Невеста из Калькутты - Грейс Сьюзен - Страница 72

– Ричард должен был уже получить письмо с требованием выкупа и теперь наверняка мечется, словно зверь в клетке. Знаешь, ведь, несмотря на все, что я о нем говорила, твой дядя – очень добрый и честный человек. Даже слишком честный. Жаль, право, что твой приятель Джеймс не пристрелил его. Вот был бы для меня подарок!

– Я должна вам кое-что сказать, Амелия, – сказала Рэнди, заставив Амелию остановиться на пороге. – Джеймс Грейсон не просто мой приятель. Он мой муж. Мы обвенчались с ним еще в Калькутте, накануне отплытия. Кроме того, у меня будет от него ребенок. Что же касается завещания, то Нана снова изменила его всего несколько дней тому назад, и теперь в случае моей смерти ее наследником становится Джеймс. Так что вам в любом случае ничего не достанется!

Амелия, словно хищный зверь, рванулась назад, к кровати. Глаза ее стали совершенно безумными.

– Ах ты, стерва! – закричала она, замахиваясь на Рэнди. – Я убью тебя!

– Остановись, Амелия, – сказал Найджел, перехватывая руку сестры. – Не ты ли говорила, что эту девку нельзя трогать, пока она у нас в заложницах? Если то, что она говорит, правда, это значит, что на ее поиски бросится Грейсон вместе со всей своей проклятой семейкой. Пока Рэнди жива и невредима, она будет тем щитом, который поможет нам унести ноги, если им удастся отыскать нас.

– Этого не случится, если ты будешь делать все так, как я скажу, – ответила Амелия, сердито стряхивая руку Найджела. – Итак, немедленно занавесь окно и угони куда-нибудь подальше эту вонючую тележку из-под рыбы. А я тем временем напишу письмо с инструкциями о том, как передать нам выкуп.

– Постарайтесь впредь не раздражать так сильно мою сестру, – заметил Найджел после того, как Амелия покинула комнату.

– А что вы скажете, если я не прислушаюсь к вашему предупреждению, лейтенант? – спросила Рэнди, намеренно обращаясь к нему не по имени, а по званию. – Тем более что вы все равно собираетесь убить меня.

Найджел подошел к кровати, вытащил нож и приставил его кончик к шее Рэнди.

– Убить можно по-разному, миледи, и только от меня зависит то, как вы будете умирать – легко и быстро или долго и мучительно. Выбирайте сами.

Он медленно провел лезвием по коже Рэнди.

– Мне безразлично то, как я буду умирать, лейтенант, потому что вы в любом случае умрете более страшной смертью, чем я, об этом позаботится мой муж, – ответила она, с трудом сдерживая ярость. – Джеймс любит меня больше собственной жизни, и в тот день, когда он найдет вас, вы пожалеете о том, что родились на свет.

Найджел молча убрал нож и, так и не сказав ни слова, вышел за дверь. Только после этого Рэнди позволила себе откинуться на подушку и, прижимая к губам связанные руки, изо всех сил постаралась не разрыдаться.

Она раскрыла тайну своего брака с Джеймсом с единственной целью – уберечь жизнь Нана от грозящей ей опасности, и теперь молила бога о том, чтобы эта попытка не оказалась напрасной.

– Не нужно плакать, миледи, – сказала Эдит, и по ее манере растягивать гласные Рэнди сразу же догадалась, что та родом из Шотландии. – Слезы лить – дьявола веселить. Мы сможем найти выход из этого положения, обещаю вам.

Рэнди подняла голову и обнаружила, что взгляд Эдит стал осмысленным и острым. Неужели эта женщина так хорошо умела притворяться?

– Вы думали, что я слабоумная? – понимающе улыбнулась Эдит. – Прикинуться дурочкой – единственный способ не попасть в лапы Амелии. Но это скорее она сама полоумная, а не я.

– Вы давно знаете Амелию?

– Почти всю жизнь, – ответила Эдит, с опаской оглядываясь через плечо. – Но тс-с, отложим разговоры на потом. С минуты на минуту сюда вернется Найджел.

Эдит с силой, поразившей Рэнди, приподняла ее за плечи и легко, но осторожно помогла подняться на ноги.

– Пойдем, милая. Я помогу тебе привести себя в порядок. – Она посмотрела на платье Рэнди и с сожалением полчала головой: – Да, его уже не починить. Кружева еще, пожалуй, можно было бы спасти, но, боюсь, они насквозь провоняли рыбой.

