Дневник писателя 1877, 1980, 1981 - Достоевский Федор Михайлович - Страница 180

Идеи с явной мистической окраской о соприкосновении иным мирам имеют давнюю, античную традицию, сильно видоизмененную христианской литературой. Отражение этих идей чувствуется и в космологических концепциях Ш. Фурье, с которыми Достоевский, конечно, был хорошо знаком. Так, в трактате «Объяснение некоторых линий всеобщих судеб» Фурье утверждал, что «всё, начиная с атомов вплоть до небесных тел, образует картину свойств человеческих страстей», обещая читателям, что в будущих трудах «будет доказано при помощи законов социального движения, что ваши души обойдут эти планеты на протяжении вечности и что вечное блаженство, надежду на которое дают вам религии, будет зависеть от благосостояния других планет, где ваши души соединятся с материей после того, как проведут восемьдесят тысяч лет на планете, на которой мы обитаем <…> исчисление, которое откроет вам счастье, каким наслаждаются на других небесных телах, даст вам в то же время средства ввести на вашей планете благосостояние, весьма близкое к благосостоянию самых счастливых времен» (Фурье. Избранные соч. М., 1951. Т. 1C. 136–137).

199

…но никогда я не замечал в них порывов того жестокого сладострастия — единственным источником почти всех грехов нашего человечества. — Мотив сладострастия — начиная с «Униженных и оскорбленных» — один из самых устойчивых в творчестве Достоевского. «Смешной человек» говорит о сладострастии значительно резче и трагичнее, чем Дон-Кихот в своей речи об утраченном золотом веке. Мысль героя рассказа ближе к тезисам Руссо в знаменитом трактате «Рассуждение о происхождении и основании неравенства между людьми» (1754): «Среди страстей, которые волнуют сердце человека, есть одна, пылкая, неукротимая, которая делает один пол необходимым другому; страсть ужасная, презирающая все опасности, опрокидывающая все препятствия; в своем неистовстве она, кажется, способна уничтожить человеческий род, который она предназначена сохранять. Во что превратятся люди, став добычей этой необузданной и грубой страсти, не знающей ни стыда, ни удержу, и оспаривающие повседневно друг у друга предметы своей любви ценою своей крови <…> Вместе с любовью просыпается ревность; раздор торжествует, и нежнейшей из страстей приносится в жертву человеческая кровь» (Руссо Жан-Жак. Трактаты. М., 1969. С. 57, 77).

200

…я часто не мог смотреть, на земле нашей, на заходящее солнце без слез… — Постоянный в творчестве Достоевского символ, неотделимый от образа золотого века (см.: Дурылин С. Н. Об одном символе у Достоевского // Достоевский: Сб. статей. М., 1928. С. 163–199).

201

Как скверная трихина, как атом чумы ~ безгрешную до меня землю. — Мотив, частично восходящий к апокалипсическому сну Раскольникова в эпилоге «Преступления и наказания».

202

Но у нас есть наука, и через нее мы отыщем вновь истину… — Ср. со словами таинственного посетителя в «Братьях Карамазовых»: «Никогда люди никакою наукой и никакою выгодой не сумеют безобидно разделиться в собственности своей и в правах своих. Все будет для каждого мало, и все будут роптать, завидовать и истреблять друг друга» (9, 341).

203

Явились праведники ~ Над ними смеялись или побивали их каменьями. — Аллюзии из Библии, неразрывно связанные в сознании Достоевского с «Пророком» М. Ю. Лермонтова (1841). В. В. Тимофеева-Починковская в воспоминаниях «Год работы с знаменитым писателем» рассказывает о чтении Достоевским стихотворения Лермонтова и приводит его слова: «Желчи много у Лермонтова, — его пророк — с бичом и ядом… Там есть они!» (Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. С. 174).

204

Главное — люби других как себя, вот что главное… — Истина, «которую биллион раз повторяли», — завет Христа (Евангелие от Марка, гл. 12, ст. 31).

205

Показание ее о характере Корниловой было очень веско и в ее пользу. — В упомянутом отчете обозревателя газеты «Петербургский листок» отмечалось: «Смотрительница дома предварительного заключения г-жа Борейша показала, что Прокофьева поступила в марте или июне, лицо обыкновенно имела сердитое, отвечала грубо; потом, когда была переведена в общее помещение, сделалась гораздо добрее, приветливее, вела себя хорошо, родившегося в тюрьме ребенка очень любит…».

206

…замечателен был подбор экспертов — все известности и знаменитости в медицине… — В «Петербургском листке» поименованы, «в качестве экспертов, доктора: Никитин, Флоринский, Дюков, Гаудеман, Янпольский».

207

…трое заявили не колеблясь, что болезненное состояние, свойственное беременной женщине, весьма могло повлиять на совершение преступления… — Согласно отчету, помещенному в «Петербургском листке», болезненное состояние подсудимой не вызвало сомнений у двух экспертов — Никитина и Янпольского.

208

Один лишь доктор Флоринский с этим мнением был не согласен… — В «Петербургском листке» заключение этого медика было сформулировано следующим образом: «…у женщин под влиянием беременности часто являются непреодолимые симпатии или антипатии <…> в настоящем же случае этого не было, ничто не обнаруживает непреодолимого отвращения Прокофьевой к девочке, а потому нельзя прийти к убеждению, чтобы она была психически больна».

209

Последним показывал известный наш психиатр Дюков. Он говорил почти около часу… — Пространное выступление этого эксперта изложено в отчете репортера «Петербургского листка» лишь в форме краткого и сухого резюме: «Доктор Дюков заявил положительно, что как самый факт преступления, так и обстоятельства предыдущие и последующие доказывают ненормальность умственных способностей Прокофьевой».

210

…сам прокурор, несмотря на свою грозную речь, отказался от обвинения в преднамеренности… — В отчете «Петербургского листка» эта речь не цитируется, но упомянуто, что «обвинял товарищ прокурора Кессель». Прокурором Окружного суда в Петербурге был Владимир Константинович Случевский.

211

…присяжный поверенный Люстиг… — Репортер «Петербургского листка» ограничился упоминанием лишь фамилии этого защитника подсудимой. В. И. Люстих (1843–1915) — адвокат, с 1871 г. — присяжный поверенный округа С.-Петербургской судебной палаты. С 1874 г. — член совета присяжных и впоследствии неоднократный его председатель.

212

…присяжные удалились и менее чем через четверть часа вынесли оправдательный приговор… — Данные отчета «Петербургского листка» не согласуются с этим утверждением Достоевского: «Присяжные после продолжительного совещания (курсив наш. — Ред.) вынесли оправдательный приговор, встреченный аплодисментами со стороны публики».

213

В прошлом году, из-за моей поездки летом в Эмс для лечения болезни… — Летом 1876 г. Достоевский был в Эмсе с 8 (20) июля по 6 (18) или 7 (19) августа (см.: Гроссман Л. П. Жизнь и труды Ф. М. Достоевского. М.; Л., 1935. С. 250–251).

214

…по усилившейся еще более моей болезни… — Подразумевается эмфизема легких.)

215

…Я принужден выдать и майский № с июньским вместе — первых числах июля. Дата цензурного разрешения майско-июньского выпуска «Дневника писателя» за 1877 г. — 8 июля.