Дневник писателя 1877, 1980, 1981 - Достоевский Федор Михайлович - Страница 178

172

…с которой я познакомился в Петербурге… — Это знакомство состоялось зимой 1876 г.

173

Виц. — шутка (нем. Witz).

174

…у иных современных реалистов наших нет нравственного центра в их картинах, как выразился на днях один могучий поэт и тонкий художник, говоря со мной о картине Семирадского. — Скорее всего, Достоевский имеет в виду А. Н. Майкова — знатока античного мира, автора поэм «Три смерти» (1857), «Два мира» (1872).

175

Даже перламутр мог бы быть написан, как и в картине Семирадского… — Вновь речь идет о картине «Светочи христианства». В. В. Стасов в статье «Картина Семирадского», опубликованной в газете «Новое время» (1877. 15 марта. № 375) недели за две до написания настоящей главы «Дневника писателя», отмечал некоторые удачные детали картины «Светочи христианства», которая в целом и ему не понравилась из-за полного отсутствия «внутреннего содержания»: «…выше, поразительнее всего перламутровые носилки Нерона, написанные так, как наверно никогда ни один живописец в мире не писал перламутра с радужными его переливами» (Стасов В. В. Собр. соч. СПб., 1894. Т. 1. С. 524).

176

…«наследят землю»… — Восходит к библейскому выражению; см., например: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Евангелие от Матфея, гл.5, ст. 5).

177

Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь «братьев-славян», измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения… — В этих утверждениях Достоевского ощущаются отголоски «Речи, произнесенной председателем московского славянского благотворительного комитета (И. С. Аксаковым. — Ред.), в заседании 17 апреля». О начавшейся русско-турецкой войне в ней говорилось: «Эта война ее духу (то есть духу России. — Ред.)потребна <…> эта война за освобождение порабощенных и угнетенных славянских братии; эта война праведная, эта война подвиг, святой, великий <…> Но потому именно, что подвиг так возвышен и свят, для совершения его нужны чистые руки и чистое сердце» (Моск. ведомости. 1877. 24 апр. № 98).

178

Мудрецы кричат и указывают, что мы погибаем и задыхаемся от наших собственных внутренних неустройств, а потому не войны желать нам надо, а, напротив, долгого мира… — Подразумеваются «мудрецы» из журналов «Отечественные записки», «Вестник Европы» и газеты «Голос». Несколько раньше, чем Достоевский, «мудрецами века» иронически называл русских и западноевропейских противников войны России с Турцией председатель московского славянского благотворительного комитета И. С. Аксаков — в речи на заседании этого комитета 17 апреля 1877 г.

179

«Погуляют и воротятся» — «Не бывать войне, какая война, где уж нам воевать: просто военная прогулка и маневры, с тратой сотен миллионов, для поддержания чести». — Подразумеваются мнения иностранных обозревателей и корреспондентов, «нахлынувших к нам накануне войны», чтобы «изучить нас на месте». Подтверждением этим суждениям Достоевского звучит заключение об отношениях английской печати к русско-турецкой войне, сформулированное несколько позже в передовой статье «Москва, 27 мая» (Моск. ведомости. 1877. 28 мая. № 129): «…известная часть заграничной печати тщится доказать, будто мы встревожены, будто мы опасаемся и не знаем, как бы скорее бежать назад с Дуная <…> Вот образчик: парижский корреспондент „Times“ посвящает публику во все тайны, раскрывая ей опасные для России последствия ее предприятия, коих, по его словам, она может избежать только быстрым и энергическим ограничением своих действий” <…> Послушаем далее: „Очевидно, что в тот день, когда Сербия примет участие в войне или румынские войска перейдут Дунай, Австрия займет одно или оба княжества“ <…> Нас, как малых детей, пугают то Англией, то Австрией и соблазняют как игрушкой позволением удовлетворить „первою победой“ нашей национальной гордости…”» Аналогичные резюме об отношении к России со стороны западно-европейской печати высказывались в «Московских ведомостях» (см. передовицы, отделы «Телеграммы» и «Последняя почта» в «Московских ведомостях» (1877. от № 100 до 108).

