Иллюзия - Юинг Джин Росс - Страница 11

Толпа разразилась смехом. Не обращая на гостей внимания, Найджел вновь повернулся к Фрэнсис.

– Но без вашего руководства, мисс Вудард, мои постыдные желания подтолкнут меня к неверному решению. А что еще есть в доме Доннингтона? Я видел очень красивый резной столик, несколько гобеленов с жизнерадостными буколическими сценами, очаровательное пианино с бронзовой инкрустацией в современном стиле и превосходный севрский фарфор. И нужно сказать, ничего из этого особо не прельстило меня. Вне всякого сомнения, здесь должно быть что-либо еще – достаточно соблазнительное, на взгляд повесы, – что-то совершенно необычное, экзотическое и острое, – произнес он и склонился к ее руке. Толпа зааплодировала.

Когда его губы на мгновение коснулись ее пальцев, Фрэнсис поняла, как он напряжен. Его поцелуй был легок и сдержан, и она почувствовала, как сердце ее непроизвольно замерло в груди.

– Будьте осторожны, милорд. Вы можете порезаться.

– Нет, я лишь слегка поцарапан. – Он взглянул на Фрэнсис из-под своих необыкновенных ресниц и отпустил ее руку, а затем повернулся к Доннингтону. – Пойдемте, сэр. Чем еще вы можете соблазнить меня? Не отдать ли нам дань восхищения вашей бабушке?

Пока они шли в столовую, маркиз высказывал свое суждение о каждой ценной вещи, мимо которой они проходили. Лорд Доннингтон совсем поник под градом его злых и остроумных замечаний, а следовавшие за ними гости откровенно хохотали. Фрэнсис охватило возмущение. Чем можно оправдать подобное публичное оскорбление лорда Доннингтона? Что лорду Риво в конце концов нужно в Фарнхерсте?

Переполненная гостями столовая была украшена цветами – не скромными английскими розами, а экзотическими лилиями, бесстыдно раскрывающими свои лепестки. Смешиваясь с запахом цветов и как бы соперничая с музыкой струнного квартета, в воздухе плыл пьянящий аромат духов. Под шеренгами фамильных портретов был накрыт стол, ломившийся от шедевров кулинарного искусства: ароматного мяса, душистых соусов, причудливо нарезанных овощей, пирожных, таких воздушных, что, казалось, легкого дуновения ветерка достаточно, чтобы смести их со стола.

Рот Фрэнсис наполнился слюной.

Присмотревшись, она заметила, что на столах все как-то необычно, набор блюд нетрадиционен. Блюда с пирожными и взбитые сливки соседствовали с украшенными морскими водорослями устрицами. Словно улыбающиеся, открытые раковины мидий, плавающие в чесночно-винном соусе, располагались рядом с корзинами длинных, покрытых хрустящей корочкой хлебов. Фонтанчик вина в форме тонкой позолоченной фигурки нимфы, держащей в руках кувшин, не давал бокалам оставаться пустыми.

На всем столе, сервированном с превосходным вкусом, лежала печать мрачного юмора, будто нимфа в любой момент может подмигнуть и предаться похоти, а устрицы раскрыть свои створки и втянуть хлеб. Фрэнсис взглянула на Риво, это совершенство из плоти и крови: чистый лоб, орлиный нос, безупречная линия скул. Вне всякого сомнения, маркизу и раньше приходилось устраивать подобные развлечения, и его нисколько не волновало, что ароматы Востока наполнят ее душу тревогой.

Вперед выступил лакей с блюдом в руках. Лорд Риво взял маленькое обсыпанное сахаром миндальное печенье в форме нераспустившегося цветка. На мгновение лакомство застыло на его ладони.

– Очень привлекательно, не правда ли? – спросил он, и Фрэнсис заметила веселые искорки в его глазах.

Очень осторожно он откусил край пирожного.

Его зубы были белыми и ровными, и он слегка оттопырил губу, чтобы укус получился аккуратным. Пирожное треснуло и разломилось пополам. Он сделал глотательное движение. Фрэнсис завороженно смотрела на губы Найджела, а его глаза улыбались ей. Она ощутила сладкий вкус миндаля у себя во рту.

В ее ушах явственно звучали слова древнего текста, который она читала во дворце махараджи: «Затем любовники могут есть сладости, какие им понравятся, и пить свежий сок: сок манго, сок апельсинового дерева, смешанный с сахаром, или какой-нибудь другой, сладкий, нежный и чистый».

