Земля Павшего - Исьемини Виктор - Страница 40

В деревне, похоже, справляли какой-то праздник. Веселые улыбающиеся люди, наряженные в чистое, чинно прохаживались по улице. Приезжим приветливо кивали.

– Что это у них? – спросил Мороган.

Тут ударил колокол, и толпа двинулась к площади в центре селения. Всадники двинулись следом, придерживая коней, чтобы не напирали, не лезли в толпу. Колокол – маленький, из позеленевшей меди – звенел на невысокой каланче, которая венчала церквушку. Двери храма были распахнуты, люди собирались на площади вокруг чего-то массивного, черного – привстав в стременах, Мороган разглядел каменного идола, врытого у входа в церковь. Истукан, похоже, был очень старый, в грубых чертах едва угадывались очертания человеческой фигуры.

– Что происходит? – окликнул Джегед.

Пожилой крестьянин обернулся и с широкой улыбкой ответил:

– Отсеялись, мой господин! Теперь поблагодарим Павшего, попросим добрых всходов.

– Так что, всей деревней здесь собрались? – уточнил маг.

– Конечно, мой господин! А как же иначе! Разве найдется такой среди нас, чтобы Павшему не хотел поклониться? В нашем селе народ правильный, в молитве истовый!

– Хм, я думал получить здесь ужин... – протянул Джегед.

– А погодите, добрый господин, – предложил словоохотливый мужичок, – сейчас благодарность выскажем Павшему, это долго не продлится, да и милости просим – столы накрыты. Нынче всем миром угощаемся, ну и ежели гости к нам, мы только рады!

В самом деле, на другой стороне площади на длинном столе, застеленном светлой скатертью, стояли миски с угощением, рядами выстроились кувшины, плошки, тарелки, кружки. Рядом переминались с ноги на ногу музыканты с дудками, бубнами и прочими немудрящими инструментами, какими развлекаются в деревнях.

Джегед оглядел приготовления. Стоявшие поблизости мужчины и женщины в праздничных одеждах принялись звать к столу, мол, местным будет приятно, если добрые люди примут участие в их пирушке. Павший привел по дороге на свой праздник – значит, такова воля Его!

– Останемся? – предложил Годвин. – Если в самом деле церемонию не собираются затягивать... Ну, потеряем часок...

Колокол смолк, толпа зашевелилась, все заговорили, задние вставали на носки, чтобы лучше видеть. Из дверей храма вышел дряхлый священник и направился к черному камню. К нему сошлись несколько пожилых крестьян. Один держал черную курицу, другой – черного ягненка. Ноги жертвенных тварей были опутаны бечевками, курица притихла, а ягненок тонко блеял. Стало тихо. В руке жреца сверкнул нож – удар, еще, и струйки крови брызнули в лицо древнему идолу. Толпа взвыла славословия Павшему.

– Ничего себе, – тихонько заметил Мороган. – Вот, значит, как...

– Мороган, заткнись, – зашипел Джегед. – Это старый обычай, так служили духам земли до Павшего. Простодушные люди сохранили свои привычки...

Жрец, улыбчивый благообразный старик, дребезжащим голоском прочел короткое благодарственное обращение к Павшему и широко взмахнул рукавами. Один из пожилых помощников пошептал ему на ухо.

– Теперь, когда наш высокий покровитель вкусил крови жертв, приступим и мы к трапезе! – призвал священник. – Пригласим к нашему скромному столу этих добрых людей, что направил к нам Павший!

Люди, оборачиваясь к приезжим, искренне улыбались, приглашали присоединиться к трапезе. Джегед поблагодарил щедрых крестьян, спрыгнул с коня, подал руку Иниге. Девушка улыбнулась...

Тут застучали копыта, на площадь влетели всадники – немного, с полдесятка. Люди расступались, кланялись, у кого была покрыта голова – снимали шапки. Страха перед всадниками крестьяне не выказывали, скорее – почтение.

Передний конник, седой толстяк в развевающихся черных одеждах, орал:

– Джегед! Джегед, это ты, плут! Вот так встреча!

Колдун отстранил девушку и обернулся на крик. Толстяк в черном скатился с седла и кинулся обниматься. Джегед улыбнулся и шагнул навстречу.

– Авдрис! Старый прощелыга! Какими судьбами?

