться от потенциального покупателя в нынешние времена в Балфорде, спросила: — У вас что-то неотложное, дорогая? Может быть, вам нужен подарок ко дню рождения или к другому важному событию? — И повернулась, чтобы открыть дверь.

Барбара показала ей удостоверение. Глаза женщины расширились.

— Скотленд-Ярд? — удивленно произнесла она и, непонятно почему, обернувшись, посмотрела на дверь, откуда только что вышла.

— Я не за подарком, — сказала Барбара. — Мне надо спросить вас кое о чем, миссис…

— Уинфилд, — подсказала женщина. — Конни Уинфилд. Конни Реконская.

Барбара не сразу сообразила, что, называя себя, эта женщина имеет в виду не место своего рождения (например, Екатерина Арагонская), а название магазина.

— Так это ваш магазин?

— Конечно. — Конни Уинфилд изящным движением закрыла за Барбарой дверь. Встав за прилавок, она начала готовить витрину: сняла и аккуратно сложила фланелевую салфетку малиново-коричневого цвета, прикрывавшую серьги, ожерелья, браслеты и прочие украшения. В витрине не было стандартных ювелирных изделий, которые можно увидеть в любом подобном магазине. Все выставленное на продажу было не только оригинальным по дизайну, но и изготовленным в единственном экземпляре. Украшения были выполнены из монет, бусин, перьев, кожи. Если и использовались драгоценные металлы — традиционные золото и серебро, — то в неожиданных сочетаниях.

Барбара подумала о кольце, найденном в кожаном кейсе в номере Кураши. Совершенно обычное, с единственным рубином. Нет, это кольцо было наверняка куплено не здесь.

Она достала счет и, протянув его женщине, сказала:

— Миссис Уинфилд, этот счет…

— Конни, — поспешно произнесла женщина. Она, склонившись над второй витриной, снимала салфетку, лежащую поверх украшений. — Все зовут меня Конни. И всегда так звали. Я живу здесь всю жизнь и не вижу причин, чтобы стать миссис Уинфилд для людей, которые видели меня ковыляющей по улице в испачканных ползунках.

— Хорошо, — согласилась Барбара. — Конни.

— Даже мои художники, которые делают украшения, называют меня Конни. Я беру на реализацию работы у художников от Брайтона до Инвернесса, вот почему я смогла удержаться на плаву в течение последних пяти лет, в период спада, когда большинство магазинов — а мой магазин — это не гастроном или аптека и не хозяйственная лавка — были вынуждены закрыться. Десять лет назад, когда я открывала «Рекон», то сказала себе: «Дорогая Конни, не вздумай вкладывать весь капитал в товар». Это все равно что отправиться в плавание по штормовому морю на корабле с то и дело глохнущими двигателями. Надеюсь, вы меня понимаете.

Она принялась вытаскивать из-под прилавка приспособления для демонстрации ювелирных украшений — искусно сделанные и до блеска отполированные карликовые деревья. Они и сами могли сойти за произведения искусства. Конни развешивала на их ветках сережки, бусы, мониста. Она работала так самозабвенно и увлеченно, что Барбара невольно этому подивилась — ведь было обычное утро буднего дня. Даже появление полиции не вызвало у хозяйки никакой нервозности.