Иллюзия - Юинг Джин Росс - Страница 12

– Зачем?

– Я же давал вам свою в библиотеке, – с обезоруживающей улыбкой ответил он. – И более того, я позволил вам распоряжаться мной.

Он колебался, и она почувствовала в его голосе скрытую угрозу. Тон его стал резче.

– Вы полагаете, мисс Вудард, что я не остановил бы вас, если бы захотел? Не пора ли нам быть честными друг с другом. Я дал вам свои руки, и вы связали их муслиновой чадрой. Теперь позвольте мне взять ваши.

Глава 4

Смело взглянув ему в глаза, она отдала свою руку. Найджел осторожно собрал губами сок с ее пальцев. Подушечкой пальца она ощутила влажное тепло и мягкость его губ. Его язык задержался на ее нежной коже, губы ласкали. Она смутилась, ощутив странную тяжесть и жар внизу живота. Не отрывая от нее взгляда своих темных глаз, он обхватил губами ее указательный палец и пососал. Умело. Безжалостно. Чувства вскипели в ней, как масло на огне. Фрэнсис подавила вздох. Она вся горела; его пальцы жгли ей талию, его губы обжигали руку. Мужество ее испарилось без следа. Медленно проведя языком от ладони до самого ногтя, Найджел вытащил ее палец изо рта, а затем с насмешливой улыбкой сжал руку девушки в кулак и отпустил.

– Ну вот, – сказал он, – теперь мы квиты. Чтобы дополнить всю эту сладость, за клубникой должно следовать вино – что-нибудь легкое и пьянящее, вроде шампанского.

Как тут не растеряться? «Затем они могут беседовать об искусстве и уговаривать друг друга выпить вина. После этого, когда женщина переполнится любовью и желанием, мужчина отпустит гостей, одарив их цветами, благовонными мазями и листьями бетеля. И тогда они останутся вдвоем».

Она полагала, что сможет справиться с этим: ее готовили к тому, чтобы отдавать свое тело в обмен на безопасность. Но такого она больше не выдержит! Ничто не могло приготовить ее к магической власти этого прекрасного мужчины, смотрящего на нее сверху вниз из-под густых ресниц, к его манере распоряжаться, к его циничному искусству обольщения. Теперь это был уже не заученный по книгам урок, холодное и рациональное упражнение в чувственности. Неистовый пожар чувств грозил поглотить ее. Она обязана вернуть себе самообладание!

– В Индии пища тоже должна наилучшим образом соответствовать обстоятельствам, – осторожно заметила она. – В конце концов, кулинария – это двадцать третье из шестидесяти четырех искусств, составляющих искусство любви. Я овладела ими всеми, милорд. Назовите любое, и я продемонстрирую его.

Ответный удар последовал незамедлительно.

– Значит, вы не видите разницы между приготовлением пищи и услаждением мужчины? – ледяным тоном спросил он.

– Конечно, нет, – уверенно ответила она. – Любовь – всего лишь искусство, вроде танцев или шахмат.

– Боже милосердный! – Фрэнсис не могла точно определить, что сквозило в его тоне – презрение или сочувствие. – Какая смелая философия!

– А какая еще может быть философия у женщины, если единственным источником пропитания для нее служит искусство продавать свое тело? Анна Болейн по крайней мере продала себя за корону.

– Слишком высокая цена. – В его голосе внезапно проступила едва сдерживаемая ярость. – Она заплатила за это своей головой. То, что произойдет сегодня ночью, не будет иметь никакого отношения к искусству. Вы до полуночи удалитесь в свою комнату, как я просил?

Фрэнсис оглянулась. Все было великолепным: музыка, прохладительные напитки, прекрасно сшитые камзолы мужчин и нарядные платья дам. В воздухе витал дух веселья и буйной чувственности. Но подо всем этим, как рельсы для имитирующего гром шара в гареме, проступало ощущение скрытой опасности, и средоточием ее был этот человек.

– Разве сегодня здесь намечается нечто большее, чем ваши обычные развлечения?

– Мои развлечения никогда не бывают обычными. Когда я ставлю себе цель, то добиваюсь ее.

