Земля Павшего - Исьемини Виктор - Страница 44

Теперь всадники ехали по неправдоподобно прямому проспекту – широкому и аккуратно вымощенному светлым камнем. Из такого же камня фасады домов по правую и левую руку. Восемь проспектов сходятся к центру, туда, где река Уртаха описывает петлю. На образованном излучиной полуострове храм, обитель и мавзолей. Там сердце земли Павшего, а вовсе не в королевском дворце. Дворец выстроен между поворотами реки, он замыкает круг и превращает храмовый комплекс с мавзолеем в настоящий остров. Резиденция его величества – неприступная крепость, заключенная в тройной круг стен, каждая последующая – на два человеческих роста выше предыдущей, а внутри, словно орех в тройной скорлупе, – древнее сооружение, размерами превосходящее и башню Скарлока с Серой Чайкой. Войны и междоусобицы последних лет не смогли повредить этому чудовищному сооружению, хотя здесь, в Уртахе, в самом средоточии магических сил, величайшие из колдунов сражались между собой... Нынешний король постарался устроиться так, чтобы не опасаться внешнего врага. Старинный дворец заключили в панцирь стен, пропитанных самыми мощными заклинаниями.

Ворота наружной стены дворца расположены между радиальными проспектами, так что пришельцам, чтобы попасть к ним, требуется сперва пройти под стенами... на глазах у стражи. Разумеется, давно не находится никого, кто рискнул бы приблизиться к воротам с дурными намерениями.

А на остров ведут восемь мостов, в которые упираются проспекты. Восемь круговых улиц, почти таких же широких, как и радиальные, опоясывают остров. У них нет начала и конца, хотя можно считать началом мост через Уртаху. Или концом – какая разница, если любая улица представляет собой идеальную окружность! Восемь мостов южнее острова с мавзолеем, восемь северней.

И сквозь восемь ворот теперь в город входят паломники. Идут и едут по проспектам, переходят излучину Уртахи по восьми радиальным мостам – спешат поклониться Павшему. Любуются невероятной стройностью зданий и чистотой мостовых. На ночь оставаться в столице простолюдинам запрещено, пусть любуются днем. Даже мелкопоместным дворянам предлагают на ночь покинуть город. В столице нет постоялых дворов.

Ночью городские улицы подметают и моют – чтобы наутро Уртаха, светлая и прибранная, встретила новые толпы паломников, которые несут на своих подошвах грязь всей земли Павшего – несут сюда.

В Уртахе нет мастерских, нет ремесленных цехов, это священный город. Тем не менее грязи здесь всегда в избытке. Ту, что приносят на обуви паломники, за ночь уберут, но останется куда больше. Куда больше. Хотя она не видна.

Годвин, разглядывая чистенькие мостовые и ровные фасады, не думал о грязи, ему Уртаха представлялась самым чистым из городов мира. В глубине души он жалел, что уступил плащ Иниге. Хотя сердце красавца осталось далеко, в башне Скарлока, но сердце сердцем, а глаза-то – при нем! И в окна домов глядят девицы – столичные, чистые, скучающие. Уртаха – великий город, прекраснейший город в мире!

Инига окунулась в волны силы, она плыла в них, купалась в океане магического могущества, девушке не требовался проводник, чтобы направлять коня к полуострову в излучине – к храму, к гробнице Павшего. Инига сама не заметила, как обогнала спутников, оказалась первой в небольшом шествии. Ее вело необъяснимое очарование, невидимая красота, неслышная гармония – эманации Павшего.

И когда Мороган прикоснулся к локтю кузины и тихонько сказал: «Инига, нам сюда», – она почувствовала, будто ее выдергивают из чудесного сна. Так спится на рассвете, когда первые тоненькие – еще не золотые, розовые – солнечные лучи пробиваются в щель между занавесей... и ты, не раскрывая глаз, тянешься навстречу мягкому прикосновению солнца, перед тобой картинка из сна, но тянешься к солнцу, к свету, к теплу, ты ощущаешь его сквозь смеженные веки, и ощущение тепла и света вплетается в ткань сна сверкающей нитью... Эманации Павшего Инига чувствовала, как спящий чувствует легкое прикосновение солнечного луча...

