Искушение Анжелики - Голон Анн - Страница 11

«Как это возвращает молодость — быть любимой, — думала она. — Раньше я была старой. Мне было сто лет. Я все время была настороже, ощетинившаяся, готовая к отпору», Сегодня, когда страх касался ее, это было уже не то безнадежное ослабляющее отчаяние, которое она испытывала, борясь против короля и слишком могущественных объединенных сил.

Тот, в тени которого она отдыхает сегодня, — тверд, проницателен и осторожен. Бестрепетно принимает любой вызов. Он отличается от других людей. Но он умеет овладевать их сердцами и превращать в друзей. И она начинала понимать, что сила духа одного Человека, достойного этого звания, может двигать мирами. Ибо дух сильнее, чем плоть.

Он одолеет своих врагов, затаившихся в тени и оспаривающих его власть. Но он так могуществен, что привлечет их к себе своей мудростью и своей неудержимой волей. Страна обретет мир, среди наций воцарится порядок, в расчищенных лесах вырастут многолюдные города. И вместе с тем останется эта дикая красота, облагораживающая новую жизнь. Новый Свет останется богатым и прекрасным. Но свободным от бесплодных войн.

Почти забывшись во власти своих грез и ощущений необъятной ночи, Анжелика словно слилась с этим странным миром, чувствуя какое-то затаенное ожидание в окружающей природе, сгустившееся вокруг напряжение. Но ничто не могло потревожить ее внутренний покой.

Пусть душный запах воинственных пиршеств плывет над лесом, и барабан стучит вдали, как торопливое и нетерпеливое сердце. Все в мире так просто. Это имеет к ней отношение, но не может причинить вреда.

В бледном свете ночи, на юго-западе, она видела, как слегка покачиваются три вытянутые вверх мачты небольшого флибустьерского корабля, бросившего якорь в излучине реки.

В другой стороне, вверх по течению, царил плотный мрак, наполненный туманом, дымками, сквозь которые пробивались время от времени красные огни индейских костров, горящих в вигвамах.

Раздалось лисье тявканье. Тяжелое, но гибкое животное проскользнуло в траве рядом с нею. Это была росомаха Кантора. На мгновение Анжелика увидела блеск ее расширенных глаз, вспыхнувших инстинктивной звериной свирепостью и, казалось, спрашивающих ее о чем-то.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. АНГЛИЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ

Глава 1

На другой день Анжелика, сидя в маленьком зале фактории, старательно шила ярко-красное платье для Роз-Анн. Ее родные будут счастливы увидеть ее красиво одетую, а не как бедную пленницу «гнусных» французов.

Через открытое окно она заметила плот, пересекавший реку.

На нем были три лошади. Накануне их привел с побережья Мопертюи, лесной охотник, состоявший на службе у де Пейрака. Там были также его сын и Кантор.

Как только они подплыли к острову, молодой человек бросился к дому и вошел в него, весьма возбужденный.

— Отец сказал, чтобы вы с Мопертюи немедля отправились в Брансуик. Он не может сопровождать нас, и переводчиком буду служить я. Мы присоединимся к нему завтра или, самое позднее, послезавтра в устье Кеннебека, где стоит уже наш корабль.

— Досадно, — сказала Анжелика. — Я еще не закончила платье. У меня не будет времени сделать узелки на корсаже. Почему отец не может нас сопровождать?

— Он должен встретиться на побережье с вождем эчеминов или с кем-то в этом роде… Я не знаю.., барон де Сен-Кастин хочет ему непременно кого-то представить. Имея дело с индейцами, никогда нельзя упускать случая, так сказать… Они такие непостоянные. Отец решил отправиться, не теряя времени, и поручил нам отвезти эту малышку. По дороге я уже взял в лагере ваш багаж.

Анжелика помогла маленькой англичанке надеть ее красивое платье. Приколола булавками кружевной воротник и манжеты, извлеченные старым Джозефом из какой-то пачки товаров. Быстро надела шляпу, застегнула кожаный пояс с пистолетом, с которым она старалась не расставаться.

Оседланные кони ждали снаружи, их держали под уздцы Мопертюи и его сын. Анжелика по привычке проверила подпругу и кожаный мешок, который она приготовила с вечера, поинтересовалась, есть ли у каждого боевые припасы.

— Ну что ж, едем! — сказала она.

— А я, что делать мне? — спросил солдат Адемар, который ожидал у двери, сидя на опрокинутый бочке с мушкетом между ног.

