Земля Павшего - Исьемини Виктор - Страница 26

Горцы в серых овчинах радостно заорали. Госпожа говорила громко и четко, звонким голоском. Вассалам все нравилось – и голос, и смысл сказанного.

Джегед спешился, Годвин снял с Разбойника вьюки – большую часть поклажи как раз и составляли громоздкие боевые доспехи чародея. Инига с лошади наблюдала, как снаряжается к бою жених. Она улыбалась, привычно убирая со лба прядь. Ветерок подхватывал волосы девушки и бросал в глаза, Инига снова и снова проводила тонкой ладонью по лицу, не сводя взгляда с колдуна...

По сочленениям лат с треском пробегали искорки, Джегед сопел, вертелся в стальной скорлупе, тщательно подгоняя ремни и пряжки. Местные держались на почтительном расстоянии, им тоже хотелось понаблюдать, каков будущий сеньор в деле. Больше всех суетился Мороган. Парнишка вертелся вокруг, заглядывал воинам в глаза и молчал так старательно, что на него невозможно было не обратить внимания.

– Гляди в оба, парень, – первым на пантомиму Морогана отреагировал общительный Годвин. – Сейчас ты увидишь поединок чародеев.

– Это судебный поединок? Божий суд?

– Вроде того... Павший подтвердит свою волю. Мы полагаем, что, изменив русло ручья, Он изъявил милость Серой Чайке, прирезал землицы. Но пути Его неисповедимы, происшествие с ручьем могло оказаться побочным, так сказать, эффектом. Королевские чиновники нуждаются в подтверждении, и они его получат!

– Годвин, не отвлекайся! – не выдержал Джегед. – Не забудь, мы спешим. А ты, дружок, мог бы пойти полюбоваться, как снаряжается мой противник.

– В империи тоже бывают судебные поединки, если задета честь, – сообщил Мороган, ничуть не смущаясь тем, что его гонят. – А земельные споры решаются по закону.

– В империи не имеют представления о чести, – бросила сверху Инига. – До ручья – моя земля!

Наконец Джегед водрузил на себя шлем, украшенный пышным плюмажем, и стал на голову выше, чем прежде. Взгромоздившись в седло, он объявил: «Я готов!» – и похлопал рукоять палицы, привешенной к седлу.

Королевский сержант тоже успел вооружиться, он выглядел далеко не так впечатляюще, как Джегед. Противники съехались к камню в центре площади, где поджидал судья. Крестьяне в серых овчинах принесли колья и веревки, чтобы огородить место битвы. Толпа попятилась, зрители уже спешили занять лучшие места на изгородях. Начиналось действо, о котором будут долго вспоминать и, разумеется, много врать.

Закованные в латы всадники остановились перед судейским, тот откашлялся и нудным голосом завел:

– Итак, объявляю вас участниками суда. Помните, вы – орудие Павшего, глашатаи воли Его, оставайтесь достойными сей чести. Блюдите правила. Лошадей не разить, удары наносить выше пояса, магия дозволена, боевое оружие дозволено...

– И все такое прочее! – прервал чиновника Годвин. – Не в обиду вашей милости, мой друг участвовал в трех десятках подобных поединков, а то и в четырех. Он не хуже вас знает правила. Позвольте начинать? Торопимся мы, ваша милость.

Судья кивнул, спустился с камня и побрел через площадь, чтобы присоединиться к зрителям, солдат поднял канат, чтобы толстяку было сподручней пролезть наружу. Бойцы разъехались. По дороге Джегед выспрашивал приятеля:

– Что скажешь об этом парне?

– Обычный вояка вроде меня. Младший сын... Какой он маг, тебе виднее.

– Слабак, но способности есть. По-моему, у него плохой конь, что скажешь?

– Да, лошадка волнуется, на этом можно неплохо сыграть. И обрати внимание на его топор. Заметил шарнир под оголовком?

– Да. Я видел подобные штучки. Все, Годвин, давай за канаты.

– Удачи!

Внутри очерченного канатами круга остались лишь участники поединка. Джегед просунул ладонь в тяжелой перчатке сквозь петлю на рукояти палицы и для пробы взмахнул оружием... Пошевелил левой рукой, чтобы расправить ремень щита. На другой стороне импровизированного ристалища королевский воин поднял тяжелую двухлезвийную секиру – показывал, что готов.

