Возлюбленная леопарда - Гилганнон Мэри - Страница 85

Она думала о нем постоянно. Воспоминания были такими яркими и завораживающими, что иногда она начинала сомневаться в их реальности. Неужели в ее жизни был этот могучий, прекрасный, вызывающий головокружение человек? Мыслима ли в обыденности та любовная страсть, которую она себе представляла? Она уже самой себе не верила, что в ее жизнь когда-то вошло такое чудо. Да, она носила его имя, владела драгоценностями, которые он ей оставил, но это мало значило для нее.

Она так надеялась, что беременна, но потом, когда пришел срок, и эта надежда погасла. Почему же Маргарита зачала почти сразу, а ей не удалось, хотя Ричард столько раз любил ее? Как страстно она хотела ребенка, живое, дышащее воспоминание об их любви!

Иногда тоска, перемешанная со страстью, овладевала Астрой настолько, что она не могла удержаться от слез. Одинокими ночами она стискивала изодранную в клочья тунику Ричарда, вдыхая запах любимого тела, и плакала. Могла ли она найти способ удержать его? Неужели он уехал из-за ее предательства? Что она сделала не так, чем отпугнула его? Она размышляла о матери Ричарда, о страдании, которое он испытывал с рождения, и в сотый раз спрашивала себя, как преодолеть его боязнь любви.

Этой длинной тяжелой зимой она познала отчаяние и подумывала даже о том, чтобы вернуться в Стаффорд и постричься в монахини. Что же ей еще останется в жизни, если Ричард не вернется? Жить здесь, в Риверсмере в полном одиночестве она не сможет, а возвращаться ко двору не хочет.

Но всякий раз ее отчаяние постепенно проходило. Утром вставало солнце, прогоняя тоску и одиночество ночи. Она с головой окуналась в разные занятия. Всегда оказывалось, что нужно что-то убрать, почистить, приготовить. Раз в неделю Хэйвард приносил ей на просмотр счета. Ему очень нравилось, что хозяйка умеет читать, писать и складывать, и Астра радовалась, что научилась всему этому в Стаффорде.

Ей доставляло удовольствие обустраивать жизнь в Риверсмере так, чтобы все шло гладко. Это придавало смысл ее существованию и облегчало несчастье. По вечерам она садилась перед огнем и вышивала покрывало, заключая всю свою любовь в маленькие стежки, которыми заполнялся изысканный узор. Иногда она засыпала над работой, но и во сне говорила себе, что она – жена Черного Леопарда, который когда-то любил ее со страстью и неистовством.

С наступлением зимы Астра ежедневно успокаивала себя тем, что теперь в проливе начались шторма, и даже если Ричард решил вернуться в Англию, пройдет много дней и недель, прежде чем он сможет предпринять это путешествие. Затем ему потребуется время, чтобы отыскать ее, и хотя она оставила для него в Лондоне записку, дорога до Риверсмера займет еще несколько дней.

Она считала дни до Рождества, а потом после него. А Ричард все не приезжал.

– Прощай, Паулина. Я обязательно вернусь.

Ричард улыбнулся, глядя, как Николас прощался с прекрасной француженкой. Он сочувствовал юноше, поскольку сам слишком хорошо изведал, что значит уезжать, оставляя свое сердце.

Ричард чуть дольше обычного задержал в ладони маленькую смуглую ручку Паулины и нежно поцеловал ее в щеку. Он был обязан ей жизнью, и никакие драгоценности, которые он оставил ее семье, не могли отплатить все, что она для него сделала. Ее родители, мрачноватые и неприветливые старики, которые поначалу ворчали из-за Ричарда, теперь стояли позади Паулины и вежливо кивали головами на прощание.

Они поскакали на север, прочь от Парижа. Вокруг расстилалась еще по-зимнему голая коричневая земля, но то там, то здесь встречались крестьяне, которые разбрасывали по полям навоз, приготовляясь к весеннему севу. Ричард чувствовал легкую грусть по Англии, по круглым холмам и густым чащам, на фоне которых он вырос и которые всегда принимал как само собой разумеющееся.

Теперь ему казалось, что прежде он не замечал, либо не ценил прелесть аромата приготовляемой пищи, звуки птиц, встречающих наступление нового дня, музыку ветра в деревьях и траве, запах дождя и земли. Хотя рана в спине болела и ноги с напряжением и непривычной осторожностью сжимали бока лошади, он никогда еще не испытывал такого удивительного, пронзительного желания жить. Ему хотелось кричать от восторга, пустить кобылу вскачь по открытым полям. Он чувствовал себя родившимся заново.