Он стал потехой для всех. Догадываясь о страхе, который внушала ему Анжелика, или просто не зная, что с ним делать, капрал форта Сен-Жан приставил его к личной охране мадам де Пейрак. Раздираемый между мистическим ужасом и духом военной дисциплины, Адемар нес свой крест.

Мопертюи бросил на него сочувственный взгляд.

— Оставайся здесь, старина!

— Но я не могу остаться один: тут полно дикарей!

— Отправляйся тогда с нами, — бросил канадец с досадой. — Твой капрал и остальные уже ушли с господином де Пейраком.

— Ушли? — пролепетал парень, готовый заплакать.

— Хорошо! Иди с нами, говорю тебе. Его, действительно, нельзя оставить здесь одного, — сказал Мопертюи извиняющимся тоном Анжелике. — А кроме того, одним ружьем будет все-таки больше.

Они распрощались с Голландцем, и немного времени спустя, переправившись на другой берег, вступили в сумерки леса. Чуть заметная тропа шла на запад, петляя между деревьями.

— Куда мы идем? — спросил Адемар.

— В Брансуик-Фолс.

— Что это такое?

— Английская деревня.

— Но я не хочу идти к англичанам! Это враги!

— Заткнись, болван, и марш вперед!

Заросшая весенней зеленью тропа была едва видна, но лошади уверенно находили дорогу — животные чувствовали следы людей, несмотря на тысячи Препятствий в виде кустов и зарослей. Напористая весна уже наполнила дикий лес гибкими и свежими зелеными побегами, их легко было разводить в стороны. Трава была мягкой и короткой, а подлесок еще прозрачным. Путники заметили следы покинутого индейского селения, о котором слышали раньше. Затем снова углубились под сень деревьев. Чуть подальше, между стволами осин и берез блеснуло озеро: совершенно спокойное, гладкое, как зеркало, оно сверкало на солнце. С приближением полудня тишина становилась плотнее, словно все вокруг оцепенело, слышалось лишь гудение насекомых.

Анжелика посадила маленькую англичанку к себе на лошадь. Мопертюи и Кантор сидели на других лошадях. Солдат и молодой канадец без особого труда следовали за ними пешком, так как на протяжении всего пути животные могли идти только шагом. Благодаря им женщина и ребенок не уставали от ходьбы.

Адемар все время с тревогой оглядывался по сторонам.

— Слушайте, кто-то следит за нами! В конце концов пришлось остановиться, чтобы развеять его беспокойство. Все прислушались.

— Это Вольверина, — сказал Кантор, — моя росомаха.

Животное, со своей хищной маленькой мордочкой, оскаленными зубами, белыми и острыми, выпрыгнуло из чащи у их ног.

Кантор рассмеялся, увидя выражение лица Адемара.

— Эт-то что за зверь?

— Это росомаха, она сейчас проглотит тебя.

— Ох, какая здоровая зверюга, словно овца, — пробормотал Адемар.

Теперь он ежеминутно оглядывался, чтобы проверить, не бежит ли за ним Вольверина, и насмешливый зверь иногда касался его, заставляя подпрыгивать.

— Вы думаете, легко идти с этой тварью, следующей за тобой по пятам?..

Все смеялись, и маленькой Роз-Анн никогда еще не было так весело.

Лес был такой же, как на другом берегу. Он покрывал небольшие увалы, спускающиеся к речным каскадам, и косогорья, ведущие на каменистое плато, где легкий душистый ветер обдувал невысокие сосны и кедры. Затем дорога снова спускалась в зеленую пену густых деревьев, словно пловец, ныряющий в море.

После дневной жары поднялся ветерок, заиграл листвой и наполнил подлесок легким шелестом.

Они остановились еще раз, чтобы свериться с планом, который дал им старый Джозеф. После следующей деревни, также покинутой индейцами, тропа стала менее различимой. Но Кантор уточнил дорогу, воспользовавшись компасом, и заявил, что, продолжая идти в том же направлении, они доберутся до цели часа через два или три. В том, что касается знания топографии, Кантор, хотя и не обладал таким безупречным чутьем, как Флоримон, но, подобно старшему брату, отличался острой наблюдательностью, которая позволяла ему никогда не плутать. Кроме того, оба хорошо были «выдрессированы» своим отцом, который уже с детства познакомил их с такими инструментами, как секстант и хронометр, а также с движением по компасу.