Королев: факты и мифы - Голованов Ярослав - Страница 143

Первоначально англичане хотели подготовить тридцать ракет, отобрать из них девять и запустить. В конце концов, подготовили восемь, а запустили три.

Первый блин, как полагается, был комом: 1 октября ракета взлететь отказалась. Она не взорвалась, просто не хотела запускаться. Англичане были очень раздосадованы и злились еще больше, глядя на невозмутимых немецких стартовиков, которые давно привыкли к капризам Фау-2 и сохраняли истинно нордическое спокойствие.

На следующий день эта же ракета почему-то запустилась и упала в воды Северного моря, не долетев до расчетной точки полтора километра. Джоан Бернард наблюдала старт и хлопала в ладоши. Она была второй женщиной в мире, которая видела старт Фау-2. До нее это удалось только Еве Браун, будущей жене фюрера.

Вторая ракета сначала тоже упрямилась, потом все-таки взлетела, но в 24 километрах от старта шлепнулась в море. Англичане совсем приуныли и как-то потеряли интерес ко всей этой затее. Посовещавшись, решили провести еще один последний запуск, на который и были приглашены союзники-наблюдатели.

Англичане встречали самолет с советской делегацией. Первым по трапу спустился генерал Соколов, за ним переводчик. Не было еще произнесено ни одного слова официального приветствия, как раздался радостный крик: «Саша!», и на нашего чекиста бросился с объятиями какой-то англичанин. Это был майор Лаудон из русского отдела Интеллидженс сервис, старый приятель переводчика.

Англичане смотрели на нашу группу с недоумением: приглашали троих, а прилетели шестеро. Впрочем, пунктуальные американцы тоже нарушили договоренность: их было четверо.

Американскую делегацию возглавлял «филичёвый» полковник Теодор фон Карман. 10 августа 1945 года – буквально два месяца назад – в Балтиморе умер Роберт Годдард, и после его смерти фон Карман, безусловно, стал самым крупным ракетчиком США. Он был лишь консультантом американских ВВС по ракетам, а в будущем станет членом Национального консультативного совета по аэронавтике и первым директором основанной им Лаборатории реактивного движения в Пасадене.

Вторым был Вильям Пиккеринг, тогда – ассистент кафедры электротехники Калифорнийского технологического института, а в будущем – второй директор знаменитой лаборатории в Калифорнии, которую при нем прославят американские лунники и знаменитые межпланетные станции: «Маринеры», «Рейнджеры», «Сервейеры», «Пионеры». В 1973 году я познакомился с ним в Пасадене, получив в подарок отличную фотографию марсианского вулкана Никс Олимпик, сделанную «Маринером-9».

Пуск под Куксхафеном он помнил отлично, а Королева не помнил.

– А жаль, – грустно улыбнулся мистер Пиккеринг, – если бы я знал все, что будет потом, я бы с ним поговорил...

Два других американца – Говард Зайферт, специалист по ЖРД и морской офицер капитан III ранга Грейсон Меррилл – через несколько лет он станет руководителем проекта «Полярис». Меррилл потом говорил, что мысль о ракетном залпе из подводной лодки пришла ему во время пуска в 1945 году.

Были и три французских офицера. Похоже, что в ракетах они мало что понимали, просто приехали отдохнуть и выпить за компанию.

Королев был за границей первый раз в жизни. Пять недель в Берлине еще не были «заграницей». В Берлине увидел он не столько чужой город, сколько город войны – истерзанный, потерявший прежний облик. Там он все время общался с советскими людьми, и поэтому Берлин тоже был какой-то ненастоящий «заграницей». Другое дело – Гамбург. И здесь были разбитые дома, но, конечно, их было несравнимо меньше, чем в Берлине. К октябрю 45-го руины почти везде были расчищены, превратились в скверики, уютные, нестрашные дворики. Здесь было много людей, больше, чем в Берлине, и это были «заграничные» люди: он никогда не слышал на улице русской речи. Дома, мостовые и чугунные люки в мостовых, тротуары, водосточные трубы и решетки водостоков, вывески – да что перечислять! – все объемы, краски и запахи были здесь другие, чем в Москве, Киеве, Ленинграде, Казани. Когда он только вошел в вестибюль отеля «Адлон», он сразу почувствовал «заграничный» запах, запах нерусского табачного дыма и кофе, который тянулся из бара на первом этаже. Да, именно в вестибюле отеля «Адлон» он сразу почувствовал, что он – в другой стране. И в номере все было тоже заграничное: дверные замки, бронзовые оконные запоры с ручкой посередине, поворот которой запирал окно сразу и внизу и наверху (про себя отметил: «конструкция оригинальная, но материалоемкая»), длинные подушки в постели и эти пуховики, которые так смешили его в Берлине. Во всех предметах, окружающих его здесь, была какая-то незнакомая солидная основательность. Эти забавные мелочи гамбургского бытия отмечались им как-то автоматически, в голове не задерживались, в памяти не застаивались.