– Хо! Ты на моей земле, вот какими! Джегед, по седлам! Поехали ко мне, выпьем, поговорим! Вспомним старые делишки! Будем пить и разговаривать, разговаривать и пить! Джегед, Джегед, как я стосковался в этой глуши...

– Спасибо, старина, но я не один и...

– Что с того?! Приглашаю всех! Чем больше, тем лучше, во имя Павшего! Я не позволю этим глупым суеверным крестьянам отбить у меня гостя! Да какого гостя! Джегед, Джегед...

– ...И мы спешим, Авдрис... – Колдун виновато развел руками. – Мы правда спешим.

– Слышать ничего не желаю, – без прежнего нажима произнес толстяк упавшим голосом, потом обернулся к девушке, – тем более ты с дамой.

Авдрис поклонился Иниге и торопливо пригладил жидкие седоватые пряди.

– Негоже очаровательной госпоже есть на ходу крестьянскую снедь. Хотя бы поужинайте у меня, а?

– Инига из Серой Чайки, моя невеста, – представил Джегед. – Авдрис, давай сделаем так: мы останемся у тебя погостить непременно, но на обратном пути. А сейчас...

– Ужин! – подхватил господин Авдрис. – Поужинаете – и сразу в путь! Эх, молодость!.. Эх, молодость...

Оруженосец толстяка спешился, чтобы придержать стремя, толстяк с трудом вскарабкался в седло, бормоча:

– Эх, молодость... как я вам завидую, эх, вот это настоящая жизнь – перехватил кусок на ходу, и в путь! В путь!

Кавалькада проскакала к башне, во дворе все спешились, хозяин, смешно переваливаясь на ходу, умчался на кухню отдать распоряжения поварам. По дороге толстяк метал громы и молнии – исключительно в переносном смысле, – грозя слугам, что казнит их, если не сумеют угодить друзьям господина. Страшные проклятия, изрыгаемые сеньором, никого не пугали.

Авдрис не обманул – все мигом завертелось, гостей почтительно проводили на второй этаж строения и усадили за стол, на котором с невероятной скоростью стали возникать блюда с яствами. Сперва, пока не зажарилась свежатина, – колбасы, сыры и печенье.

Джегед озирался и поминутно давал объяснения Морогану, которому было любопытно все, до последнего гвоздя. Парень хорошо разглядел башню Скарлока и Серую Чайку – древние крепости, возведенные за многие века до нисхождения Павшего. А здесь был обычный замок, даже не слишком обширный и грозный. Что он выстроен в виде цилиндрической башни – всего лишь дань традиции, это обычное поместье небогатого сеньора.

Конечно, Авдрис – маг, как и все здешние владетели, но не богат и не родовит. Что, разумеется, не имеет большого значения. Хозяин несколько раз возникал в зале, клялся, что сейчас сядет за стол, вот только отдаст последние распоряжения, вот самые распоследние – и тут же уносился, выкрикивая приказы: какой соус подать к говядине, какой бочонок поднять из подземелья, какие кубки еще выставить на стол...

– Откуда ты знаешь этого чудесного господина? – поинтересовалась Инига.

– О, – Джегед ухмыльнулся, – прежде Авдрис занимался тем же ремеслом, что и мы с Годвином. В свое время я отбил у него несколько выгодных заказов, но, надеюсь, он меня простил. Я был молодой, задиристый, не то что нынче... Славное времечко! Я рад за Авдриса, он, между нами говоря, был не очень удачлив в деле, зато хозяин поместья из него вышел превосходный.

– А в этом ты убедишься, когда заглянешь на обратном пути, как обещал, – объявил толстяк, врываясь в зал. – И не меньше трех дней... Павший меня помилуй! Не меньше недели, старый друг! Старый враг! Ах, Джегед... как славно, что ты заехал сюда!

– Старый враг? – удивился Мороган.

– Да, милый мальчик, – подтвердил Авдрис, – представь себе, однажды мы с Джегедом оказались по разные стороны ратного поля. Его заслуга, что оба живы до сих пор. Он взял меня в плен едва живого и самолично выходил. Джегед спас мою жизнь – после того, как отделал меня столь славно, что едва не угробил.

– Это было давно, – неохотно вставил Джегед, – я только начинал карьеру солдата удачи и не умел сдерживаться. Никогда себе не прощу...