Фрэнсис ощутила прилив каких-то странных чувств. Сладкий, нежный и чистый? Эти чувства были настойчивыми, жаркими и вызывали неловкость.

– Вы всегда сразу приступаете к сладкому, лорд Риво? Без всяких закусок? Не очень-то правильный способ питания!

– Отбросьте все правила, мисс Вудард. Сегодняшняя ночь не для еды, а для потакания причудам и капризам. – Он повернулся к Доннингтону: – Почему вы не едите, милорд? Лакомства исчезают с необыкновенной быстротой. Ради Бога, побалуйте себя, пока не поздно.

Лорд Доннингтон, с пристальным вниманием наблюдавший, как Найджел ест пирожное, вспыхнул. Он тут же отпустил руку Фрэнсис, взял тарелку и стал накладывать на нее еду. Фрэнсис смотрела, как он удаляется, рассеянно проглотив какой-то изысканный деликатес. Она и не ждала, что он станет защищать ее или даже будет серьезно возражать против того, что ее отбирают у него.

– Вы не находите, мисс Вудард, что английские блюда слишком пресны после восточных специй? – почти беспечным тоном спросил Найджел. – Ведь индийская кухня очень острая, не правда ли?

– Острая пища хорошо подходит к жаркому климату, милорд, – ответила Фрэнсис. – Она очищает кровь и поднимает настроение.

– Значит, если такую острую пищу подать в Англии, то проглотивший ее сгорит?

– Не все специи обжигают, милорд. Некоторые из них гораздо более тонкие.

– Без сомнения, слишком тонкие на наш английский вкус. Мы любим все варить с большим количеством соли. Я понимал, что не стоит подвергать вас испытанию нашей грубой английской кухней, мисс Вудард, и поэтому нанял французского повара. – Он подал ей блюдо с засахаренной вишней. – Я всегда удивлялся, почему дамы так любят этот приторно-сладкий вкус. Эти вишни никогда не кончаются. Чем больше их предлагаешь, тем больше остается. А какие-нибудь индийские пряности обладают сладким вкусом?

Она чувствовала себя выбитой из колеи. От его чудесного беззаботного смеха ее бросало в дрожь, и она ощущала себя совсем беспомощной.

– Разумеется: ардрака, бхринга, дханьяка. – Фрэнсис увидела его удивленно вскинутую бровь и пояснила: – Имбирь, корица, кориандр. Но в индийских традициях смешивать сладкое с соленым.

– В Англии есть собственные традиции смешивания различных вкусовых ощущений. К счастью, нас обучили этому французы. – Он предложил ей кусочек поджаренного хлеба с грибным паштетом. – Точно так же они научили нас целоваться. Говорят, Анна Болейн переняла у французских придворных греховный поцелуй, когда сплетаются языки, и так очаровала короля Генриха, что он разрушил все монастыри.

– Вы полагаете, милорд, что до этого англичане не умели целоваться?

– Не думаю, что они умеют это делать и теперь. – Он обвел глазами комнату, где несколько кавалеров ласкали своих дам.

Затем его темные глаза, в которых плясали веселые искорки, вновь взглянули на нее. Фрэнсис с беспокойством поняла, что в других обстоятельствах ей было бы приятно его общество.

Он взял пригоршню ягод клубники из большой вазы с фруктами.

– Идите сюда, мисс Вудард. Давайте есть клубнику без сахара, как и было предназначено природой. – Он окунул самую спелую ягоду в чашку со взбитыми сливками и протянул ей. – Клубника позволяет нам понять, что сладость наиболее приятна, когда есть небольшой оттенок терпкости. Чтобы почувствовать это, достаточно одних сливок.

«Затем они должны развлекать себя приятной беседой, выбирая по своему усмотрению предмет. Это будет началом». Слова древней книги казались такими простыми, когда Фрэнсис заучивала их в гареме. Стихи давали ощущение безопасности, объясняя, чего следует ожидать. Теперь все выглядело гораздо сложнее.

Фрэнсис взяла ягоду за хвостик и откусила. Сок и сливки потекли по ее указательному пальцу. Она хотела вытереть руку, но Найджел сжал ее запястье.

– В гареме за подобную неаккуратность вы, несомненно, получили бы удар по пальцам, – сказал он. – Дайте мне вашу руку.

Фрэнсис подняла на него глаза, отчаянно пытаясь унять учащенно забившееся сердце. Она не могла догадаться, о чем он думает. Что он мог знать о женской половине дворца махараджи, об этом экзотическом мире, полном интриг, опасностей и скрытой жестокости?