– Что?..

– Я говорю, здесь нужно свернуть, – повторил Мороган, – дом господина Валланта в третьем круге.

– Но... – Девушка не договорила.

Она уже проснулась и поняла, что солнечные лучи не имели отношения ко сну, что зов Павшего не имеет отношения к действительной цели странствия. Здесь нужно сворачивать к дому этого Валланта...

Мимо остановившихся всадников шагали паломники. С утра их было немного, но они шли, ехали и катили в повозках – все в одну сторону, к храму, к мавзолею. Меньшая часть паломников ощущала эманации, эти двигались на зов, остальные повиновались порыву более чувствительных спутников, да и планировка столицы влекла их вдоль прямого, как копье, проспекта... Люди обтекали замершую четверку, Инига жалобно поглядела вслед паломникам.

– Мы непременно наведаемся в мавзолей, и ты увидишь Его, – пообещал Джегед. – А сейчас мы должны нанести визит господину Валланту.

– Да, конечно. – Инига кивнула с преувеличенным энтузиазмом. – Но это чувство, этот зов... Он ждет меня. Он такой... необыкновенный!

– Он прекрасен, – согласился Джегед. – Ты увидишь. Ты поразишься, как невероятно он прекрасен.

Мороган фыркнул – но тихо. Потом свернул в третий круг. Здесь не было прохожих, лишь изредка показывались люди – должно быть, местные. Всадники двинулись по изогнутой улице, мимо проплывали дома – все фасады равной высоты, с похожими по форме двускатными крышами, между строениями – равные промежутки, немного расширяющиеся наружу, от третьего к четвертому кругу. Каждое здание украшено барельефами, считается, что это изображения знаменитых предков, прославившихся доблестью и колдовским талантом. На самом деле лица каменных героев похожи, словно у братьев – Уртаху отстроили за короткий срок, скульпторам и каменщикам некогда было предаваться фантазиям или заниматься научными изысканиями. Они не разглядывали старинные манускрипты с изображениями героев древности и не стремились выдумать их заново. Вполне вероятно, у этих каменных титанов – лица строителей, послуживших приятелям натурщиками.

Еще статуи роднят сходные гримасы – скептически сжатые ровной линией тонкие губы, вздернутый крепкий подбородок, устремленный вдаль холодный взгляд из-под одинаково изогнутых надбровных дуг – в этих лицах нет тепла... Видимо, таково было представление строителей о подлинном величии. Различаются гербы на щитах да девизы, выбитые у ног каменных воинов.

Иногда встречаются скульптуры женщин, такие тоже глядят поверх голов пришельцев, в некие дали, видимые лишь им, каменным. Ведь не в противоположный же фасад устремлен столь внимательный взор?

Изредка попадались изображения чудовищ – каменные предки неизменно поражали тварей мечами и копьями. Звери умирали в муках, их страданиям не будет конца, по велению короля камень для фасадов зданий Уртахи привозили самый прочный. Мифические чудища вечно будут корчиться над головами прохожих.

– Далеко еще? – поинтересовался Годвин.

Воина не интересовали красоты, высеченные из светлого камня, он не чувствовал магического зова из мавзолея. Его уже начало раздражать отношение спутников к тому, что сам Годвин по привычке называл работой.

– Не помню, – легкомысленно откликнулся Мороган. – Здесь все такое одинаковое, я никогда не старался запомнить расстояний. Очень просто – над домом Валланта дракон с двумя головами, или два дракона рядом, один за другим. Их с двух сторон пронзают копьями рыцари в шлемах с опущенными забралами. Больше я такого не видел, чтобы двое и у обоих забрала опущены. Ищите дом с этим барельефом по правую руку здесь, в третьем круге.

– Н-да, – проворчал Годвин, – хорошее объяснение... Нам повезло с проводником. Теперь будем кружить по третьему кругу, пока не стемнеет.

– Ты преувеличиваешь, – возразил Джегед, – столица не так велика, а драконы на домах встречаются вовсе не часто.

Инига не ответила ничего, она по-прежнему с немалым усилием сдерживала порыв – свернуть и скорее погнать лошадь туда, откуда лился зов...