Аромат жасмина - Мей Дебора - Страница 41

– Дорогой наш Ауленберг, мы решили, что следует поддержать тебя в столь горестном положении, – с искренним сочувствием заявил Штайер, появляясь на пороге кабинета Фридриха.

– Моем горестном положении? – переспросил Ауленберг с мрачным видом предлагая гостям сигары и бренди.

– Да, все это чертовски неприятно, – покачал головой Пауль. – Право, тебе не стоит сердиться на Верхоффена. Поверь, он сочувствует тебе и вовсе не собирался с тобой ссориться. Мы все сожалеем, что ты попал в гнусную ловушку.

– Вот именно! – воскликнул Штайер. – Все говорят о том, что в твоей истории виновен князь Вайер-Мюрау. Ему давно хотелось тебя унизить и накинуть узду. Быть может, не обошлось и без интриг твоего милейшего братца, графа Геренштадта.

Ауленберг почувствовал, как внутри него начинает закипать ярость.

– Не стоит падать духом. Думаю, что мы сумеем отомстить твоему братцу, – с видом заговорщика заявил граф фон Штайер. – Говорят, он собирается вернуться в Австрию. Мы устроим ему прекрасную встречу. И закончится она разнузданной оргией с самыми непотребными шлюхами. Уж об этом мы позаботимся, – противно засмеялся Франц.

Заговорщики громко расхохотались, но Фридрих не поддержал их веселья. Ему было не по себе. Дурацкое положение, в котором он оказался, сделало его посмешищем даже среди друзей. Но он справится с этим, ему не привыкать к злословию, а самым заядлым сплетникам он сумеет заткнуть рот. Но что будет, если в еще более худшем положении окажется его брат? Вильгельм так дорожит своей репутацией, а его супруга вряд ли когда-нибудь простит ему оргию со шлюхами.

– Полагаю, что вам следует покинуть мой дом, если не хотите, чтобы вас выкинули мои слуги, – резко заявил Фридрих, указывая бывшим друзьям на дверь. – Желаю нам всем поскорее забыть о той шутке, которую вы собираетесь устроить моему брату. Не советую даже вспоминать о ваших гнусных замыслах.

– Что ж… господин барон фон Ауленберг, счастливо оставаться, – с кривой ухмылкой поклонился фон Штайер. – Похоже, женитьба вас превратила в полное подобие вашего братца. Очень скоро вы пожалеете о том, что выгнали из дома своих лучших друзей.

Утром Элиза вышла на веранду, выходящую в сад, и ахнула от изумления. В плетеном кресле устроилась Аманда с папироской в неловких пальцах. Кашель душил ее, но она не собиралась бросать столь неприличное занятие.

– Мама, что ты делаешь? – воскликнула изумленная Элиза.

– Не сердись, пожалуйста, мне давно хотелось попробовать, но Альберт был категорически против того, чтобы я курила.

– Мне очень жаль тебя… Но не стоит делать глупости.

– Ты права, детка. Тем более, что это отвратительная гадость. – Аманда старательно затушила папироску в хрустальной пепельнице и, запахнувшись в вязаную шаль, грустно вздохнула: – Я знаю, Элиза, что не была хорошей матерью, но поверь: если бы время можно было повернуть вспять, все было бы иначе. Ты не смогла бы меня ни в чем упрекнуть, – женщина тяжело вздохнула. – Я была очень молода и до безумия влюбилась в Альберта. Боже, как я боялась потерять его! Он был моей жизнью и смыслом моего существования. От счастья я не замечала ничего вокруг себя. Жизнь текла… мимо меня.

Элиза прижалась к плечу матери. Совсем недавно она испытала то же самое наваждение: страсть, туман в голове, а затем горькую расплату за призрачное удовольствие. Девушка прижалась к матери, словно маленький ребенок, и тихо прошептала:

– Я понимаю тебя, мама.

– Девочка моя, как хорошо и как плохо, что ты понимаешь все это, – Аманда прижала дочь к себе.

Впервые они говорили по душам, ощутив себя близкими друг другу.