В полости на внутренней стороне Джегедова щита перекатывались шары с огненным заклятием. Наверняка противник приготовил что-нибудь в этом же роде.

– Начинайте! – надсадно заорал судья.

Бойцы пустили коней.

Мороган, вцепившись в канат, глядел во все глаза. В империи о поединках боевых магов рассказывали много, но увидеть воочию – это совсем иное, нежели слышать глупые побасенки!

Колдуны сближались неторопливо – совсем не похоже на поединок имперских рыцарей, когда всадники несутся во весь опор, выставив тяжеленные копья, и поражают противника с разбега.

Здесь же воины действовали осмотрительно, внимательно следили за руками противника. Имело значение, кто первым ударит магией – а боевые заклинания были наготове у обоих. Разумеется, турнир на огражденном канатами пятачке – совсем не то, что битва, в которой участвуют большие отряды и бойцы делят обязанности: кто сражается магией, а кто прикрывает...

Когда бойцов разделяло около пятнадцати шагов, оба дружно взмахнули правой рукой, выпустив оружие. Мелькнули магические заряды. Королевский сержант уклонился, нырнул влево, Джегед принял удар на щит и выиграл время – пока противник выпрямлялся, маг первым подхватил палицу и пришпорил жеребца. Тяжелая палица Джегеда обрушилась на сержанта, тот прикрылся щитом. Оглушительно пророкотала усиленная магией сталь, рассыпая брызги огня. Джегед развернул вороного и поглядел на противника, тот выдержал натиск спокойно, но молодой конь волновался, задирал голову, наездник натягивал поводья. Джегед не дал сопернику времени успокоить животное и снова погнал вороного, чтобы сблизиться.

Королевский воин взмахнул секирой, двойное лезвие отделилось от древка и устремилось к Джегеду, вращаясь в полете, упрятанная в рукояти цепь с лязганьем разворачивалась следом... Джегед снова отразил удар щитом, демонстрируя стойкость к чужой магии – при ударе странного снаряда во все стороны густо сыпанули разноцветные искры, фигура всадника скрылась в клубах дыма. Сержант поднял древко – цепь с грохотом ползла обратно, возвращая лезвия.

Горцы в белых овчинах завопили... и стихли. Из дымного облака вывалился Джегед с занесенной палицей и нанес удар. Сержант так и не успокоил танцующего коня, потому и не смог уйти – ему пришлось пускать в ход щит. Хотя дыма и искр в этот раз вышло немного, под палицей стальная поверхность щита прогнулась, сержант покачнулся в седле, молодой конь заржал, теперь завопили зрители в сером.

Джегед развернул вороного, выронил палицу – оружие снова обвисло на ремне – и швырнул магический заряд под ноги беснующемуся коню противника. Это граничило с нарушением правил – поражать коня нельзя, но Джегед ударил в землю.

Плохо обученный жеребец, перед которым вырос столб огня, окончательно перепугался, встал на дыбы, сержант рычал из-под глухого шлема проклятия и напрасно дергал повод... Джегед, оказавшийся за спиной противника, грохоча тяжелыми латами, подхватил палицу, привстал в стременах и спокойно обрушил удар на шлем противника.

Жеребец королевского воина пронзительно заржал, сержант выпустил поводья и скатился наземь. Одно из припрятанных боевых заклинаний сработало от удара, под сержантом бабахнуло, закованное в сталь тело подпрыгнуло, скрежеща суставами лат, – и снова рухнуло на камни.

Горцы торжествующе взвыли, толстый судья в азарте приплясывал, топал короткими ножками и орал – в общем гвалте его не было слышно. Должно быть, он требовал от своего воина, чтобы тот встал и продолжил бой. Сержант зашевелился, с трудом подтянул конечности... медленно приподнялся. Встал на колени. Джегед с любопытством наблюдал. Сержант сумел подняться и встал, шатаясь, – похоже, он двигался совершенно бессознательно.

Джегед подъехал поближе, выпростал ногу из стремени и ткнул противника в грудь. Тот повалился в пыль и больше не пытался встать. Зрители выли и орали. Судья пролез под канатами, приблизился к бойцам, с трудом склонился над сержантом, поднял забрало. Потом разогнул спину и укоризненно буркнул Джегеду: