Земля Павшего - Исьемини Виктор - Страница 43

– Он не выбирал, – вполголоса, чтобы не услышали чужие, вставил Мороган. – Сюда низверг его Солнечный Аротон.

– Из дворца? С неба? – уточнил Джегед.

– С неба.

– Отсюда до неба – путь неблизкий. Если бросаешь камень с высокой башни, он может улететь очень далеко, может оказаться далеко от подножия. Если бросить несколько приметных камней, отыскать их потом удается в разных местах. – Джегед прищурился, вспоминая. – Ребенком я швырнул немало камней с башни Скарлока. Помню, до самого верха добирался, все хотелось пощупать небо... тучке толстое брюшко пощекотать. Даже от последнего этажа до неба, кажется, так же далеко, как и отсюда, снизу. Хотя облака, бывало, проплывали.

– Пощекотал? – осведомился Годвин. – Брюшко-то?

– Облака похожи на туман, если глядишь из середины, – спокойно пояснил колдун, – а вот неба не видно. И дворца там никакого я не заметил.

– Значит, дворец еще выше! – не сдавался Мороган.

– Вот я и говорю, если бросать с большой высоты, камень может улететь куда угодно. А Павший – не камень... почему же он упал именно сюда?

– А какая разница?

– Есть разница, Мороган. В этом месте – центр силы. Мы полагаем, что источник ее – Павший. Но, может статься, все обстоит иначе, и центр силы был здесь всегда, он-то и заставил Павшего свалиться именно здесь. Сила тянется к силе.

Инига слушала молча и только поражалась – как умно говорит Джегед! Зато Годвин не видел причины молчать.

– Ты богохульствуешь, – заметил воин, сдерживая волнующегося Разбойника. – До нисхождения у нас не было магов. Ваша братия появилась с Павшим, значит, от него ваши способности.

– Павший, которому вы поклоняетесь, – дух гордыни, зло и отец зла, – буркнул Мороган. – А Солнечный Аротон избрал это место, потому что оно – самое уродливое в округе. Его не жалко! Ведь Павшему было назначено пробить твердь и рухнуть в преисподнюю, в вечный мрак. Попущением Солнечного дух зла задержался здесь и...

– Ну хватит, – оборвал страстную речь паренька Джегед, – пока никто нас не услышал. Ворота открываются, глядите!

– В общем, здесь должна была образоваться огромная дыра, путь в царство тьмы!

– Заткнись, Мороган.

Ворота распахнулись почти без скрипа – наверное, огромные петли хорошо смазывают. А уж приводят их в движение при помощи магии, которая, как известно, может действовать бесшумно. В движении гигантских створок чувствовалось нечто запредельное, неестественное, уж очень тяжелыми казались ворота с виду. За каждой створкой, воздев руки, шагали колдуны из королевской стражи. Мерно переставляли ноги, натужно склоняясь, будто в самом деле толкают перед собой тяжкий груз, чародеи нараспев читали заклинания. Солнечные лучи окрасили розовым резьбу на башнях и заиграли слепящими огненными бликами на гладкой поверхности стального литья движущихся ворот, на полированных доспехах воинов.

Створки развернулись, маги остановились и опустили ладони. Из города потекли повозки, пешеходы и всадники. Тем, кто хотел попасть в столицу, пришлось ждать, пока иссякнет этот поток.

Джегед углядел в портале желтые плащи – часть стражи носила точно такое же снаряжение, как бритоголовые парни, те, которых прикончили в порту и на тракте.

– И тут эти желтые, – буркнул колдун.

– Они и раньше здесь стояли, – заметил Мороган. – Когда я гостил в Уртахе. И на улицах иногда их заметишь. Что тебя удивляет?

– Я таких прежде не встречал. Почему ты не сказал, что видел их в столице?

– А меня никто не спрашивал, – надулся Мороган. – Откуда мне было знать, что об этом следует говорить? Ты же раньше всегда все знал, а мне чуть что: «Заткнись, Мороган!»

– Заткнись, Мороган. Неплохо бы разузнать, кто они такие, эти ребята в желтом.

– Чего проще, – хмыкнул Годвин. – Просто сейчас же и спросим.

– Ты что?

– Джегед, ты слишком взволнован. Расслабься и подержи Разбойника.

Годвин вручил приятелю повод вьючного коня и проехал по обочине к повозке, стоящей впереди.

– Скажи-ка, почтенный, – поинтересовался воин у бородатого возницы, – а что за молодцы в желтом за воротами? Как будто я таких не припомню прежде?

– А их прежде и не было, – ответил бородач, – меньше года назад его милость господин Арденор создал новую стражу из послушников.

– Ах, послушники... – протянул Годвин. На самом деле он не знал, о ком идет речь, но раз возница говорит так, будто это известно всем, то и Годвин сделал вид, будто все понимает.

Тут стражи подали знак, позволяя приезжим вступать в столицу. Возница чмокнул, хлопнул вожжами, а Годвин дождался приятеля и пристроился рядом.

– Ну, слышал?

– Да, послушники.

– А кто это такие?

– Расскажу, когда проедем.

В воротах приезжих разглядывали внимательно – сперва стражники в латах, потом молодцы в желтых плащах поверх кольчуг. Джегеду предложили назвать себя. Услышав имя господина из башни Скарлока, пропустили без расспросов. Важной персоне позволительно путешествовать с большой свитой, так что имена спутников называть не пришлось – достаточно того, что они сопровождают знатного человека. В разговоре принимали участие лишь стражники, желтые торчали в воротах, как истуканы. Непонятно, для чего ими усилили охрану ворот.

Когда портал остался позади и копыта коней застучали по булыжнику, Джегед пояснил:

– При гробнице состоят священники, они ухаживают за мавзолеем, следят за состоянием одеяний Павшего, убирают, помогают, если у гостей в чем-либо нужда. Любая мать, если сочтет, что не в силах прокормить дитя, может подкинуть им малыша. Есть дверь, нарочно устроенная для таких отчаявшихся. Несчастная кладет младенца на порог, звонит в колокольчик и убегает. Священникам запрещается открывать сразу, положено выждать, пока женщина удалится, чтобы никто не мог видеть ее в лицо. Считается, что бедняжке дается шанс передумать, пока звенит зачарованный колокольчик. Как-то я стал свидетелем подобной сцены. Женщина дернула за веревку и убежала, не оборачиваясь. Я не заметил ни следа сомнений... но колокольчик исправно звонил довольно долго, заглушая крик проснувшегося мальца. Потом вышел жрец и унес дитя.

– Ну и вот эти молодцы в желтом?..

– Сироты, воспитанные жрецами. Стало быть, канцлер нашел им такое применение – сформировал новую стражу. Я почему-то полагал, что из них выходят священники...

– А что с девочками? – поинтересовалась Инига.

– Никогда не слыхал о них, – равнодушно ответил Джегед. – Я бы и о... гм... и о мальчиках ничего не знал, как видишь. Что мне занятия отцов из обители? Я – сам по себе. В гробнице Павшего у меня дела только к Павшему.

Джегед сделал глубокий вдох, латы с легким скрежетом сдвинулись на груди чародея.

– Инига, ты чувствуешь?

Девушка повела головой и прикрыла глаза – она чувствовала. С каждым шагом ощущение магического присутствия становилось все явственней. Тело наполнялось огненной силой, казалось – возможны любые чудеса! Произнеси нужное заклинание – и взлетишь к небесам, скажи короткое слово – и сотрясется твердь, сдвинутся горы, поднимется ураган! Всадники с каждым шагом приближались к гробнице Павшего, откуда исходят магические эманации. Здесь, в столице, они сильны, они пьянят и кружат голову, но стоит удалиться от мавзолея хоть немного – и чародейская сила рассеивается, растекается все шире и шире... кажется, она убывает, но это, разумеется, не так. Неподвижное тело Павшего исторгает эманации равномерно и неутомимо, но чем дальше – тем тоньше и прозрачней слой магической субстанции. Она возносится к небесам, уходит в землю, рассеивается в воздухе...

– О Павший, – пробормотала Инига, – почему я не бывала в Уртахе прежде? Как прекрасно... Счастливы живущие здесь!

– Они привыкли, – бросил Джегед. – Привыкнешь и ты. Прекрасное быстро становится привычным. Наслаждайся каждым шагом, каждым вздохом, пока тебе внове.

Годвин не чувствовал ровным счетом ничего. Тем хладнокровней он оглядывал столицу. Уртаха, вновь возведенная после того, как была полностью разрушена менее полувека назад, поражала чеканной точностью планировки, выверенными линиями и чистотой. Этот город строился как столица, лучший из городов мира, единственный в своем роде. Город – пристанище Павшего!