Земля Павшего - Исьемини Виктор - Страница 28

В конце концов Годвин перестал отвечать и демонстративно уставился в сторону, но Мороган не умолкал.

– Иногда у меня бывают озарения, – буркнул воин, – скажем, с кляпом я вчера неплохо придумал!

– Ты – светлая голова! – подтвердил Джегед, потом опять склонился над своими железяками и забормотал магические формулы.

Мороган подумал и решил обидеться – то есть сел и вперил гневный взор в стену. Надолго его не хватило.

– Вы все против меня, – буркнул паренек.

Инига усмехнулась, подсела к родичу и взъерошила ему волосы на макушке.

– Просто ты невоспитанный. Разве в империи не принято помалкивать в присутствии старших?

– Я помалкивал. Но никто ничего интересного не говорит. Я был вынужден поддержать разговор. Чего молча-то сидеть?

– Ну ладно, тогда расскажи нам, что думают в империи о предстоящей войне, – предложила девушка. – У нас в Серой Чайке об этом мало говорили, дед больше толковал о Призрачном Нефе да поминал покойных родичей, но если случались приезжие – непременно рассуждали о войне. А ты что поведаешь?

– А как же! Конечно, война неизбежна! – оживился Мороган.

– Вот пакость, – буркнул Годвин. – А я-то надеялся, что безумие распространено лишь по эту сторону моря...

– Ты чего, Годвин? – Паренек был искренне удивлен. – Ты же воин и не хочешь войны?

– Я воин, а не идиот! Драка – моя работа, доходная работа! А война мешает честному заработку. Купцы держатся поближе к армиям, там есть возможность заработать... охраняют их регулярные войска, а не наш брат. Разбойников в провинции полно – но никто не заплатит за их головы. Война все портит. И чего имперцам не сидится у себя за морем...

– Во имя Солнечного Аротона! Но это же наш святой долг! Мы должны вас освободить!

– От чего это освободить? – удивился Годвин. – От наших денег?

– Или от наших земель? – подхватила Инига. Она больше не улыбалась.

– Освободить из-под черной власти Павшего, – серьезным тоном ответил Мороган.

– Я закончил, – объявил Джегед. – По-моему, пора на боковую, а то пацан заговаривается. Отложим проповеди до завтра.

Наутро путники распрощались с людьми короля – тем предстояло объехать несколько поселков дальше к югу.

От таможни дорога вела на восток, но солнца долго не было видно, закрывали горы. Тракт петлял в долинах, огибая скалистые кручи, по дну ущелий, часто приходилось пересекать ручейки, весело журчащие по чистеньким разноцветным камням. Зрелище красивое, но от ледяной воды несло холодом, в горах поутру лето совсем не ощущалось. Путники кутались в плащи и ежились, когда из расселин несло стылой сыростью.

Только после полудня солнце поднялось так высоко, что лучи достигли замерзших долин и осветили дорогу. Сразу сделалось тепло, все, не сговариваясь, стали сворачивать накидки... Мороган тут же завел разговор:

– А долго нам еще ехать?

– Если ты помолчишь, два дня, – буркнул Джегед. Колдун хуже всех переносил болтовню парня. Он пытался сосредоточиться на своих ощущениях, а Мороган мешал.

– А если не помолчу?

– Ты не доедешь.

– А куда я денусь?

– Не советую проверять на личном опыте, – хлопнул юношу по спине Годвин, – у моего друга богатая фантазия. Он может испробовать несколько способов. Давай лучше придержим коней... Джегед, поезжайте вперед, мы следом!

Колдун пожал плечами и ткнул каблуками в бока вороного. Инига последовала за женихом, этим молчунам было уютно вдвоем. Выждав, чтобы парочка удалилась, Годвин кивнул спутнику:

– Ну, теперь валяй. Начинай проповедь!

– Чего? – Мороган захлопал ресницами. Легкомысленный паренек уже забыл, о чем собирался поведать вчера.

– Ты хотел просветить нас относительно обязанностей императора. Ну, почему ваши должны пойти войной на это королевство. Как ты сказал? Освободить от власти Павшего? В общем, валяй – трепись! Я готов выслушать все враки, которыми тебе полоскали мозги за морем. Все-таки немного веселей будет, а то кругом только камни, даже поглядеть не на что...

– Это не враки, – начал Мороган, – а истина. Правдивость моих слов подтверждается древними преданиями, ходом истории, логической обусловленностью и...

Похоже, паренек кому-то подражал, старательно повторял слово в слово и копировал чужую интонацию – во всяком случае, его иностранный акцент стал заметней.