180

…дрогнуло сердце Биконсфильда: сказано было ему, что Россия все перенесет — но не пойдет на войну — до того, дескать, сильно ее «миролюбие». — Речь идет о суждениях иностранных корреспондентов, наслушавшихся одних лишь «премудрых и разумных наших», т. е. либералов и «западников», к которым писатель причислял и сотрудников «Отечественных записок» и «Вестника Европы», считавшихся Достоевским в равной степени «западниками», так как и они высказывались в ряде статей и очерков против войны России с Турцией.

181

…деньги и ученые организации шестисоттысячных войсковых нашествий могут споткнуться о землю нашу… — Намек на нашествие Наполеона I в 1812 г.

182

Александр I — говорил, что отрастит себе бороду и уйдет в леса с народом своим… — Об этом Достоевский прочел в «Обозрении жизни и царствования императора Александра I», принадлежавшем перу Н. В. Путяты. «Известие о занятии Москвы французами, — отмечалось в этом обозрении, — привез императору Александру флигель-адъютант Мишо. Александр сказал ему: „Если у меня не останется ни единого солдата, я созову мое верное дворянство и добрых поселян, буду сам предводительствовать ими и подвигну все средства империи. Но если промыслом божиим предоставлено роду моему не царствовать более на престоле моих предков, то, истощив все усилия, я отращу себе бороду и лучше соглашусь скитаться в недрах Сибири, нежели подписать стыд моего отечества“» (Девятнадцатый век: Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым (издателем «Русского архива»). М., 1872. Кн. I. С. 456–457).

183

…в виде миллиардов дани… — Франция была вынуждена заплатить Германии контрибуцию в пять миллиардов франков золотом.

184

…отрубила у ней целый бок в виде двух, самых лучших провинций! — Речь идет о французских областях Эльзасе и Лотарингии, отошедших после франко-прусской войны к Германии.

185

…(как мечтает уже Австрия)… — Австро-Венгрия «мечтала» о присоединении к своей территории славянских земель Боснии и Герцеговины. В марте 1877 г. Александр II тайно обещал отдать эти земли Австро-Венгрии в обмен на найтралитет последней в предстоящей русско-турецкой войне.

186

«Но кровь, но ведь все-таки кровь», — наладили мудрецы… — В связи с вопросом о войне и мире Достоевский солидаризировался с изданиями, осуждавшими позицию, занятую либеральной газетой «Голос». Так, например, несколько позже автор заметок «Последняя страничка»; помещенных в «Гражданине» (1877. 31 мая. № 21), с насмешкой писал о том, что после «сорокадневного поста», т. е. срока запрещения издания «Голоса» за напечатание антивоенной статьи Евгения Маркова «С кем нам воевать?», передовая этой газеты вновь начинается восклицанием: «Кровь пролита! И это кровь — русская!».

Задаваясь вопросом: «Спасает ли пролитая кровь?» и утверждая: «Не всегда война бич, иногда и спасение», Достоевский, по-видимому, учитывал трактат Прудона «Война и мир. Исследование о принципе и сохранении международного права» (1861), появившийся в 1864 г. в русском переводе, и отклики на этот трактат в русской периодической печати (см.: Литературное наследство. М., 1971. Т. 83. С. 657). Возможно, что Достоевский здесь полемизирует и с рассказом Г. И. Успенского «Не воскрес», в котором на поставленный вопрос («Спасает ли пролитая кровь?») давался безоговорочно отрицательный ответ. В уста своего героя Успенский вложил следующие проникнутые скептицизмом и разочарованием слова о сербо-турецкой войне 1876 г.: «Сотни и тысячи смертей, как ни странно это кажется, не только не развивают чувствительности в живых (о живых я только и говорю), но, напротив, приучают глядеть на смерть совершенно хладнокровно. Не диво становится каждому смотреть на кровь, слушать стоны, видеть оторванные руки, ноги, пробитые головы. Жизнь человеческая начинает цениться ни во что — и в человеке, еще недавно обремененном именно человеческими-то заботами, сладко потягиваясь, просыпается зверенок… Эта атмосфера, созданная войной, охватила меня тотчас, как только я ступил на сербскую землю…» (Отеч. записки. 1877. № 2. С. 296).