Эдит повела Рэнди за ширму, где стоял медный таз, кувшин с водой и щербатый ночной горшок. Идти Рэнди было тяжело, ведь, помимо всего прочего, на ее ногах звенели кандалы, не позволявшие сделать нормальный, широкий шаг. За ширмой Эдит усадила Рэнди на стул, развязала веревки, стягивавшие ее запястья, и тут же затекшие пальцы закололо так, словно в них впились сотни маленьких острых иголочек. Рэнди невольно застонала от боли, и Эдит принялась осторожно разминать ее руки, негромко приговаривая при этом:

– Потерпи, моя хорошая. Сейчас это пройдет. А потом, уж прости, нам придется снова надеть веревку, но я сделаю так, что она больше не будет так сильно стягивать руки. А платье придется снять, я дам тебе вместо него свое. Оно, конечно, не такое модное, как это, но зато шерстяное, теплое.

Эдит отошла, порылась в шкафу и вытащила из него красное платье.

– Вы живете в этом доме, Эдит? – спросила Рэнди.

Пожилая женщина посмотрела сначала на дверь, затем на окно и лишь после этого вернулась к стулу, на котором сидела Рэнди.

– Да, – шепнула она, помогая Рэнди одеться, – только это не дом, а скорее потайная берлога. Я переехала сюда недавно, всего пару недель тому назад, а до этого жила в Шотландии, в Хайленде, у своей сестры Мег. А затем его светлость прислал мне письмо, и я поняла, что пришло время платить долги.

– От кого было письмо?

– От его светлости герцога Мейдстоуна, от кого же еще? Но хватит болтать, миледи. Я слышу, что Найджел уже возится по ту сторону окна. Позвольте, я расчешу вам волосы и провожу обратно в постель, пока он нас не застукал. С Найджелом всегда нужно быть начеку.

Эдит накинула веревку на запястья Рэнди, отвела ее на кровать, и здесь, откинувшись на пыльный матрас, Рэнди смогла вновь обдумать то, что ей стало известно всего лишь за один последний час. Ее душил гнев от сознания того, что Амелия и Найджел оказались виновниками стольких несчастий в ее жизни. Это они убили отца, вынудили ее саму покинуть Индию, покушались на жизнь ее бабушки. Сколько же преступлений оказалось за душой этой парочки! Кроме того – в этом Рэнди теперь не сомневалась, – это именно они стреляли в Джеймса тогда, возле театра. Неужели ей не удастся вывести негодяев на чистую воду?

Глядя в потрескавшийся потолок, чувствуя, как у нее снова начинает болеть голова, Рэнди подумала с отчаянием:

«Что я могу сделать в таком состоянии? Глупо даже думать о побеге, когда у тебя скованы ноги. Но даже если бы они были свободны, меня все равно шатает от слабости».

О том, что она произносит свои мысли вслух, Рэнди догадалась только тогда, когда услышала тихий голос Эдит:

– Это все от лауданума, миледи. Они вас отравили, но это пройдет. Нужно только немного потерпеть и подождать. А я прослежу за тем, чтобы впредь они ничего вам не подсыпали. – Она провела ладонью по лбу Рэнди и добавила: – Теперь вам лучше поспать. А когда вы проснетесь, я приготовлю для вас бульон и чай с мятой. Проверенное средство.

Эдит ушла, а Найджел продолжал возиться за стеной, заколачивая окно, но Рэнди постаралась не слышать его и сосредоточиться на мысли о Джеймсе. Ведь вскоре после похищения ей удалось установить с ним мысленную связь, пускай и ненадолго. Кто знает, быть может, ей удастся сделать это еще раз?

И Рэнди, закрыв глаза, принялась призывать любимого:

«Джеймс, ты слышишь меня? Мне нужна твоя помощь».

Джеймс, сидя на кипе сена и притопывая от нетерпения ногой, сказал, обведя взглядом конюшню:

– Не помогает, Абу, не помогает. Я сделал все, как ты написал в письме, приехал сюда, в Фоксвуд, но в поисках Рэнди не сдвинулся ни на шаг. Быть может, я делаю что-то не так?

Абу заложил руки за спину и вздохнул:

– Такие вещи непредсказуемы, господин, но мне кажется, что вы слишком нервничаете. Это мешает вам установить связь с моей госпожой.

– А как я могу не нервничать? С момента похищения Рэнди прошло восемнадцать часов. Когда я в последний раз слышал ее, она страдала от слабости и боли. А потом ее голос становился все тише и наконец совсем пропал. Черт, никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.