– Во-во, валяй в таком духе! – обрадовался Годвин. – Я попов не люблю, побасенок их не слушаю, а тут все едино заняться нечем. Хоть узнаю, чему в храмах учат. Только, сделай милость, сократи предисловие.

– Я не знаю, чему здесь учат, – слегка смутился Мороган, – вообще-то мои знакомые из посольства не отрицали постулатов истинной веры. Некоторые и в храм Солнечного Аротона ходили, я сам видел.

– Да кто ж спорит! – кивнул Годвин. – В храме всегда толкотня, сподручно со шпионами встречаться. Там можно незаметно записку передать или еще что. Это дело известное.

– Записку?.. Я не думал...

– Ну, записку, отравленный нож, пузырек с ядом! Я уж не говорю – монеты. Однако ты не отвлекайся, валяй проповедуй!

– Ну, слушай. То есть внемли, – торжественно начал Морогон. И смолк...

– Ну?

– Понимаешь, как-то трудно начать. Непросто говорить вслух о том, чему место в сердце. В общем... в высях стоит светлый чертог, где не бывает тьмы, правит там Солнечный Аротон, его око днем следует по небесному своду, мы все у него как на ладони. Ночью – над нами око его божественной супруги, Суньи Луны. Это здесь известно? Или ваши жрецы скрывают?

– Да чего скрывать... что-то в этом роде я слышал, да подзабыл вроде.

– Как? – Глаза Моргона округлились. – Как это возможно? Обрести свет истины и так безразлично об этом говорить?

– Мне безразлично, потому что Аротону безразличен я. Ну, глядит он на меня. Вернее, в мою сторону глядит – да видит ли? Ну, ползет где-то там букашка по имени Годвин среди тысяч других букашек. Что Солнечному до меня? Вот и я ему плачу той же монетой. Раз я его не вижу, так мне все едино – Аротоном его звать или еще как. Справедливо!

– Нет! – с надрывом вымолвил юноша. – Ты богохульствуешь! Аротону мы не безразличны! Все вершится по воле его! Он помнит каждого из нас!

– Да ну?

– Годвин, ты не должен богохульствовать! Мне жаль тебя, ты бредешь в потемках!..

Воин сплюнул, с тоской оглядел собеседника и вздохнул:

– Эх, парень... ты болтаешь о небесном чертоге, о солнечном оке, о всяких таких вещах, которые невозможно проверить. Ты их видел? А наш бог – в Уртахе, в мавзолее. Если хочешь, полюбуйся! Он рядом, он с нами, мы точно знаем, что живем под сенью его. Его присутствие заметно, его невозможно не ощущать. Ну, я – обычный человек, напрямую не чувствую, но я же сам вижу каждый день, как Джегед пользуется силой Павшего! Э, да ведь ты – маг! Ты же чувствуешь?

– Угу, – скорбно покачал головой паренек, – я не устоял перед соблазном, воспользовался темной силой... Это великое искушение. Да еще и для чего согрешил-то... Если вернусь живым, непременно стану каяться, что внял соблазну ради суетного! И ты, Годвин, грешишь всякий раз, когда сомнения высказываешь вслух!

– Ну так я же предлагал, давай я помолчу, но мне очень любопытно, как из существования Солнечного Аротона с его дворцом и бабой – как из этого следует, что империя станет с нами воевать?

– Ну так слушай, не перебивай! – Морогон заговорил быстро, будто боялся, что Годвин сумеет вставить слово. – Имперский двор – как тень светлого чертога. Если у нас есть повелитель с супругой, толпа придворных и лакеев, воины и телохранители – то и в светлом чертоге то же самое. Ваш Павший был одним из приближенных Аротона, дух гордыни суетный. Он поднял мятеж против Солнечного, за то был низвергнут и присужден к вечному заточению в подземелье, в преисподней, где мрак и куда не попадет свет ока Аротона. Но что-то пошло не так, он не пробил твердь и не угодил во тьму кромешную, не достиг преисподней, а задержался в этом королевстве. Хоть и притворяется мертвым, но сеет вокруг себя греховный соблазн. Вашей верой он держится на земле! Теперь ты понимаешь, что такое – эманации Павшего? Он подчиняет вас своей воле, вы служите ему, духу пустой гордыни, а взамен пользуетесь дарами его. Не подчиняетесь императору, который – тень Аротона Солнечного на земле. Как Аротон низверг вашего божка, так и долг императора – низвергнуть грешную власть Павшего, как Аротон лишил его неба, так император лишит земли. Место ему в преисподней! Вот что позовет праведных в поход на землю Павшего! Вы... вы... вас нужно спасти! Понимаешь теперь?