Его интересовала Фау, он с нетерпением ждал отъезда на полигон и обрадовался, очутившись, наконец, на заднем сидении шикарного «Майбаха», который прислали за ними из штаба Камерона. Наверно, английский шофер снова подумал о загадочной славянской душе, когда увидел, что русский генерал садится рядом с ним, где полагается сидеть его адъютанту, а адъютант – на задний диван, где полагается сидеть генералу. И что это за генерал, который, имея адъютанта, сам открывает дверцу машины, не дожидаясь, пока из нее выпрыгнет адъютант и не распахнет ее, почтительно отступая в сторону.

От Куксхафена они проехали еще километров восемь, пока у шлагбаума не притормозил их часовой в мелкой, похожей на суповую тарелку, каске и, разглядев, наконец, лицо шофера, поднял шлагбаум, за которым начинался полигон Альтенвальде.

Англичане были сдержанно радушны и деловиты, никаких объятий, похлопываний по плечу, ничего похожего на то, как братались на Эльбе с американцами. Несмотря на солидность генерала Соколова, главным русским специалистом все считали Победоносцева, а когда Юрий Александрович спросил у старшего лейтенанта Хохмута, все ли имущество благополучно прибыло в Уайт-Сэндз, у всех американцев отвалились челюсти, поскольку полигон в Нью-Мексико был строго засекречен и раз этот русский знает, что Фау поплыли в Уайт-Сэндз, значит он вообще много чего знает.

– А то давайте, – весело предложил Победоносцев, – мы съездим к вам в Уайт-Сэндз, а вы к нам в Пенемюнде.

Американцы заулыбались, но беседу не поддержали. Англичане, которые слышали этот разговор, были рады: англичан раздражали американцы, которые приехали уже не вчетвером, а компанией человек в двадцать пять, вели себя шумно, развязно, лезли без разрешения куда попало, но лезли не из-за стремления что-то разузнать, а из нахальства и желания показать, что они, хоть и не хозяева тут, но все равно могут позволить себе вести себя так, как считают нужным. Сразу было видно, что, собственно, Фау интересует только четырех спецов, а остальным американцам просто интересно поглазеть на «Great fire works»100.

В чистых добротных крупповских пакгаузах лежали ракеты – в сборе и расчлененные на отсеки: головная часть, приборы, бак спирта, бак кислорода, турбонасосный агрегат, двигатель. Соколов делал вид, что Фау-2 известна ему с детских лет и вообще уже порядком ему надоела, – пыхтел, отворачивался, пару раз даже махнул переводчику рукой – ладно, мол, угомонись, все сами знаем...

Победоносцев заинтересовался взрывателями, Тюлин размышлял над компоновкой приборов, Глушко внимательно разглядывал сильфонные соединения магистралей, – в общем, каждый занимался своим делом.

Королев впервые видел Фау-2 целиком и только теперь окончательно понял, насколько это большая машина. Однако восхищение его быстро сменилось недоумением. Зачем Браун вставил баки в корпус? Разве сами баки не могут стать частью корпуса? Хорошо, бак жидкого кислорода будет слишком быстро нагреваться, вон он даже теплоизоляцию сделал из стекловаты. Но бак горючего, ему-то нагрев не страшен. Или он все-таки слаб для того, чтобы быть несущим, и просто сомнется под тяжестью налитого в него спирта? Ведь три с половиной тонны заливают в этот бак... Он не критиковал, понимал: все, что он видит, – обдумывали и считали люди грамотные. Но понимал он и другое: всякую задачу можно решать по-разному и считать, что немцы всегда и везде сумели найти лучшее решение, никаких оснований нет, тем более что работали они в большой спешке...