Она заглянула ему в глаза и увидела там чувство более сильное, чем простой флирт, и намерение более серьезное, чем терпение или вызов. Однажды в Индии ей пришлось столкнуться лицом к лицу с тигром, и она, окаменев от страха, не могла двинуться с места. Отец застрелил зверя, а затем объяснил, что ее смелость спасла ей жизнь. Если бы она побежала и тигр прыгнул, отец не смог бы тщательно прицелиться и убить зверя. Она понимала, что нельзя путать упрямство с отвагой, но усвоила важный урок: тигр представляет меньшую опасность, если видишь его.

– Я отказываюсь уйти, лорд Риво.

– Помимо всего прочего, я могу и не выбрать вас, мисс Вудард. На мой вкус, в этом блюде чересчур много специй. Возвращайтесь к своему покровителю. Забота о вас исцелит его израненную душу. – Фрэнсис оглянулась и увидела пробирающегося сквозь толпу Доннингтона. Лорд Риво взял ее руку и протянул хозяину. – Ну вот, сэр, можете сопровождать мисс Вудард. К сожалению, я не в силах противиться своим низменным инстинктам, а это неподходящее зрелище для леди.

Маркиз повернулся и зашагал прочь. Походка его была твердой и уверенной. Фрэнсис видела, как он взял под локоть Бетти Палмер и что-то проговорил ей на ухо. Услышавшие его слова гости разразились громким смехом. Доннингтон налил себе еще вина, а к Риво подошел лакей с блюдом в руках. Маркиз рассеянно положил себе запеченного с травами кролика, лежавшего во всем своем великолепии среди листьев петрушки и мяты.

– Пойдемте в залу для танцев, лорд Доннингтон, – сказала Фрэнсис, наблюдая, как Риво дочиста обгладывает кроличьи косточки. – Вам не кажется, что мне следует немного потанцевать на собственной свадьбе? Доннингтон нахмурился.

– Ради всего святого, здесь не будет ничего похожего на цивилизованную свадьбу.

Таща ее за собой, он пробирался сквозь толпу вслед за уходящим лордом Риво. Фрэнсис вздохнула.

Найджел без труда оторвался от своего преследователя и выскользнул из дома. Он быстро пошел по направлению к пустырю за конюшнями, где всадник проверял подпругу коня. Небольшой отряд солдат ожидал рядом, готовясь сопровождать его. Из темноты вышел еще один человек. При свете луны его белокурые волосы сияли подобно серебряной монете на черном бархате. Это был майор Доминик Уиндхем, старый друг и боевой товарищ.

Найджел остановился.

– Неужели я допустил ошибку и попался, как курица в корзину? Или это всего лишь дьявольская проницательность опытного шпиона?

Уиндхем рассмеялся.

– Ты имеешь в виду это невероятное пари с Доннингтоном? Я знал, что это не просто так. Совершенно очевидно, что за этим что-то кроется. – Он кивнул в сторону всадника. – Человек лорда Трента? Это предательство, и ты обнаружил улики.

Найджел бросил на него пронизывающий взгляд.

– Неужели мои намерения были столь очевидны? И это несмотря на все мои усилия! Да, Доннингтон прятал бумаги, но он был слишком занят отражением моих нападок, поэтому не заметил обыска.

Уиндхем вновь широко улыбнулся.

– Итак, до полуночи ты ломаешь комедию. А в полночь – женщина? Ты темная лошадка, Риво.

Всадник закончил возиться с лошадью и подъехал к ним.

– Лорд Риво, майор, к утру я доставлю бумаги в министерство иностранных дел. – Он коснулся своей шляпы, салютуя Найджелу. – Это, если так можно выразиться, дьявольски удачная хитрость, милорд: полный дом шлюх, наряженных лакеями наших парней и бывших боксеров.

Найджел потрепал лошадь по шее.

– Мне их прислал один старый друг. На случай каких-либо осложнений.

Всадник развернул коня и подал сигнал солдатам.

– Проклятый Доннингтон! За это его следовало бы повесить. Сколько хороших парней погибло из-за его подлости!

Лошади унеслись прочь.

Майор Уиндхем задумчиво посмотрел на Найджела.

– Ты ведь собираешься вернуться, правда? Если Доннингтон обнаружит, что ты сделал, он может попытаться отомстить.

– И это в доме, переполненном гостями, среди которых много пэров? – вскинул бровь Найджел. – Когда все слуги наняты мной? Нет, мстить буду я. У меня хватит сил справиться с нашим бедным предателем, майор.