– Знаешь… когда ты родилась, я сразу полюбила тебя, но он не желал делить мою любовь даже с тобой. Несмотря на это, я не могла отказаться от тебя. Не было ни дня, чтобы я не молилась о тебе. Мне хотелось видеть тебя счастливой и помочь избежать моих ошибок. Твои успехи в учебе радовали меня… Я мечтала, чтобы ты встретила человека, который ответил бы на твою любовь, но боялась, что это чувство разобьет твое сердце. Именно поэтому я пыталась устроить твою судьбу без взаимной любви… Прости меня за это… – Аманда умоляюще смотрела в глаза дочери. – Если бы ты только знала, на какие жертвы мне приходилось идти, чтобы удержать возле себя Альберта! Я ела только то, что любил он, носила те платья, которые нравились ему, пользовалась духами, которые он одобрял; даже играя с ним в карты, всегда поддавалась, потому что знала, как угнетает его проигрыш. Я безумно люблю музыку, но не могла часто посещать театр, потому что ему там было скучно. Я была идеальной возлюбленной… – женщина уже не могла остановиться, решив высказать дочери все, что накипело в душе. – На первом месте всегда были только его желания! Да, он заботился обо мне, окружил роскошью, дал мне все. Кроме уважения. Я жила в золотой клетке, которую мне не разрешалось покидать, чтобы я не запятнала его репутацию. Я была его любимой… игрушкой. Никогда не позволяй мужчине взять над тобой верх, – Аманда умоляюще взглянула на дочь. – Не позволяй мужу посадить тебя в клетку. Ты – законная жена, и тебе не нужно быть рабой его желаний. Тебя должны уважать… Ах, если бы я могла хоть как-то помочь тебе!

– Вы правы, моя милая.

Они вздрогнули и обернулись. Оказалось, что они были не одни на балконе. За их спиной стоял князь Вайер-Мюрау. Похоже, он давно слушал их разговор. Элиза торопливо вытерла слезы, а ее мать нахмурилась, смущенная тем, что ее исповедь услышал спесивый князь.

– Да, девочка, ты – законная супруга моего племянника и не позволяй ему оставлять тебя одну. В золоченой клетке, как выразилась твоя матушка. Когда-то очень давно так поступил мой отец, дедушка твоего супруга. Он бросил в этом поместье мою мать на следующее утро после свадьбы. Как видишь, история повторяется.

Элиза, в изумлении уставилась на дядюшку. Как она раньше не замечала, что в глубине глаз старого князя притаилась странная горечь и… сочувствие.

– Моя матушка была чудесной женщиной, она отлично вела все хозяйство, заботилась о слугах, воспитывала нас с братом и искренне радовалась, когда муж изредка посещал ее. Она была идеальной женой и матерью. Но отец относился к ней, как к своей собственности, – Адольф взглянул на Аманду, и та с изумлением увидела в его глазах доброту и понимание.

– Ваша матушка тоже была заключена в клетку? – ошеломленно покачала она головой.

– Да, сударыня. Как видите, эта история мало чем отличается от вашей. Я люблю своего младшего племянника, но должен признать, что он весьма напоминает своего деда. Даже внешне. Можете в этом убедиться – в картинной галерее есть портрет прежнего хозяина этих мест. Они так похожи, что мне иногда жутко становится. Прошу тебя, девочка, не позволяй ему отдаляться. Ради него и ради себя.

– Что же мне делать? – растерянно спросила Элиза.

– А чего именно ты сейчас хочешь? – тихо спросила Аманда.

Девушка уставилась на залитую утренним солнцем лужайку. Ах, если бы этот теплый свет смог растопить холод, поселившийся в ее сердце!.. Что она хочет? Еще месяц назад она с легкостью ответила бы на этот вопрос. Тогда она мечтала о свободе, словно заранее чувствуя то, что ее ждет впереди. Она хотела оградить себя от боли и разочарования в любви. И была совершенно права. Брак с Фридрихом лишил ее всего, о чем она грезила, и с головой окунул в те муки, которых она старалась избежать. Что же теперь ей остается желать?..

Элиза закрыла глаза, и перед ней внезапно возник образ Фридриха: его чарующая улыбка, завораживающий взгляд, кошачья походка, сильные руки…

– Я хочу, чтобы ко мне вернулся мой лучший друг, мой Фридрих, я хочу спать с ним в одной постели и есть за одним столом. Я хочу, чтобы мы вместе смеялись и печалились, хочу играть с ним в карты и шахматы и не бояться выигрывать, хочу кататься вместе с ним на лошадях и посещать оперу… – Она помолчала. – А еще я хочу, чтобы в детской играли наши дети. Я хочу стареть вместе с Фридрихом и даже спустя много лет радоваться тому, что он по-прежнему мой. Мой муж, мой любовник и мой лучший друг.