Аромат жасмина - Мей Дебора - Страница 54

– Черт бы тебя побрал! – Фридрих вновь ринулся на Иоганна, но тот проворно отскочил назад, спрятавшись за Штайером.

– Значит, развлекались? Заманивать женщину в сад и навязывать ей свое общество – это развлечение? – возмутилась Элиза. – Подлец!

– Еще неизвестно, кто кому навязывал свое общество! – нагло ухмыльнулся Иоганн.

– Закрой свой дрянной рот, мерзавец! – в дверном проеме появился граф Геренштадт. Его лицо казалось бледнее мела, а глаза горели, словно черные угли. Будь его воля, он сжег бы ими подлеца, осмелившегося оскорбить его супругу.

– Понимаю твое негодование, Геренштадт. Конечно, я – мерзавец. Но хочу заверить, что ты плохо знаешь свою жену, – мерзко ухмыльнулся Верхоффен, не обращая внимания на попытки Штайера его урезонить. – Милая Анхен уже давно ко мне неравнодушна. Вот и сегодня она весь вечер дразнила меня и настаивала на уединении. Более того, несколько минут назад она умоляла меня занять твое место в супружеской постели…

– Ложь! – в отчаянии выкрикнула Анна. Она с ужасом смотрела на своего мужа. – Вильгельм, это неправда. Он все лжет! – Закрыв лицо руками, она горько расплакалась и прижалась к плечу Элизы.

– Мой вам совет, господа, – высокомерно продолжил Иоганн – он осторожно продвигался к выходу из беседки и с каждым шагом чувствовал себя более уверенно, – держите своих жен взаперти. В противном случае ваши наследники будут похожи на ваших знакомых.

Вильгельм изо всей силы заехал наглецу кулаком в грудь, отчего тот отлетел в сторону и ударился о стену беседки.

– Ты – грязный, лживый ублюдок, – прошипел Геренштадт. – Я достаточно хорошо знаю свою жену и верю ей. А если кого и нужно посадить под замок, так это именно тебя и тех глупцов, которые пляшут под твою дудку.

Верхоффен вытер рукой струйку крови и, хищно оскалившись, рванулся к Вильгельму, но еще более сильный удар свалил его на пол.

– Если ты еще хоть раз осмелишься сказать одно дурное слово о моей жене или моей невестке, я выпущу тебе все кишки. Понятно? – мрачно заявил Фридрих, нагнувшись над Иоганном. – Немедленно извинись перед ними.

– Приношу свои извинения… – сообразив наконец, что время шуток прошло, еле слышно произнес Верхоффен и с трудом поднялся на ноги. Колени его дрожали, и он, шатаясь, прислонился к стене беседки.

– Сначала признайте, что вы оболгали графиню Геренштадт! – потребовала Элиза. Ей больно было смотреть на Анну в таком ужасном состоянии – припухшие губы, стыд и страх, сквозящие в затравленном взгляде.

– Не смей мне приказывать, девчонка! – возмутился Верхоффен. – Еще не хватало, чтобы всякая соплячка указывала мне!

Сильная пощечина заставила его лицо дернуться. Закусив губу, Элиза отвесила ему еще одну оплеуху, а затем быстрым движением стянула со своей руки перчатку:

– Получите, мерзавец! Это – вызов на дуэль! Я докажу вам, что женщины умеют защищать свою честь не хуже мужчин.

Верхоффен в полном недоумении уставился на разъяренную девушку.

– Что за шутки, Ауленберг?.. Вам следует заняться воспитанием своей жены. Эта девка забывается!

– Эта, как вы изволили выразиться, девка – моя дочь, – раздался рядом с ними мрачный голос князя фон Рудельштайна. – И я не собираюсь прощать оскорбление, нанесенное моей семье – князь небрежно ткнул в грудь Верхоффену концом своей трости с набалдашником из рубина.

– Ваша светлость… клянусь, я не хотел ничего дурного, – заикаясь, замямлил негодяй. – Это была просто шутка…

– Низкий пакостник, – медленно проговорил князь. – Следовало бы избить тебя до полусмерти. Но сначала я жду твоего признания. Ты решил оболгать графиню Геренштадт и унизить ее мужа?

– Ваше сиятельство, умоляю – простите графу его дурную шутку, – заговорил молчавший до этого Штайер. – Графиня фон Геренштадт ни в чем не виновна. Мы с моим другом, наверное, выпили слишком много, если осмелились на столь мерзкий поступок. Еще раз прошу прощения за себя и графа Верхоффена. Не гневайтесь на него. Иоганну уже и так изрядно досталось.