Скольким людям, размышлял он, был дарован в жизни второй шанс? Большинство умирает так никогда и не поняв, что значит жить по-настоящему. У многих не находится времени остановиться и насладиться красотой окружающего мира, разлитой повсюду. Люди борются, любят, вожделеют, ненавидят друг друга, домогаясь чужого, распираясь от гордыни, никогда даже не задумываясь над тем, что жизнь – благословенный дар. Но он это, слава Богу, узнал. И это было настоящим чудом. Он молод, здоров, и силы возвращаются к нему с каждым прошедшим днем. Теперь он станет жить по-другому: не будет растрачивать себя попусту в погоне за богатством и землей, не будет ловцом вечно ускользающей удачи, искателем почестей и славы.

Ричард помотал головой, удивляясь нахлынувшему настроению. Горечь, так долго испепелявшая ум, испарилась, и неукротимая воля к жизни бурлила в его теле, заставляя сердце петь от восторга. Все его опасения оказаться во власти женщины исчезли как дым. Теперь он знал, что предложить Астре. Она говорила, что выйдет за него замуж, даже если он будет попрошайкой. Наконец-то он понял тайный смысл ее слов. Их любовь – такое богатство, которого хватит на всю оставшуюся жизнь.

Ричард посмотрел, как его слуга подпрыгивает на спине строптивой лошадки, и улыбнулся. Он не сказал Николасу, что едет домой, к Астре. Он хотел предложить ей именно то, о чем она всегда просила – беззаветную любовь.

Зима, с неизбежными для нее холодами и скукой, тяжело давила на обитателей Риверсмера. Но погода неожиданно сделалась солнечной и мягкой, как бы давая передышку. Однажды утром вдали показались два всадника, которые медленно приближались к Риверсмеру и вызвали всеобщее возбуждение.

Астра изо всех сил подавляла в себе растущую надежду. Путешественники сами по себе еще ничего не значат, сдержанно подумала она. Даже если Ричард вернется, он скорее всего пришлет ей письмо из Лондона. Должно быть, приближается кто-то другой.

Но все-таки ее сердце сжалось от разочарования, когда, стоя в палисаднике и глядя на двор, она поняла, что прибыл всего лишь странствующий торговец, а второй «наездник» оказался навьюченным на спину мула тюком товаров для продажи.

На купце был надет длинный плащ, по всей видимости, скрывавший какой-то телесный недостаток. Астра вздохнула и пошла поприветствовать боязливо сутулившегося мужчину. Прибытие так разочаровавшего Астру купца взбудоражило все поместье. Торговец привез много нужных товаров и нечто гораздо более ценное – новости. Все столпились вокруг него, задавая одновременно сотни вопросов.

– Эй, человек, а у тебя есть соль? А как насчет иголок? Ножей? Каких-нибудь пряностей?

Купец отвечал каким-то странным гнусавым голосом. Астра вышла и прервала общий гвалт.

– Имейте совесть, Летия, Крос, Ян. Негоже заставлять усталого и голодного стоять посреди двора. Отведите его в дом.

Купец повернулся на звук ее голоса, но Астра так и не сумела как следует разглядеть под капюшоном его лицо. Однако странное волнение охватило ее. Что-то в нем настораживало. Он казался на редкость высоким и, несмотря на неуклюжие движения, выглядел очень крепким мужчиной. Она не припоминала, чтобы кто-нибудь из купцов, приходивших в Стаффорд, мог превзойти его ростом.

Все это не важно, подумала она, поворачиваясь, чтобы идти в зал. С нее будет довольно, если у купца окажется хороший товар. Не забыть бы спросить его насчет свечей. Сало, из которого делали свечи в Риверсмере, сильно коптило, а ей хотелось иметь немного свечей из пчелиного воска для спальни.

В следующие несколько минут она погрузилась в круговорот забот. Можно предложить торговцу немного оставшегося от обеда супа, кроме того, позаботиться о свежем хлебе и хорошем эле, потом найти список необходимых покупок и спросить Хэйварда о деньгах. Прежде чем зима окончательно вступила в свои права, управляющий ездил в Оксфорд и продал там кое-что из трофеев Ричарда за серебро. Деньги спрятаны в одной из кладовых, и без Хэйварда их не отыскать.