– Ступайте прочь и не попадайтесь мне на глаза. И знайте: если вы осмелитесь проболтаться о том, что здесь произошло, я велю своим слугам разорвать вас на куски. Поверьте, у них уже имеется подобный опыт. Они родом из Турции, – тихим, но смертельно опасным голосом предупредил Рудельштайн. Вы все поняли?

Испуганные любители развлечений так энергично закивали, что, казалось, у них отвалятся головы.

Брезгливо сморщившись, Рудельштайн жестом велел мерзавцам убираться прочь. Воспользовавшись его предложением, они мгновенно исчезли из виду.

Плюнув им вслед, Фридрих подошел к жене и нежно обнял ее. Элиза с трудом держалась на ногах и ухватилась за лацканы его фрака, чтобы не упасть. Тогда он подхватил ее на руки и понес через темный сад.

ГЛАВА 30

Фридрих с Элизой на руках вышел через боковую калитку во внутренний двор, заполненный рядами элегантных экипажей. Оглядевшись, он нашел взглядом свою карету и понес драгоценную ношу прямо к ней.

Когда они выехали за ворота княжеского дворца, Элиза осмелилась нарушить молчание:

– Мы зря оставили их… Я должна объяснить Вильгельму, что Анна ни в чем не виновна. Я слышала их разговор на веранде. Верхоффен сказал, что может доказать измену ее мужа. Я хотела побежать за ними, но тут появился Штайер… Он предложил мне платок и сказал, что хочет стать моим другом. А потом… он попытался и меня увлечь в сад, но я вырвалась от него. Что было дальше – ты знаешь.

– Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты держалась от этих мерзавцев подальше! – сердито буркнул Фридрих.

– Но я считала Штайера твоим другом, – виновато призналась Элиза.

– Не думай, что прижала меня к стенке, – мрачно пробурчал Фридрих. – Да, раньше я был точно таким же, как они. Ты помогла мне стать другим.

– Я?

Карета дернулась, и Элиза невольно упала барону на грудь. Он нежно обнял ее и прижал к себе, чтобы не отпускать уже никогда.

– До встречи с тобой моя совесть молчала. Но теперь я слышу ее голос на каждом шагу. И когда вижу других женщин, то больше не думаю о том, чтобы разлечься с самыми симпатичными из них.

– А мне ты веришь? – с надеждой спросила она. – Веришь, что я тебя никогда не предам?

– Верю, – прошептал он и коснулся губами ее лба.

Когда полчаса назад Верхоффен выкрикивал свои оскорбления, Фридрих почувствовал смятение и страх Элизы и понял, что будет защищать ее перед всем миром, пусть даже ценой собственной жизни.

– Я верю тебе, потому что знаю, насколько ты честна. И еще потому, что ты любишь меня.

– Я люблю тебя, Фридрих, – просто сказала она, – всем сердцем.

– Я знаю это и люблю тебя еще больше. Я бежал от тебя, любимая, но от себя не убежишь. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, вот здесь, – он приложил руку к груди. – Хочу, чтобы ты растворилась во мне.

– И кем я стану? – с сияющей улыбкой спросила она.

– Моей женой, моей любовницей, моим другом. Я, знаешь ли, собственник и хочу очень многого! – глаза его лукаво блеснули.

– Я всегда знала, что вы очень практичный мужчина, барон Ауленберг! – счастье заполнило сердце Элизы. Она засмеялась, но тут же наморщила лоб. – Надеюсь, мне это понравится, но меня волнует один вопрос… Можно ли мне будет хоть иногда делать вот так?

Она припала к его губам в безумном жадном поцелуе. С трудом оторвавшись от ее губ, Фридрих пробормотал:

– На это придется выхлопотать специальное разрешение, впрочем, можешь считать, что ты его уже получила…

– А как насчет этого?

Она быстро распутала узел его галстука, расстегнула воротничок и прильнула к ямочке у его горла. Его стон был похож на мурлыканье сытого кота.

– Я буду требовать, чтобы ты проделывала это, – он прижался губами к ее нежной упругой груди, – как можно чаще…

Они целовали и ласкали друг друга так самозабвенно, что не сразу заметили, когда карета остановилась.

В спальне Фридрих мгновенно притянул жену к себе. С полуобнаженной грудью и рассыпавшимися по плечам волосами она выглядела неимоверно желанной.